Разгром Западного Особого военного округа

 

 

.

 (Так кто же на самом деле виновен в разгроме Западного фронта?)

 

 

 

В 2008 году вышла книга-исследователя Дм. Егорова «Июнь 1941. Разгром Западного фронта» (М. Яуза, ЭКСМО, 2008. – 800 с.) 

Егоров, гражданский человек, написал единственную в своей недолгой жизни, но самую лучшую, на 2008 год, книгу-исследование о событиях в предвоенные дни и в первые дни войны в ЗапОВО. Которую в 2026 году читать уже надо, понимая, что Егоров, и особенно, что касается событий последних суток и про действия Павлова в те часы, просто не мог знать. Увы, в книге все те же страдания о том, как Павлов за пару недель до 22 июня рассказывает Голованову, что какая-то сволочь пытается убедить Сталина, что будет война скоро, как Павлов поперся в театр вместо того, чтобы вечером же 21-го самостоятельно ввести План прикрытия в ЗапОВО, вскрыв «красный пакет, как он после начала войны то ли от страха, то ли от тупости впал в ступор не понимая, что делает и отдавал соответственно тупые же приказы и распоряжения некомпетентного в военном деле идиота, и окончательно потеряв управление и понимание обстановки на фронте, вечером 22-го, вместо Бреста послал к Гродно самый мощный мехкорпус в округе, и в РККА.

Егоров на момент написания своей работы на основе изучения мемуарной литературы от Болдиных-Сандаловых и прочих писем очевидцев к 2008 году, не мог знать того, что сейчас о тех сутках знаем мы – на основе не только лукавых или лживых воспоминаний этих генералов, но и документов в виде приказов, ЖБД частей, выложенных в интернете самим ЦАМО на сайтах «Память народа», и «Подвиг народа». Поэтому он и писал, что – «сигнал «Гроза», по которому вводился в действие секретный «красный пакет», содержащий план действий по прикрытию госграницы, Минск не давал». И то, что в Гродно в 1 час объявили тревогу, после звонков Павлова даже такие трусливые командиры, как генерал В.И. Кузнецов и его нш А.К. Кондратьев, а в Белосток Павлов уже и про пакет приказ отдал в 2.30 – Егоров просто не знал. Как не читал он в те года и полные ответы командиров на «вопросы Покровского», лишь частично опубликованные в ВИЖ в 1989 году, которые мне в академии им. Фрунзе дали в 2012 году и ЦАМО часть из них выложило на своем сайте в 2014-м. И эти ответы некоторых генералов, Егоров также в 2008 году не мог видеть.

Показав огромный материал о трагедии в этом округе, в котором четко видны следы прямой измены, но не зная того, что сейчас знаем мы о действиях Павлова в те сутки, Егоров главным виновником трагедии этого округа умудрился назвать – СТАЛИНА! Приложив конечно же и Тимошенко с Жуковым, но ведь у батанов Сталин всегда во всем виноватый – он же страной управлял в те года…

Ну, а мы и попробуем разобраться с событиями в ЗапОВО, и ответить на вопрос, на который Егоров так и не смог ответить – Так кто же на самом деле виновен в разгроме Западного фронта – только ли Павлов?! И выясним мы это по событиям в этом округе именно в первые часы войны… Рассмотрим более подробно, что творилось в те часы в ЗапОВО у Павлова со вскрытием «красных» пакетов, и особенно вокруг Бреста. Рассмотрим на основе «мемуаров» того же Сандалова и прочих документов более подробно, что творил тот же Коробков с шифровками в Брест то ли в 1.3, то ли в 3.30. Сделаем большой разбор по этим событиям, и начнем с Болдина, и мифа вокруг его «КМГ»…

И начнем с «мемуаров Болдина»…

(Сразу оговорюсь – к Павлову как человеку, и тем более как к командиру, я старый майор, не командовавший даже взводов в своей службе в армии, не отношусь ни с оправданием, ни с осуждением. Как человека – я ничего о нем не знаю. А как командир, генерал армии, командующий округом на границе, который в итоге отвечает всегда за все в своих войсках и за своих подчиненных – он безусловно виновен в трагедии Западного фронта! Но! В этой истории разгрома ЗФ есть те, кто больше, чем Павлов виновны в его разгроме, но они ушли от ответственности в свое время, летом 41-го, и с ними Сталин так и не успел разобраться, и после войны…)

 

По заявлениям современных историков заместитель Павлова генерал Болдин якобы поехал из Минска в Белосток, чтоб командовать КМГ имени себя, чтоб там ловить немецкие ТГ. Точнее это преподается так – Болдин убыл в Белосток еще утром, не пойми зачем, и уже в Белостоке он и получил задачу от Павлова организовать ту КМГ. И естественно задачи у этой КМГ якобы никак не связаны с задачами в директиве №3 от 21.15 вечера 22-го, и 6-й мк, который Болдин получает себе в «Группу», направляется для ловли танков немцев, которых там не оказалось, в Гродно! А не для того, чтобы нестись на Сувалки.

Т.е. виновен в этом командующий ЗапОВО Павлов, который якобы не зная обстановки, но как бы и не по злому умыслу, а потому что он тупой был, потеряв управление войсками, да и разведка у него – профукала ТГ Гудериана под Брестом, но «увидела» несуществующие танки немцев под Гродно – и поэтому и  погнал Болдина Павлов командовать 6-м мехкорпусом генерала М.Г. Хацкилевича с 11-м мк генерала Д.Г. Мостовенко, и 6-м кавкорпусом генерала И.С. Никитина к этому Гродно. Вместо того, чтобы отправить самый мощный мехкорпус ЗапОВО и РККА, Хацкилевича, на помощь Бресту – громить ТГ Гудериана!

Кстати, 6-м казачим кавалерийским корпусом имени И.В. Сталина с февраля 1938 года по июнь 38-го командовал – Г.К. Жуков. В корпусе было почти сотня танков БТ-5, БТ-7, и 35 бронеавтомобилей БА-10 и БА-20. Командовавший этим корпусом генерал Никитин 6 июля 41-го при попытке вырваться из окружения  попал в плен, и был расстрелян немцами в плену в 1942 году…

Итак…

 

По мемуарам самого Болдина он получил команду от Павлова на это командование чуть не в 5 часов утра – сразу по получении от Тимошенко приказа на вскрытие «красного» пакета, настоящей директивы №1, и личного разрешения Тимошенко на поездку в 10-ю армию, в Белосток. И никаких задач по перехвату танковых дивизий немцев в это время он еще не получает от Павлова, и от Тимошенко тоже:

«Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие «Красный пакет», содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В третьей и четвертой армиях приказ успели расшифровать только частично, а в десятой взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.

Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и заканчивался такими строками: «Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить». Но о каком прикрытии государственной границы могла идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!

Захожу к Павлову, передаю содержание моего последнего разговора с наркомом обороны. Сообщаю, что С.К. Тимошенко разрешил мне вылететь в Белосток. Прощаюсь и стремглав бегу к машине.»

 

Обратите внимание – Болдин пишет, что приказ якобы на пакет получили вполне ДО нападения в 3-й, в Гродно, и 4-й армиях, и значит и Брест был разбужен. А вот в 10-й, в Белостоке, с этим опоздали – «взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия». Да еще и время потратили на расшифрование приказа Палова на пакет в этих армиях. И чуть ниже мы посмотрим документ, что слова Болдина немного уточняет…

Бежит стремглав к машине Болдин явно не позднее 5 часов утра, летит в Белосток на бомбардировщике СБ, и в штаб полевого КП 10-й армии Болдин прибыл он якобы к 19 часам вечера: «Было девятнадцать часов, когда мы подъехали к командному пункту. … Меня встретил командующий армией генерал-майор К.Д. Голубев с группой штабных офицеров.».

Пока он разговаривал с командирами штаба армии Голубева, позвонил Павлов и ставит задачу Болдину – «организовать ударную группу в составе корпуса генерала Хацкилевича, тридцать шестой кавалерийской дивизии, частей Мостовенко и контратаковать наступающего противника в общем направлении Белосток — южнее Гродно с задачей уничтожить вражеские части на левом берегу Немана и не допустить выхода немцев в районе Волковыска. После этого вся группа перейдет в подчинение генерала Кузнецова. Это ваша ближайшая задача, и за ее решение отвечаете лично вы.» (Болдин И.В. Страницы жизни. — М.: Воениздат, 1961. С. 92-95)

 

Т.е. если верить Болдину, задача Болдину удара от Белостока в сторону границы, южнее Гродно, ставится Павловым еще ДО появления в 21 час в округах директивы №3. После 19 часов. И если глянете на карту, то Сувалки как раз недалеко от Гродно и находятся – с мостами через Неман пригодными для тяжелых КВ в 6-м корпусе Хацкилевича. Но – севернее Гродно. А тут Болдин показывает, что Павлов ему сначала ставит задачу на удар южнее Гродно, не показывая при этом – а куда более конкретно Павлов пытается отправить Болдина и Хацкилевича!

Дальше по Болдину выходит, что приказ Павлова ему командовать этой КМГ и идет от незнания Павловым обстановки, и по дурости Павлова. Он отправляет Болдина закрыть немцам дорогу на Волковыск, а это также закрывает как бы и дорогу немцам на Барановичи, окружающих 4-ю армию в Бресте, а там прямая дорога и на Минск! Ведь все знают, что в Белоруссии кроме как вдоль дрог и воевать-то невозможно – там сплошные леса и болота… Т.е. все как бы красиво выглядит, достоверно.

Но… Если посмотрим, что про приезд Болдина писал тот же нш 10-й армии Ляпин, то время появления Болдина в штабе 10-й армии он дает другое! Не 19 часов вечера: 

«В 16 часов 30 минут к нам на командный пункт прибыл генерал-лейтенант БОЛДИН И.В. со свеже перевязанной рукой, на которой через бинт пробивалось красное пятно крови. По его словам, он прилетел из МИНСКА на самолете, его самолет садился где-то ю. в. БЕЛОСТОКА в то время, как противник атаковал с воздуха этот аэродром, и одна из бомб осколком задела его по руке. Адъютант был или тяжело ранен, или убит.

Генерал БОЛДИН привез директиву, которую нам не удалось принять в ночь с 21 на 22 июня. Указания этой директивы: «На провокацию не поддаваться, границу не перелетать и не переходить, а зарвавшегося противника с нашей территории выбивать...» и т.д. — в это время звучали уже парадоксом.» («Пишу исключительно по памяти...», т.1, с. 468)

Адъютант Болдина был всего лишь легко задет пулей с самолета по щеке, когда они на полуторке ехали на полевой КП 10-й армии из Белостока, и Болдин привез с собой к вечеру директиву Павлова на полную боевую готовность, которую он прихватил с собой, убегая от Павлова, в 5 часов утра… Но в ней нет ничего про «зарвавшегося противника», которого надо «с нашей территории выбивать...» но самим запрещается – «границу не перелетать и не переходить». Это появилось в приказах только после 9 часов утра – после поступления в округа директивы ГШ №2 от 7.15, которую Болдин никак не мог прихватить по дороге от Павлова в Белосток…  (обратите внимание на зачеркнутые красным карандашом, самим Павловым, слова в начале директивы...)

 

 

Ну, и – зачем Болдин при Хрущеве приврал про то, что он приехал в штаб Голубева только в 19 часов – какая ему от этого выгода? Или наврал Ляпин? А ему это зачем, при Сталине то?

Дальше Ляпин показывает, что Болдин долго общался с Павловым по телефону и получил от него задачу «о выводе из состава 10 армии 6 мк, 6 ккк, создание из них конно-механизированной группы под командованием генерала БОЛДИНА и сосредоточение ее с.в. СОКУЛКА.». И это как бы от Павлова и исходит – этот явно идиотский приказ, и приведший к разгрому Западного фронта в итоге!

Сокулка, городок между Белостоком и Гродно – км по 40 между ними. Т.е. Павлов, по Ляпину, ставит задачу Болдину гнать 6-й м не на юг, в сторону Бреста, а на север – к Гродно! И если 6-й мк находился вокруг Белостока, и командование 10-а армии уже знало о проблемах вокруг Бреста, и собиралось его бросить на помощь 4-й армии – против ТГ Гудериана, то кавдивизии 6-го кк были раскиданы черте где друг от друга, и никак не могли быстро выйти к этой Сокулке – одна уже воевала под г. Ломжа, а это под 80 км от Белостока к границе и всего10 км от границы, а другой два дня надо было выходить, куда захотелось Павлову. Ведь 33-я (36-я) кд дислоцировалась под тем самым Волковыском, восточнее Белостока на 80 км. При этом 6-й мк уже к 17 часам настроил себе переправ через реку Нарев, в сторону Бреста, через Браньск и Бельск-Подляский. Ведь по Плану прикрытия ЗапОВО этот мехкорпус должен был воевать именно в сторону Бреста. И строить эти переправы там начали уже с утра 22 июня: «6 мех. корпус сосредоточился в лесах в районе ХОРОЩ и готовил переправы через р. НАРЕВ в западном и южном направлениях.». (т.1 с. 465)

 

Ляпин: «Сказать откровенно, такое решение в сложившейся обстановке так нас ошеломило, что мы в первое время не могли даже подобрать мотивов для доклада командующему фронтом о нецелесообразности такого маневра.

На активные действия 6 ккк в ближайшие сутки мы не рассчитывали, т.к. 6 ккд весь день 22 июня вела бой в районе ЛОМЖА, а 36 ккд могла подойти к району действий общевойсковых соединений лишь к утру 24 июня. Однако 6 мк в полном составе находился в районе нашего КП в лесах зап. и ю.з. БЕЛОСТОК и в любой час мог начать активные действия. На этом основании командарм 10 генерал-майор ГОЛУБЕВ, еще до прибытия генерала БОЛДИНА, принял решение нанести контрудар по противнику, развивавшему наступление в пустое пространство, между 86 и 113 сд, в общем направлении на БРАНЬСК.

К 17.00 22 июня 6 мк построил уже нужное количество переправ через р. НАРЕВ и в заданном направлении вел разведку, стараясь установить соприкосновение с противником.» (т.1 с. 469)

 

Кстати, есть специалисты, что выдают такие перлы – мол, 6-й кавкорпус Никитина вообще мог на Сувалки рвануть уже утром 22 июня, ему ж, мол, всего ж там 20 км по лесу проскакать и надо было бы до тех Сувалок… Но включить мозги и глянуть на карту – где две дивизии этого корпуса находились, и могли ли они чисто физически куда-то скакать утром 22-го, на какие Сувалки, слишком сложная вещь для таких стратегов. Ну, и не стоит забывать, что этот кавкорпус не был резервом округа или его вторым эшелоном, состоял всего из двух кавдивизий, и при этом одна из них по ПП ЗапОВО имела задачу держать оборону на самой границе у Ломжи.

В 10-й армии, находившейся в Белостокском выступе, после 18 июня в район своих позиций были выдвинуты стрелковые полки 86-й стрелковой дивизии, а также и части этой кавдивизии…

Из книги Г.Н. Спаськова «Привести в боевую готовность» от 2013 года…

«В ночь на 20 июня 1941 г. стрелковые полки дивизии были выдвинуты ближе к границе в район Залесье, Костельное, Нур, где в последующие дни планировалось проведение ночных учений. Артиллерийские же полки находились в это время на окружных сборах в районе Ломжа». (Шерстнев В. Д. Трагедия сорок первого. Документы и размышления. – Смоленск: Русич, 2005, с.236.)

В 6-й кавалерийской дивизии 19 июня два эскадрона 48-го кавалерийского полка с двумя взводами танков также были выдвинуты к линии границы. (Там же, с.237.)» И если кд имеет задачу в ПП на прикрытие границы, то ее уже никак не послать в какие-то Сувалки – это невозможно в принципе – ПОСЛЕ начала войны…

 

Почему Голубеву и Ляпину в 10-й армии было уже к 17 часам, когда в штаб армии прибыл и Болдин, известно, что надо срочно спасать положение под Брестом, а не гнать 6-й мк к Гродно? А все, потому что:

«Приблизительно к тому же времени прибыл ст. лейтенант ТУРАНТАЕВ из расположения 113 сд и доложил, что эта дивизия при его отъезде вела весьма неорганизованный бой где-то на подступах к БОЦКИ, перемешавшись с частями 49 сд. В то же время в тылу этих двух дивизий действовали небольшие подвижные отряды немцев и вели расправу с не успевшими эвакуироваться семьями офицеров 31 танковой дивизии, формировавшейся в этом районе. В первый же день войны нам стало известно о зверском убийстве немцами жены и ребенка командира 31 тд и некоторых других членов офицерских семей в самом местечке БОЦКИ, из которого все боеспособное 31 тд было брошено на помощь 113 и 49 сд в направлении СЕМЯТЫЧИ.» (т.1, с. 469)

И, естественно, это ими было доложено и Павлову.

 

Городок Семятычи находился у границы, в 100 км от Белостока и в 90 км от Бреста, на стыке 10-й и 4-й армии ЗапОВО, где должна была обороняться 113-я сд Алавердова, которой отдали полосу обороны на границе от 86-й сд Зашибалова, который получает «во второй половине мая» приказ оборудовать новую полосу обороны для своей дивизии, а свою отдать 113-й сд Алавердова. Делается это после поступления в Минск директивы ГШ от 14 мая № 503859сс/ов от 05.05.1941 г., после которой 14-го мая и Павлов скинул в армии свои директивы на новые ПП. А штабы армий начали отрабатывать свои новые ПП, озадачивая и комкоров, а те комдивов на эти ПП.

Рядом со 113-й сд оборону должна была держать 49-я сд с нш Гуровым, которая на момент нападения торчала в лагерях в районе полосы обороны 42-й сд, севернее Бреста. 49-я сд подчинялась напрямую не штабу 28-го ск в Бресте, а штабу 4-й армии Коробкова, и она явно имела замысел на удар на Люблин, но по ПП 4-й армии имела задачи, как показал Покровскому нш 49-й сд С.И. Гуров – «Дивизия должна была оборонять УР», причем «не зная его системы огня»! Ведь когда Гуров занимался в апреле-мае отработкой планов на оборону границы своей сд, он не смог получить от начальника Брестского УРа генерала Пузырева данных об этом УРе, о его системе огня:

«В конце марта или в начале апреля, точно не помню, я и комдив были вызваны в штаб 4 А, где было принято решение и написан боевой приказ частям на оборону полосы дивизии, а также был составлен план обороны, все это было вложено в конверты, опечатано сургучной печатью штаба армии, после чего были привезены в штаб дивизии и хранились в моем сейфе вместе с «Красным пакетом». В апреле м-це командиры частей, комбаты, комартдивы были на местности ознакомлены со своими участками и районами обороны.

Построить огневую систему с учетом огня УРа нам не удалось, т.к. штаб УРа категорически отказался в выдаче системы огня укреп. района, ссылаясь на то, что у них есть распоряжение штаба округа, категорически запрещающее давать какие бы то ни было сведения об УРе.» (т. 1, с. 407)

 

В общем, 49-я сд к вечеру 22 июня, выдвигаясь на свой рубеж по ПП округа, не получив утром задач от штаба 4А, Коробкова, действуя по задачам из «красного» пакета, двигаясь весь день вдоль границы, под огнем немев, уже была сильно потрепана…

Точней, приказ от Коробкова на пакет в 49-ю сд пришел аж к обеду 22 июня:

«В 13.30 прибыл на КП комендант Брестского УРа генерал-майор Пузырев, которого я информировал об обстановке.

В это же время через капитана штаба армии получил пакет, в котором был предупреждающий приказ за подписью Наркома Обороны т. Тимошенко о выводе войск на исходные рубежи, но приказ был получен тогда, когда дивизия потеряла 1/3 своего состава.

На вопрос т. Пузырева «Что будете делать?» — я ответил, что будем наступать. Передавшему мне пакет сказал, чтобы он передал командующему армии, что 49 КСД переходит в наступление с задачей — деблокировать укрепрайон, после чего будет выходить в назначенную ей оборонительную полосу. Одновременно просил доложить, что 42 СД не вышла в свою оборонительную полосу и ее занимает 15 сп двумя батальонами.» (т. 1, с. 409-410)

Кстати, командир Брестского УРа Пузырев еще 20 июня, якобы, со штабом УРа из Бреста убыл в свой полевой штаб в м. Высокое, в районе УРа. Но на самом деле Пузырев торчал в Бресте утром 22-го – судя по всему спасал семью. …

 

Ляпин: «Таким образом, к исходу 22 июня было уже окончательно установлено неблагополучие на нашем левом фланге, где противник наносил один из сильных вспомогательных ударов в открытый стык между 113 и 86 сд. В этом случае контрудар 6 мк в направлении БРАНЬСК мог бы в значительной степени выправить положение и позволил бы нам привести в более или менее организованные боевые порядки 113 и 49 сд. И еще неизвестно, как бы сложилась тогда обстановка на левом фланге группировки немцев, наносящих удар через БРЕСТ на ПРУЖАНЫ и БАРАНОВИЧИ. Мы имели бы в этом направлении две достаточно боеспособных стрелковых дивизии: мото-стрелковую дивизию 13 мк; 6 мк; 6 ккк и кое-что из состава 25 и 31 тд, 31 мк. Если бы генерал БОЛДИН возглавил эту группу, используя для управления ею штаб 13 мк. находящийся в это время почти без дела в БЕЛЬСКЕ, то при соответствующей постановке задачи эта группа могла бы серьезно спутать карты немецкому командованию на одном из его охватывающих направлений.

Здесь надо добавить, что такая группа могла бы легко базироваться на ГАЙНОВКУ, где были большие запасы боеприпасов и горючего, которых хватило бы больше чем на 10-15 дней боя. Но такому предположению не суждено было осуществиться. Генерал БОЛДИН по указанию Командующего фронтом повел конно-механизированную группу в район СОКУЛКА, из которого она должна была наносить удар в сев. и северо-западном направлении с целью восстановления положения у ГРОДНО. Явная бессмыслица описанного решения была очевидной и тогда, но мы считали, что Командующий фронтом обстановку знает лучше нас, ему виднее, где наиболее выгодно наносить удар в интересах всего фронта.» (т.1, с. 470)

 

Ляпин, конечно, 22-го мог и не знать, почему Павлов, который сначала хочет отправить 6-й мк с Болдиным в район южнее Белостока, что совпадает с решением и Голубева, затем вдруг ставил такие дурные задачи Болдину около 17 часов вечера – гнать самый мощный мехкорпус ЗапОВО (имевший по ПП округа задачи выдвижения на Брест) на север, к Гродно, что-то там якобы спасать, но мы сегодня уже знаем – какие идеи были у нач. ГШ Жукова по этому поводу. Идеи из предвоенных планов ГШ, которые он и попытался осуществлять по директиве №3 от 16.00 22 июня, от авторства коей Жуков потом всячески открещивался:

«б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкинской группировке противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.

Граница слева — прежняя.

в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации во фланг и тыл сувалкинской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки. Граница слева — прежняя.»

 

А на Сувалки, где Жуков собирался быть уже 24 июня, выйти Болдину можно было ТОЛЬКО через ГРОДНО! И когда Павлов еще утром рвался в Белосток, якобы помогать воевать Голубеву, а затем туда же по приказу Тимошенко днем отправили Болдина, а вечером ему Павлов ставил задачи по телефону гнать «КМ группу» имени Болдина к Гродно, он не действовал из якобы незнания обстановки. Или по неверным данным разведки! НЕТ! Павлов действовал по прямыми приказам Тимошенко, ну и ЖУКОВА – из их идей в предвоенных планах ЖУКОВА с Люблиным и Сувалками, которые Жуков собирался взять 24-26 июня! А на «варшавском направлении», в Бресте и сами немцев коробковы удержат… а то и тоже попрут на Люблин…

Т.е. Павлов, по Болдину, явно рвался возглавить тот удар на Сувалки из Гродно силами двух мк и одного кк, «КМГ Павлова», а когда ему Тимошенко не дал войти в историю на белом коне в Сувалках, то он и отправил туда Болдина, но общее командование на взятие Сувалок он собирался поручить командующему 3-й армией Кузнецову?! Да вот и не хр..на…

 

Давайте глянем в протоколы допроса Павлова – что он показал 7 июля на первом же допросе о той ночи. Эти протоколы мною подробно разбирались еще в 2010 году в первой моей книге «Кто проспал начало войны». Оттуда и возьмем тот разбор…

«№ 630. ПРОТОКОЛ ДОПРОСА АРЕСТОВАННОГО ПАВЛОВА Д.Г.

7 июля 1941 г. Допрос начат в 1 час 30 мин.

 

Вопрос: Вам объявили причину вашего ареста?

Ответ: Я был арестован днем 4 июля с.г. в Довске, где мне было объявлено, что арестован я по распоряжению ЦК. Позже со мной разговаривал зам. пред. Совнаркома Мехлис и объявил, что я арестован как предатель.

Вопрос: В таком случае приступайте к показаниям о вашей предательской деятельности.

Ответ: Я не предатель. Поражение войск, которыми я командовал, произошло по не зависящим от меня причинам.

Вопрос: У следствия имеются данные, говорящие за то, что ваши действия на протяжении ряда лет были изменническими, которые особенно проявились во время вашего командования Западным фронтом.

Ответ: Я не изменник, злого умысла в моих действиях, как командующего фронтом, не было.

Я также не виновен в том, что противнику удалось глубоко вклиниться на нашу территорию.

Вопрос: Как же в таком случае это произошло?

Ответ: Я вначале изложу обстановку, при которой начались военные действия немецких войск против Красной армии.

В час ночи 22 июня с.г. по приказу народного комиссара обороны я был вызван в штаб фронта. Вместе со мной туда явились член Военного Совета корпусной комиссар Фоминых и начальник штаба фронта генерал-майор Климовских.

Первым вопросом по телефону народный комиссар задал: «Ну, как у вас, спокойно?» Я ответил, что очень большое движение немецких войск наблюдается на правом фланге, по донесению командующего 3-й армией Кузнецова, в течение полутора суток в Сувальский выступ шли беспрерывно немецкие мотомехколонны. По его же донесению, на участке Августов – Сопоцкин во многих местах со стороны немцев снята проволока заграждения. На других участках фронта я доложил, что меня особенно беспокоит группировка «Бялоподляска».»

 

Про это снятие проволоки на границе начштаба Климовских доложил письменно в ГШ утром 21 июня…

 

«На мой доклад народный комиссар ответил: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации – позвоните». На этом разговор закончился.

Согласно указанию наркома я немедленно вызвал к аппарату ВЧ всех командующих армий, приказав им явиться в штаб армии вместе с начальниками штабов и оперативных отделов. Мною также было предложено командующим привести войска в боевое состояние и занять все сооружения боевого типа и даже недоделанные железобетонные».

 

По некоторым данным, Павлов имел разговор с Тимошенко ещё раньше, чуть ли не из театральной ложи: он вечером был на спектакле в театре и разговаривал с Тимошенко по телефону, доставленному в театр специально для этого. Интересно именно поведение наркома обороны Тимошенко. Павлов явно подставляет наркома, дает намек, что в поведении наркома как минимум видно нечто странное: Тимошенко, даже «в час ночи» не сообщает по спецсвязи командующему округом важнейшую информацию о том, что в округа уже пошла та самая «Директива № 1»! Которая сообщает командованию западных округов дату вероятного нападения, 22-23 июня, и которая дает команду «быть в полной боевой готовности» встретить нападение немцев!

Т.е. Павлов вполне может и обязан по ней поднимать округ по боевой тревоге! Но благодаря успокоительным бредням Тимошенко, он как исправный салдафон этого не делает! Хотя тут же доводит армиям об этом разговоре с наркомом и что всем надо ждать важную шифровку!

Тимошенко в 1 час ночи предлагает Павлову всего лишь утром собрать штаб округа, «на всякий случай», «может, что-нибудь случится неприятное». А ведь тот же нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов, которому Тимошенко за пару часов до этого, в 23.00 21 июня сообщает, что возможно утром будет война и разрешает открывать по немцам огонь, отправив на флоты свой приказ-команду на перевод флота с повышенной б. г. в полную, тут же начинает обзванивать флотское командование и доводить до них свой приказ ещё и устно, открытым текстом, не опасаясь что «могут подслушать враги» – ждите ВОЙНУ! А нарком и Командующий всей Красной армии маршал С.К. Тимошенко в эти же минуты Павловых в округах «успокаивает» по телефону: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное…»!

А ведь в это же время, к часу ночи, «Директива № 1» в Минск уже поступила. Её, правда, ещё не расшифровали к 1.00…

 

«На это мое распоряжение Кузнецов ответил, что, согласно ранее мною данным указаниям, патроны войскам он раздал и в настоящее время приступает к занятию сооружений.

Командующий 10-й армией Голубев доложил, что у него штабы корпусов после военной игры оставлены для руководств войсками на том месте, где им положено быть по плану. Я предупредил Голубева, чтобы он войска держал в полной боевой готовности и ждал моих дальнейших распоряжений.

Коробков, командующий 4-й армией, доложил, что у него войска готовы к бою. Боеготовность Брестского гарнизона он обещал проверить. На это я Коробкову указал, что гарнизон должен быть на том месте, где ему положено по плану, и предложил приступить к выполнению моего приказания немедленно».

 

Павлов после общения с Тимошенко звонит около 1.15-1.30 в армии и Кузнецов из Гродно ему докладывает – войска он уже поднял по тревоге, в 1.00! И они у него уже «приступают к занятию сооружений»! И это правда. Голубев в Белостоке это на 1 час ночи пока не сделал. Он в 2.30, после следующего звонка Павлова – на вскрытие «красного» пакета, это сделает. А вот Коробков Павлову врет – что на 1 час ночи у него «войска готовы к бою». И также он соврал, что «Боеготовность Брестского гарнизона он обещал проверить.»

Павлов указывает Коробкову «что гарнизон должен быть на том месте, где ему положено по плану, и предложил приступить к выполнению моего приказания немедленно». И вот ЭТО указание Павлова на 1 час ночи Коробков в принципе не стал исполнять! И вряд ли Павлов тут соврал про эти свои указания.

Главное, что в этом протоколе сказано, что «гарнизон должен быть на том месте, где ему положено по плану», и Коробков якобы получает команду от Павлова вывести дивизии из крепости в 1-1.30 ночи на 22 июня – «предложил приступить к выполнению моего приказания немедленно».

«Приказанием» тут может быть только команда на вывод этих дивизий из крепости на рубежи обороны вокруг города согласно «плана прикрытия». Сам Коробков заявит на суде 22 июля, что никаких приказов от Павлова на вывод частей из Бреста он вообще не получал, ни в ночь на 22 июня, ни ранее.

Также обратите внимание на то, как в это же время действует командующий 3-й армией генерал В.И. Кузнецов – «патроны войскам он раздал и в настоящее время приступает к занятию сооружений». Павлов приписывает себе заслугу в действиях Кузнецова. Но Кузнецов реально объявил тревогу в своей армии в Гродно около 1 часа ночи! Однако этот же Кузнецов даже каски в частях прикрытия запрещал выдавать со складов буквально 20-21 июня по воспоминаниям ветеранов.

 

«… От командующего 10-й армией – «все спокойно»; от 4-й армии – «всюду и все спокойно, войска выполняют поставленную вами задачу». На мой вопрос, выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста, получил ответ: «Да, выходит, как и другие части». Командующий 3-й армией ответил мне, что у него ничего нового не произошло. Войска Иванова – начальника укрепрайона – находятся в укреплениях, 56-я стрелковая дивизия выведена на положенное ей место по плану; 27-я стрелковая дивизия тоже на своем месте, она примерно за месяц до начала военных действий мною была переведена из Сопоцкин – Гродно на Августов – Граево, Сухового. Эти места утверждены Генеральным штабом.

… Явившиеся ко мне в штаб округа командующий ВВС округа Копец и его заместитель Таюрский доложили мне, что авиация приведена в боевую готовность полностью и рассредоточена на аэродромах в соответствии с приказом НКО.

Этот разговор с командующими армий происходил примерно около двух часов ночи».

 

Чуть позже мы глянем про 22-ю тд – как и куда она, как и другие части Бреста, выводилась Коробковым из Бреста в 1-2 часа ночи, поднятые естественно Коробковым по боевой тревоге… Ведь Коробков доложил Павлову в 1.30, что 22-я танковая дивизия из Бреста «выходит, как и другие части», находящиеся в Бресте, и значит и крепость разбужена Коробковым на 1.30!

А пока глянем, что по поводу звонка Тимошенко в 2.30 – с приказом вскрыть «красные» пакеты, Павлов говорил на следствии…

«В 3 часа 30 мин. народный комиссар обороны позвонил ко мне по телефону снова и спросил, что нового.

Я ему ответил, что сейчас нового ничего нет, связь с армиями у меня налажена и соответствующие указания командующим даны».

Данный протокол опубликован в сборнике Фонда А. Яковлева «1941. Документы» от 1989 года, с реквизитами – «ЦА ФСБ. Архивно-следственное дело № Р-24000, Лл.23-53. Рукопись, подлинник. Сохранены стиль и орфография документа».

Больше протоколов допроса Павлова в сборнике Яковлева нет. Открываем сборник документов В.П. Ямпольского «…Уничтожить Россию весной 1941 г.» (А. Гитлер, 31 июля 1940 года): Документы спецслужб СССР и Германии. 1937-1945 гг.», Сост. Ямпольский В. П., М., 2008 г., доступен на сайте http://militera.lib.ru/docs/da/yampolski/index.html.

В этом сборнике опубликованы 4 из 5 протоколов допроса Павлова. Протокол № 1 – это протокол от 7 июля 1941 г. Следующий – 9 июля, затем – 11 июля, потом странный перерыв на 10 дней, до 21 июля, и допрос на судебном заседании 22 июля. Все эти протоколы Ямпольским приведены, не приводится только протокол от 21 июля, т.к. он засекречен до сих пор. Или уничтожен.  Допросы ведутся в среднем по 3-4 часа, даже суд длился всего 3 часа, и только первый допрос от 7 июля продолжался почти 15 часов (но и протокол этого допроса самый большой).

И в книге Ямпольского также нет ничего в протоколе Павлова данных о звонке Тимошенко ему в 2.30 – с приказом вскрывать «красные» пакеты!

 

Но, вот что Павлов отвечал по поводу «Болдина» на первом же допросе. И читателю судить – где и кто больше врал об этой КМГ – на следствии в протокол Павлов, или его подчиненные в мемуарах при Хрущевых-Брежневых…

Утром 22-го, около 8 часов утра, он общался со штабом 10-й армии, с Голубевым:

«На мой запрос точно указать положение наших частей штаб 10-й армии шифром доложил, где находятся какие дивизии и обстановку, по которой было видно, что части на фронте успешно отражают атаки противника, нанося ему огромный урон. Против частей 10-й армии действует пехота противника со сравнительно небольшим количеством танков и что быстрым ударом в районе Семятичи был застигнут и окружен противником батальон связи 113-й дивизии. Противник на этот участок вывел крупные мехчасти, и наши войска ведут с ними упорный бой. В некоторых местах наша пехота под давлением танков противника отходит в общем направлении на Браньск. В этой же сводке говорилось, что командующий 10-й армией бросает в атаку танкистов 13-го мехкорпуса (там было около 200 танков всего) и привлекает весь корпус для участия в общем бою и что он намечает использовать для удара и 6-й мехкорпус, который ему также был подчинен.

Вопрос: Как вы оценили это сообщение командующего 10-й армией?

Ответ: Я оценил, что противник сковывает действия 10-й армии действиями своей пехоты, с незначительным количеством танков с фронта и стремится нанести более мощный удар с направления Дрогичин, Нагайновка или севернее к горловине между Беловежской пущей и Супреневскими лесами.

Вопрос: Какие указания вы дали в соответствии с этим командующему 10-й армией?

Ответ: Командующему 10-й армией было дано указание — противотанковую бригаду немедленно вывести на свое место и развернуть в районе западнее Михалово, рубеж южнее Белостока.

Я указал также Голубеву, что ввод 6-го мехкорпуса в бой должен быть произведен для самого сильного удара, предложив хорошенько разобраться в обстановке и в соответствии с нею действовать. В этом же сообщении я ему указал, что мой заместитель Болдин выезжает к нему.

Вопрос: Новую обстановку вы доложили народному комиссару обороны?

Ответ: Сводки в адрес народного комиссара обороны в соответствии с указанием Генерального штаба посылались исправно.

Вопрос: От народного комиссара вам поступали какие-нибудь указания?

Ответ: Я получал директивные указания Ставки исправно в соответствии с обстановкой.»

 

Вряд ли Павлов тут пытался соврать – Болдин действительно уехал в Белосток до обеда 22-го. Но вот что интересно – Павлов оценивает обстановку на даже не на полдень 22 июня, а на 8 часов утра трезво и четко, и вполне видит, и знает, что на левом фланге 10-й армии, на стыке с 4-й уже назревает проблема. В районе Браньска, что недалеко от Семятычей, в полосе 113-й и 49-й сд. Севернее Бреста, где и пошел Гудериан! Там прут «крупные мехчасти» немцев, та самая ТГ Гудериана, наши войска упорно обороняются, но застигнутые не на позициях на границе, а в поле, долго не продержатся! И Павлов уже знает на 8 часов утра, что «наша пехота под давлением танков противника отходит в общем направлении на Браньск»!

Поэтому Павлов уже утром вполне одобряет решение Голубева направить туда из-под Белостока 6-й мехкорпус Хацкилевича на помощь Коробкову! И уж точно не запрещает Голубеву это делать, рекомендуя не торопиться – точнее оценить  обстановку и ударить там, и тогда, где и когда наиболее выгоднее это можно будет сделать…

 

«Вопрос: Как дальше развивались события?

… Во второй половине дня Кузнецов донес, что из трех имеющихся у него радиостанций две разбиты, а одна оставшаяся повреждена, он просит подбросить радиостанцию. За это же время от него же поступили данные, что нашими частями оставлен Сопоцкин, и Кузнецов с дрожью в голосе заявил, что, по его мнению, от 56-й стрелковой дивизии остался номер. Я ему ответил, что напрасно рано паникуешь, люди соберутся.

…

В этот же день Голубев, чувствуя сильно развивающееся давление противника со стороны Семятичи в направлении на Браньск — Бельск, не разобравшись с обстановкой, донес, что противник находится на подступах к Бельску, в то время как фактически противник дрался еще под Браньском. Голубев принял решение ввести в дело мехкорпус.

Оценивая всю обстановку, я усматривал, что штаб 3-й армии оставил Гродно и перешел в Луно, но противник особенного давления и преследования 3-й армии не проявляет. На левом фланге 10-й армии противник ценою больших усилий развивает успех, тесня наши части. На остальных участках 10-й армии все попытки противника перейти в наступление отбиты. В 4-й армии чувствуется полная растерянность командования, потеряно управление войсками, и противник быстро развивает успех, имея осью движения Бобруйско-Брестское шоссе.

В соответствии с обстановкой мною было приказано 6-му мотомехполку нанести удар противнику из исходного положения в направлении на Браньск с задачей разгрома мехчасти противника в районе Браньск и по выполнении задач сосредоточить все в районе Волковыск в мое распоряжение. Этот приказ был продублирован делегатами с самолетов и по радио.»!

 

Как говорится – о ба на… Командующий 3-й армией в Гродно включил панику, закатывает истерики, явно напрашивается на помощь от Павлова, но Павлов на это не ведется. Голубев принял решение ввести в дело мехкорпус Хацкилевича в сторону Бельска и Браньска, к Семитычи, к Бресту, Коробкову в помощь! И Павлов это его решение вполне поддерживает! Потому что немцы, обойдя Брест прут по шоссе в направлении на Бобруйск, что на 140 км южнее Минска, а по сути, на Минск! Ведь дорога от Бреста на Минск, не доходя до Барановичей, имеет отдельный поворот и на Бобруйск.

И только по выполнении этой задачи – «разгрома мехчасти противника в районе Браньск» – Павлов предлагает Голубеву оправить 6-й мк к Волковыску – прикрывать дорогу на Баранович и Минск! Потому что Волковыск – это узловой перекресток – с него легко контролировать возможные удары немцев и от Гродно, и от Белостока. И даже если немцы от Гродно не повернут на Волковыск, и пойдут на Минск севернее, через Лиду, то Хацкилевич сможет среагировать и в этом направлении. А Кузнецову Павлов советует не паниковать, а воевать с тем, что у того есть.

Павлов назвал следователю 6-й мк «6-м мотомехполком», но это не более чем оговорка – в 6-м мк не было 6-го мп…

Т.е. Болдин в принципе не особо и соврал – Павлов утром его оправляет в Белосток, чтобы гнать 6-й мк на юг, к Браньску, а затем отвести его на Волковыск, чтоб закрыть им дорогу Гудериану на Барановичи, и дальше на Минск! Вот только это не в 5 часов утра было, а чуток попозже - ближе к обеду, когда Павлов окончательно определился с обстановкой и принял единственно правильное и грамотное решение отправить 6-й мк к Бресту!

А вот дальше совсем интересно…

 

«10-я армия после того, как мною было указано Болдину произвести удар мехкорпусом в направлении на Браньск с задачей разгрома мехчастей противника в этом районе и по выполнении задачи отойти в мой резерв на Волковыск, и получив директиву ставки нанести удар в северном направлении конно-механизированной группой с задачей восстановить положение в районе Гродно, поставив новую задачу конно-механизированной группе 10-й армии, для выполнения ее мною был назначен генерал-лейтенант Болдин, который своевременно и прибыл на место.»!

 

Т.е. Павлов Болдину по прибытию того в штаб 10А в 16.30, и согласившись с предложением Голубева, сначала ставит тому задачу, которую он с Голубевым днем уже обсудил – нанести удар в сторону Бреста силой 6-го мк, с последующим отводом его к Волковыску! Но получив в это же время некую «директиву ставки», о нанесении удара двумя мехкорпусами, Хацкилевича и Мостовенко, и кавкорпусом Никитина – ставит Болдину после долгих переговоров по телефону с ним, уже новую задачу – «восстановить положение в районе Гродно, поставив новую задачу конно-механизированной группе 10-й армии». И «для выполнения ее мною был назначен генерал-лейтенант Болдин, который своевременно и прибыл на место»!

По какой еще «директиве ставки» Павлов в 17 часов меняет свое грамотное и единственно верное решение спасать Брест на дурость гнать Болдина с Хацкилевичем к Гродно? Однозначно – явно по той самой директиве №3!

Но – на 17 часов НИКТО НЕ МОГ еще прочесть, что там в директиве № 3 написано было! Жуков с Тимошенко, подписав черновик данной директивы, ушли от Сталина в 16.00, Жуков помчался на аэродром, а Ватутин занялся отправкой дир. №3 в округа – и там ее получать начали, и прочитали ее, НЕ ранее 21 часа вечера! И значит Павлов отменил СВОЕ правильное решение ударить 6-м мк к Бресту, спасать Коробкова – явно под давлением из НКО – ТИМОШЕНКО, по его устному приказу! Который ему явно лапшу на уши вешал – мол, спасать надо Гродно, а не Брест! При этом Павлову Тимошенко (или кто там ему звонил в это время и рассказывал о «директиве Ставки») про Сувалки не ведет речь, а только о «задаче восстановить положение в районе Гродно».

Но – выходит в любом случае не ПАВЛОВ был инициатором гнать 6-й мк к Гродно! Он это сделал явно под давлением Тимошенко, с которым Павлов также активно и общался в это же время – согласовывая с ним использование 6-го мк! О чем Павлов показал и следователю…

Ну, а когда пришла поздно вечером 22-го и директива НКО и ГШ №3 – в Белосток поперся и Кулик. Зарабатывать себе славу взятием Сувалок. В КОВО в это же время будущий маршал Победы Люблин собирался брать 24 июня…    

 

«Одновременно для руководства действиями 3-й и 10-й армий и проконтролировать удар конно-механизированной группы отбыл и 23 июня прибыл в штаб 10-й армии маршал Кулик.

В дальнейшем мы имели о 6-м мехкорпусе донесение, что он первой задачи не выполнил, командующий 10-й армией Голубев по неизвестной для меня причине в атаку его не пустил. Корпус переменил район сосредоточения, стал восточнее Белостока в районе Валилы. 29-я мотодивизия заняла фронт Соколка и юго-западнее. …»

 

Павлов показывает, что он якобы не понимает, почему Голубев «первой задачи не выполнил», и почему «командующий 10-й армией Голубев по неизвестной для меня причине в атаку его не пустил». И это ерунда какая-то. Но – и тут все просто – Павлов ставил свою правильную совершенно задачу Болдину днем и в 17 часов, а ее отменил ТИМОШЕНКО – сначала устно, вечером 22-го, после 17 часов. А затем и письменно ее подтвердил директивой №3 нарком – он ставит задачу Павлову гнать КМГ Болдина на Сувалки. И в данном случае Павлов пытается не злить наркома, который своими приказами вечером по телефону, и затем и директивой №3 от 21.00, по сути и организовал разгром ЗФ! Ведь следователи подчиняются НАРКОМУ обороны Тимошенко, а не НКВД или НКГБ, не Берии или Меркулову…

 

Как видите, Павлов прекрасно знал уже в 8 часов тура, к обеду, и тем более к вечеру 22-го июня, что именно в Бресте уже назревает катастрофа, и его решение отправить туда 6-й мк, для чего в Белосток утром, а точней ближе к обеду летит и Болдин, вполне грамотное. Также он знает, что и в ЛИТВЕ бьет серьезная танковая группировка немцев. А вот по Гродно – только немецкая пехота, хотя и с некими «тяжелыми» танками, явно приданными этой пехоте, но не более. И гнать туда 6-й мехкорпус, и лишить округ-фронт мощного резерва, когда в Гродно есть свой 11-й мк – смысла нет никакого:

«В первый день боя стало ясно о наличии крупных мехсоединений противника в районе Брест, Семятичи и Жабенка и крупных мехсоединении в Литве в районе западнее Ораны. Против 10-й армии наступали до четырех-пяти стрелковых дивизий и в направлении Сопоцкин — Гродно наступало до трех стрелковых дивизий с тяжелыми танками.»

 

Как видите – Павлов отлично владеет обстановкой в первый день войны! И то, что в Бресте прет 2-я ТГ Гудериана, и то, что в Литве, западне г. Ораны (г. Варена), что южнее Алитуса, также прет 3-я ТГ немцев – Гота. Павлов не называет номера этих ТГ немцев и фамилии командиров этих ТГ, но это и не важно. Гот из польских Сувалок через Алитус двинулся на Вильнюс, 24 июня был там, и затем повернул к Минску. Через зону ответственности двух литовских дивизий, что не оказали ему никакого сопротивления. 4-я ТГ Гёпнера из Восточной Пруссии ударила северней Гота, на Шауляй и дальше пошла на Ригу, и дальше на Ленинград, севернее Вильнюса.

Также Павлов скорее всего уже днем 22-го знает, что на Белосток, с западного направления, наступают пехотные дивизии немцев, а на Гродно, с северо-запада, также идет пехота, при поддержке «тяжелых» танков. Тяжелыми танками в те дни назывались немецкие Т-4! Ведь в те дни танки классифицировались не столько по весу и броне, сколько по калибрам пушек! И Т-4, с их 75 мм орудиями, как раз и шли как «тяжелые» танки летом 41-го в отчетах РККА…

 

Но тогда почему Ляпин, начштаба10-й армии, который вроде как присутствовал при телефонных переговорах Болдина с Павловым вечером 22-го, около 17 часов, на Павлова показал Покровскому, как на автора идеи отменить предложение Голубева послать 6-й мк к Бресту?! Кто больше врал – Ляпин Покровскому после войны, или Павлов в июле 41-го? Думаю, оба писали и показывали правду. Ляпин вряд ли слышал, о чем Болдин разговаривал по телефону с Павловым, и уже принятые решения Павловым, и отмена удара к Бресту под давлением указаний ему Тимошенко, о которых Ляпин не мог знать, которые им были восприняты как идиотские, он и воспринял Павловскими. И сам Ляпин честно и написал, что «Мне неизвестны детали содержания переговоров, также осталось неизвестным для всех нас оценка обстановки Командующим фронтом, на основе которой он принимал решение о выводе из состава 10 армии 6 мк, 6 ккк, создание из них конно-механизированной группы под командованием генерала БОЛДИНА и сосредоточение ее с.в. СОКУЛКА.»! (т.1, с. 468-469)

Т.е. Ляпин реально не знал о чем там Болдин ведет разговоры с Павловом, но умудрился приписать ПАВЛОВУ идею отправить 6-й мк не к Бресту, а к Гродно! Хотя и странно – неужто Ляпин и после войны не знал, про что была директива НКО №3, и почему Павлов, на «какой основе», принимал вечером 22-го решение об отправлении КМГ Болдина не к Бресту, а к Гродно?! Одно дело – было бы объяснимо так думать в те часы дня 22 июня. Другое – не понимать позже, после войны, что Павлов 22 июня принимал решения не только по своим личным фантазиям и оценкам ситуации, и продолжать приписывать Павлову то решение, как его личное, не очень красиво выглядит.

Ну, а по протоколу допроса Павлова и видно, что НЕ ОН был автором отмены правильного решения Голубева, и более того, Павлов сам также был инициатором и сторонником того, чтобы отправить мк Хацкилевича к Бресту уже днем 22-го, т.к. знал о надвигающейся там катастрофе. А в итоге отправка этого мк к Гродно и привела к катастрофе всего ЗФ в том числе, и виновники в этом были Тимошенко и Жуков, с ИХ  дуростью немедленных ответных ударов на Сувалки и Люблин. Плюс, это Жуков и указал Кузнецову в ПрибОВО в директиве от 14 мая на новый План прикрытия, на границе, в стык с ЗапОВО, ставить литовские дивизии, которые не получив приписных из МВО – по вине и Жукова в том числе – открыли фронт немцам. Ну, и Брест, где творил явную измену Коробков, не выполнявший приказы Павлова, также давал ему основание отправлять туда этот мк…

 

«Вопрос: Кто виновник прорыва на Западном фронте?

Ответ: Как я уже показывал, основной причиной быстрого продвижения немецких войск на нашу территорию являлось явное превосходство авиации и танков противника. Кроме этого, на левый фланг Кузнецовым (Прибалтийский военный округ) были поставлены литовские части, которые воевать не хотели. После первого нажима на левое крыло прибалтов литовские части перестреляли своих командиров и разбежались. Это дало возможность немецким танковым частям нанести мне удар с Вильнюса. Наряду с этим потеря управления штабом 4-й армии Коробковим и Сандаловым своими частями способствовала быстрому продвижению противника в бобруйском направлении, а невыполнение моего приказа командующим 10-й армией генералом Голубевым о производстве удара на Браньск 6-м мехкорпусом с целью разгрома мехгруппировки противника, после чего войти в мое распоряжение в районе Волковыска, лишило меня возможности иметь надлежащую ударную группу.

Вопрос: Изменнические действия были со стороны ваших подчиненных?

Ответ: Нет, не было. У некоторых работников была некоторая растерянность при быстро меняющейся обстановке.

Вопрос: А в чем ваша персональная вина в прорыве фронта?

Ответ: Я предпринял все меры для того, чтобы предотвратить прорыв немецких войск. Виновным себя в создавшемся на фронте положении не считаю.»

 

И ведь действительно, Павлов реально принял ВСЕ возможные и правильные меры, чтобы спасти ЗФ от разгрома. Имея точные данные о ситуации у Бреста уже утром 22 июня! Но он выполнил «директиву ставки», приказ ТИМОШЕНКО, отправив 6-й мк к Гродно, и лишился таким образом резерва. И когда немцы ударили от Вильнюса на Минск, спасибо литовским частям, что открыли фронт, то Павлову нечем было его парировать! Однако он в отличии от начштаба ПрибОВО Кленова проявил ненужную в его положении «толерантность» и «благородство» в адрес Тимошенко и Жукова… и зря…

Кстати – не только Павлов знал, что в Бресте уже назревает катастрофа на вечер 22 июня. В своих мемуарах тот же Баграмян описал, как приехавший в Тернополь к 23 часам Жуков с целью возглавить удар из КОВО на Люблин, прилетев в Киев к 18-19 часам и переговорив по ВЧ с Ватутиным, также уже знал об этом – «В направлении на Брест-Литовск противник глубоко вклинился в нашу оборону». И при этом Жуков несет чушь, что и там, в районе Бреста, так же, как и в КОВО-ЮЗФ «советские войска готовят мощный контрудар»! Но об этом чуть позже…

 

Но – а почему в протоколах Павлова вообще нет ничего про приказ НКО от 2.30 на вскрытие «красного» пакета?! Павлов вообще про свой приказ на пакет в 2.30 не говорит. И на наркома не ссылается, как отдавшего этот приказ, и тем более себе в заслугу это не ставит почему-то. Думаю, причина та же, что и с попыткой Павлова не обижать Тимошенко с разгромом 4-й армии, потерей Бреста, что привело к разгрому всего ЗФ в итоге! С другой стороны Павлова и не спрашивали следователи про это событие…

А в итоге – Коробков не выполняет приказ Павлова на пакет, врет Павлову, что на 1.30 у него вся амия уже не спит, и Брест в том числе оповещен им, и войска выходят из крепости, там зреет катастрофа, Павлов пытается туда из Белостока послать 6-й мк, Тимошенко отменяет приказ Павлова, гонит «КМГ Болдина» в пустоту, тот исчезает на дорогах без топлива под ударами авиации немцев, и отправка его в Гродно потом была приписана Болдиным же Павлову, как инициатору этой дурости, повлекшей за собой разгром всего ЗФ!

Вот Павлов и попытался больше угодить наркому обороны, чем себя выгораживать. Нарком выкрутится – следователи покажут, как надо, угождая Тимошенко – с отменой удара 6-м мк в помощь Бресту, а так может и у Павлова появится шанс, что его не расстреляют… как козла отпущения… И в следующих протоколах Павлов начинает себя признавать и участником заговора Уборевича, и компании – уже открыто выгораживая Тимошенко тем, что это сам Павлов был не слишком настойчив перед НКО в устранении недостатков в делах округа. И уже 9 июля он начинает себя топить, хотя, как мог Павлов что-то делать в округе перед 22 июня, если это прямо запрещалось ему Москвой – без приказа НКО и ГШ он не мог ни одну часть с места двинуть:

«Я допустил беспечность с выдвижением войск к границе. Вместо того чтобы, учитывая обстановку за рубежом, уже в конце мая месяца вывести все свои части на исходное положение и тем самым дать возможность принять правильные боевые порядки, я ожидал директив Генштаба, пропустил время, в результате чего затянул сосредоточение войск, так что война застала большую половину сил на марше в свои исходные районы.

В отношении складов. Я допустил схематическое утверждение складов, приближенных к границе на 50-60 км. В результате этого склады были в первые же два дня подожжены авиацией противника или наши войска вынуждены были, отходя, рвать их сами.

В отношении авиации. Я целиком доверил на слово рассредоточение авиации по полевым аэродромам, а на аэродромах по отдельным самолетам, не проверил правильность доклада командующего ВВС Копца и его заместителя Таюрского, допустил преступную ошибку, что авиацию разместили на полевых аэродромах ближе к границе, на аэродромах, предназначенных для занятий на случай нашего наступления, но никак не обороны. В результате таких действий в первый же день войны авиация понесла огромные потери, не успев подняться в воздух из-за краткости расстояния от госграницы до аэродрома.

Также одним из вредных моментов является недостаток солярового масла для танковых дизелей, в результате чего 6-й мехкорпус бездействует. …

Происшедшее на Западном фронте заставляет меня быть убежденным в большом предательстве на Брестском направлении. Мне неизвестен этот предатель, но противник рассчитал удар совершенно точно по тому месту, где не было бетонных точек и где наиболее слабо была прикрыта река Буг. Повторяю, что намеренно я фронт врагу не открывал. Прорыв немцев получился благодаря моей бездеятельности и невыполнению указаний ЦК о постоянной мобилизационной готовности.

Вопрос: Следствие убеждено, что вы умышленно предали фронт, и будет разоблачать вас в этом.»

 

По 1-му, 2-му и 3-му пунктам не Павлов решал, как и куда пойдут его дивизии, и где будут его склады стоять с аэродромами, на каком удалении от границы. И уж точно в МАЕ он не мог их с места сдвинуть без прямого приказа ГШ, который еще и запрещал ему это делать без ИХ разрешения в директиве от 11 июня, которую Павлов лично получил на руки в ГШ в тот день –

«1. Для повышения боевой готовности войск округам все глубинные стрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов).

2. Приграничные дивизии оставить на месте, имея вывод их на границу в назначенные им районы, в случае необходимости будет произведен по особому моему приказу.

3. 44 стр. корпус, в составе управления корпуса 108, 64, 161 и 143 стр. дивизий и корпусных частей - вывести в район Барановичи, по Вашему усмотрению.

37 стр. дивизию вывести в район Лида, включив в состав 21 стр. корпуса.»

 

И по другому в армии и не бывает – ТОЛЬКО Генштаб имеет право решать такие вопросы!

То, что в 6-м мк для их Т-34 не нашлось солярки и мехкорпус встал на дорогах к Гродно, где и был уничтожен авиацией немцев – можно конечно Павлову в вину поставить. Как и то, что из Майкопа, где и тогда добывали нефть, и перерабатывали ее в бензин и солярку, вовремя не поставили это топливо в ЗапОВО. Но – не он его отправил в Гродно, где не было запасов топлива, а Тимошенко и Жуков! Ну, а то, что «на Брестском направлении» не было «большого предательства» сегодня только клинические идиоты и могут верить…

 

Ну, а 11 июля Павлов так вообще признается в прямой измене Родины:

«Действительно основной причиной поражения на Западном фронте является моя предательская работа как участника заговорщической организации, хотя этому в значительной мере способствовали и другие объективные условия, о которых я показал на допросе 9 июля т.г.

Вопрос: На предыдущем допросе вы отрицали свою принадлежность к антисоветской организации, а сейчас заявляете о своей связи с заговорщиками. Какие показания следует считать правильными?

Ответ: Сегодня я даю правильные показания и ничего утаивать от следствия не хочу. …»

Павлов себя оговаривает явно по принципу – чем абсурднее обвинение, тем быстрей следователи поймут, как он невиновен! Нечто подобное описал в своих мемуарах тот же генерал Горбатов, рассказывая, как вели себя на следствии многие офицеры РККА в «37-м году», которые сами топили себя, выдумывая чушь про подкопы под Сахалин, или оговаривая своих сослуживцев в немыслимом бреде. А потом вешались в камере, понимая, что приговора им расстрельного не избежать все равно.

Однако – на суде 22 июля Павлов понял, что его будут топить, спишут на него грехи НКО и ГШ, и решил отказаться от участия в заговоре – «Виновным себя в участии в антисоветском военном заговоре не признаю. Участником антисоветской заговорщической организации я никогда не был.», но было поздно… При этом Павлов отказывается от показаний, данных им после 7 июля, после первого допроса и просит не верить им, сам себя обвиняет в бездействии в ночь на 22-е, но тут же он уже прямо все равно пытается выгораживать ТИМОШЕНКО:

«Я признаю себя виновным в том, что не успел проверить выполнение командующим 4-й армией Коробковым моего приказа об эвакуации войск из Бреста. (Тут Павлов явно про ночь на 22-е и говорит. А затем утверждает, что войска из Бреста он приказывал Коробкову убрать еще в начале июня, на что уже Коробков ответил отрицательно, мол такого приказа не было. – К.О.)

Еще в начале июня месяца я отдал приказ о выводе частей из Бреста в лагеря. Коробков же моего приказа не выполнил, в результате чего три дивизии при выходе из города были разгромлены противником

Я признаю себя виновным в том, что директиву Генерального штаба РККА я понял по-своему и не ввел ее в действие заранее, то есть до наступления противника. Я знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что все в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать. Фамилию, кто мне это говорил, назвать не могу.»

 

Возможно, и скорее всего, он тут показал про директиву ГШ на полную б.г., прочитанную им в 1.30, а возможно и про директиву на вскрытие «красных» пакетов от 2.30. Которую он отдал в армии в 2.30 точно! Но в любом случае Тимошенко вел себя явно неадекватно в ту ночь, и Павлов назвав на первом допросе 7 июля фамилию того, кто ему мозги выносил в 1 час ночи 22 июня – предлагал, если что-то «случится» собраться в штабе утром – на суде 22-го решил Тимошенко не позорить, как идиота… А точнее рассчитывал, что и Тимошенко оценит его благородство, и Павлова хотя бы не расстреляют. Но, увы – бывший вахмистр-подпрапорщик благородных заведениев не заканчивал, и вместо старшего унтер-офицера Павлова к стенке становиться тем более не собирался. И уж тем более стреляться не обучен был, и не собирался это делать Тимошенко, как тот же комиссар Вашугин после погрома мехкорпусов под Дубно. В общем – не оценил благородства Павлова его старший начальник Тимошенко…

Примерно так же давал свои показания и нш ПрибОВО Кленов – брал на себя ошибки или бездействия НКО и ГШ, но он в отличии от Павлова и прямо указывал на мерецковых-тимошенко, как виновных в поражении его фронта. Протоколы Кленова опубликованы в книге «Накануне Великой Отечественной. История и состояние ПрибОВО по показаниям расстрелянного начальника штаба округа.» (С. Булдыгин. СПб, 2023г.) – https://www.calameo.com/books/0075186282398c3fa599e . Но на сопоставлении протоколов допросов Павлова и Кленова общая картина действий Тимошенко, как организатора того бардака в армии накануне войны и впервые сутки, и становится более четкой…

Надеюсь тех, кто не понимает почему уже Жуков всячески открещивался в мемуарах от своего авторства с директивой №3, почему врал, что не имел к ней отношения, поменьше будет у любителей истории начала войны?

 

А теперь смотрим ЖБД ЗФ с описанием событий тех дней, более подробным, чем в известном ЖБД ЗФ, подписанного Маландиным в сентябре 41-го, и известного историкам много лет.

Это ЖБД ЗФ от июля 41-го, с реквизитами – ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 206, л. 1.

Этот ЖБД легко найти на сайте «Память народа» в поиске ЖБД частей, набрав – «ЖБД Западного фронта». Откроется – «Журнал военных действий штаба Западного фронта. Описывает период с 22.06.1941 по 30.06.1941 г. … ЦАМО, Фонд: 208, Опись: 2511, Дело: 206, Лист начала документа в деле: 1. Авторы документа: ЗапФ, майор Петров. Описывает боевую операцию: Оборонительное сражение в Белоруссии. 22.6-9.7.41 г.»

Подписан этот «Журнал военных действий» ст. пом. начоперотдела штаба ЗФ м-ром Петровым, а также там проставлена и фамилия зам. начальника штаба запфронта – генерал-лейтенант Маландин.

На данный ЖБД мне подсказал обратить внимание исследователь М.А. Иванов. Придется этот ЖБД показать подробно – здесь мы и увидим в каких армиях Павлова приказ на красный пакет выполнили, а где нет…

 

Первые 6 страниц журнала это «опись» частей входящих в состав округа- фронта на 22 июня. И ничего про последние сутки и про приказы Павлова о б.г. и на вскрытие красных пакетов. Затем на л.7 сразу написано:

«Войска подтягивались к границе в соответствии с указаниями Генштаба Красной Армии.

Письменных приказов и распоряжений корпусам и дивизиям не давалось.

Указания командиры дивизий получали устно от начальника штаба округа генерал-майора КЛИМОВСКИХ. Личному составу об”яснялось, что они идут на большие учения. Войска брали с собой все учебное имущество. (приборы, мишени и т.д.)»

Это же затем в своем ЖБД ЗФ показал генерал Г.К. Маландин и в сентябре 41-го – слово в слово. Добавив в него в сентябре описание того, как 22-го июня штаб ЗапОВО вскрывал красные пакеты по сигналу «Гроза», но не указав, к сожалению, время, когда Павлов получил от НКО приказ «Гроза». Но в этом ЖБД в июле это не показано…

1 июля Маландин был назначен начальником штаба ЗФ, с 10 по 21 июля 1941 года он начальник штаба Главного Командования войск Западного направления. Затем он был понижен в должности до заместителя начальника штаба, начальника оперотдела штаба Зап. Фронта, а в середине октября, после котла под Вязьмой, снят и с этой должности, и с ноября Маландин – начкафедры в ак. Генштаба, где прослужил до декабря 43-го…

 

 

Сначала показано в какое время начались авианалеты и артобстрелы Бреста и Гродно: «В 4.00 22.6 в штаб округа начали беспрерывно поступать донесения, главным образом по системе ПВО о бомбардировках.

В 4.00 22.6 немецкие части открыли артиллерийский огонь по нашим войскам, расположенным у границы. В 5.00 перешли по всему фронту в наступление.

Две эскадры немецких самолетов бомбардировали гор. ГРОДНО.

В 4.00 подвергся бомбардировке г. БРЕСТ.»     

Далее идет сразу описание начала боевых действий с 4.00 утра 22 июня… Далее на листе 8 – «В 4.30 проволочная связь с 3, 10 и 4 армиями была нарушена.» Т.е. по этому ЖБД проводная связь с армиями у Павлова вполне была ДО 4.30.

Затем по часам и минутам идет описание событий 22 июня по Боевыми донесениям из армий ЗФ. И на листах 19 и 20 читаем про 4-ю Армию и Брест, и про авиацию ЗапОВО-ЗФ:

«В итоге боев первого дня войны противнику удалось прорвать фронт 4 армии, которая не успела к началу военных действий приять боевой порядок.

Две полнокровные дивизии /12000 состава/ 6 и 42, сконцентрированные в крепости БРЕСТ понесли большие потери при выходе из крепости и вышли оттуда дезорганизованными, оставив большое количество материальной части и все запасы.

И самое главное – это катастрофические потери авиации, поставленной на полевых аэродромах вблизи границы под удар немцев. За первый день войны авиация запфронта потеряла 738 самолетов, из них 528 … на земле. … 9 САД – 352 самолета, на 10 САД – 180 самолетов, на 11 САД – 127 самолетов, т.е. на дивизии, оснащенные новейшими машинами МИГ-3, ПЕ-2 и другие.

Командующий ВВС запфронта генерал-майор авиации КОПЕЦ, главный виновник гибели самолетов, повидимому желая избежать кары, получив еще не полные данные о потерях, в тот ж вечер 22.6 застрелился, остальные виновники получили по заслугам позднее.»

 

(Павлов также отмечал на допросах, что аэродромы у Кóпеца располагались явно неадекватно относительно границы – «Авиация удалялась на чрезмерно далекие аэродромы или оставалась в непосредственной близости. Так, например, Бобруйск — самолеты вылетели за 15 минут до подхода немецких танков.» И при этом Павлов дает намек почему же авиаполки так близко были размещены к границе – «авиацию разместили на полевых аэродромах ближе к границе, на аэродромах, предназначенных для занятий на случай нашего наступления, но никак не обороны»!)

 

В этом ЖБД время начала артобстрелов и бомбардировок Бреста и Гродно показывается как 4.00. А в «Сводке №1» Генштаба от 10.00 22 июня время первых обстрелов и налета указано как 4.20:

«Западный фронт. В 4.20 до 60 самолетов противника бомбардировали ГРОДНО и БРЕСТ. Одновременно на всей границе Западного фронта противник открыл артиллерийский обстрел.». (Легко найти на сайте «Память народа»)

 

  

 

В этом ЖБД ЗФ от августа 41-го Маландин и Петров и указали в какое время командующие армиям получали от Павлова приказ на вскрытие красных пакетов. Ляпину по 10-й армии, Сандалову по 4-й и Кузнецову по 3-й Маландин свои вопросы про пакеты задаст в эти же дни, и про 10-ю армию это будет показано в этом ЖБД. Однако про остальные – нет…

В этом ЖБД расположение полевых аэродромов в виду немцев ставится в вину как бы Кóпецу, ком ВВС ЗапОВО. Но мы сегодня уже знаем, что не Кóпец принимал решение так разместить авиацию тех трех его САД вблизи границы, да так, что некоторые полки немцы могли и артиллерией с той стороны границы расстрелять в первые же минуты войны. Причем, размещены они были именно на полевых, а не на базовых аэродромах, где якобы по вине Берии, который не вовремя устроил на них бетонирование ВПП, самолеты и были уничтожены. И эти полевые аэродромы также был хорошо известны немцам.

 Но! Дело в том, что в авиаполках должно быть по ДВА полевых, запасных аэродрома на полк, готовых к боевой работе на случай войны! А вот этого – второй полевой запасной площадки, у этих полков не было. Один базовый и один полевой только…

И если в КОВО немцам карту с нанесенными на них аэродромами, как базовыми, так и полевыми слил в мае еще начальник разведки ВВС КОВО, то по ЗапОВО нам рассказывают историки, что немцы их замечательно сфотографировали с самолетов-разведчиков. Тоже по вине Сталина… ну и Берии естественно! Это ж они и запрещали сбивать те самолеты перед 22 июня…

 

Увы – размещались те САД Кóпецом по указаниям из ГШ! Иначе никак! И делалось это под замысел ГШ-Жукова под свой немедленный ответный удар! Ведь радиус действия самолетов тех дней был невелик, а наступать на Люблины и Сувалки надо ж под прикрытием своей авиации однозначно! Маландин в те дни знать этого не мог – про замысел ГШ-Жукова. Или знал, но предпочел в ЖБД не писать про это. Командующих всех ВВС с замами поставили к стенке, как и некоторых командиров САД, свалив на них разгром ВВС, что более выгодно было именно НКО и нГШ. Затем Маландин провел опрос про пакеты, и похоже его опрос сандаловых по поводу пакетов также кому-то в ГШ, судя по его дальнейшей карьере, не понравился…   

 

 

 

И далее про Болдина…

 

 

«Поздно вечером 22.6 Штаб фронта прибыл Маршал Советского Союза т. Б.Шапошников и Маршал Советского Союза т. Кулик.

Маршал Кулик выехал в 10 армию, куда ранее около 12.00.22.6 выехал для руководства действиями 6 мк и 6 кк Замкомвойсками генерал-Лейтенант Болдин И.В.

По полученным позднее сведениям 10 армия предупреждение о готовящемся нападении немцев и о вводе “Красного пакета” получила по телефону “ВЧ” около 3.00-3.30.22.6 и в это же время сделала аналогичное распоряжение командирам корпусов по телеграфу.

Все части 10 армии, за исключением 113 сд, с которой не было связи успели занять главную полосу обороны, согласно Плана прикрытия госграницы.

Пулеметные батальоны Осовецкого и Замбровского УР заняли ОТ, которые стойко защищали и из боя не вышли.»

 

Т.е. получается, действительно уже до 12.00 Болдин, но не рано утром, как писал потом в мемуары сам Болдин, убыл в Белосток, но не просто так, абстрактно покомандовать 10-й армией, «помогать» Голубеву, если судить по мемуарам Болдина, и не потому, что Павлов чудил от незнания обстановки, а именно командовать – «для руководства действиями», конкретными мех. и кав. корпусами – той самой «КМГ Болдина»?! Причем, сначала сам Павлов порывался ехать в Белосток и командовать этой КМГ?! Но Болдин позвонил Тимошенко и тот назначил Болдина ехать туда?! Т.е. Болдин едет в 10-ю Армию с изначальной задачей от Тимошенко – «руководить действиями» 6-го мк и 6-го кк (плюс 11-й мк уже находящийся в самом Гродно ему придавался бы)?! И эта задача ему ставится уже ранним утром 22 июня?! Под замысел ГШ – для удара на Сувалки в итоге, через Гродно… И если бы Павлов смог смыться в Белосток, то очень может быть, что, как и Кузнецов в ПрибОВО, он ушел бы от ответственности, и крайними Тимошенко и Жуков сделали бы только его заместителей…

Примерно так нам эту историю с Болдиным, по его мемуарам, и преподносят историки ВОВ. Но, боюсь, не так это было.

Тут надо учитывать, что этот ЖБД генералом Маландиным и майором Петровым писался уже в августе 41-го, на неких обобщенных «послезнаниях» о том, что в Белосток убыл в 12.00 22-го Болдин, и затем и Кулик утром 23-го, и Болдин был назначен командовать КМГ из 6-го мк с 6-м кк для удара через Гродно на Сувалки. И уж точно Маландин, и тем более Петров, не могли знать, КАК принималось решение о переносе удара на Брест, автором которого были Павлов и Голубев – на удар на Сувалки. Да им это и не надо было показывать в этом ЖБД. А вот Болдин похоже и наврал в мемуарах – выставив ПАВЛОВА виновным в решении, которое и привело к разгрому Западного фронта! Ну, не Тимошенко же и тем более Жукова он должен был выставлять виновными в этом – хотя те Павлова уже и «реабилитировали» на момент написания Болдиным своих мемуаров. И при этом Болдин точно не выдумал про приказ Тимошенко на вскрытие пакета ранним утром 22 июня…

Было бы, конечно, здорово почитать, что писали в ЖБД ЗФ, как положено, по «горячим следам» – в июне и июле 41-го, но скорее всего эти ЖБД были изъяты следователями, и если они и подшиты в следственные Дела подчиненных Павлова, историкам долго еще будут недоступны эти ЖБД. А вот там и можно будет увидеть – КТО отправлял к Гродно, а не к Бресту 6-й мк Хацкилевича, и КТО виновен в реальности в итоге в разгроме ЗФ, и почему он это делал, по какой «директиве ставки»…  

   

Далее в ЖБД ЗФ, л. 22, идет Копия Доклада Ляпина и Маркушевича о событиях ночи на 22 июня в 10-й армии. Где показано, что приказ Павлова на вскрытие «Красного пакета» они в Белостоке получили не в 3.00-3.30, как в ЖБД показано, а в 2.30. Причем, приказ Голубев на «пакет» отдал комкорам не шифровками, а по телеграфу. Точней сначала телефоном и телеграфом, а затем и шифровками продублировал. 

 

 

 

А вот что писал Покровскому зам. нач. оперотдела штаба ЗапОВО Б.А. Фомин:

«К осуществлению мероприятий по прикрытию государственной границы войска должны были переходить по получении шифрограммы "Вскрыть красный пакет".

Распоряжение о вскрытии красных пакетов из штаба округа последовало в исходе 21 июня. Удар авиации противника (3:50, 22.6) застал войска в момент выдвижения их для занятия обороны. …

Оборона границы до начала боевых действия дивизиями не занималась.

…

3. Точно ответить на вопрос о времени получения в штабе округа распоряжения Генерального Штаба о приведении войск округа в боевую готовность не смогу. Меня в штабе округа в это время не было. Я с группой офицеров Управления и Штаба Округа утром 21.6 (в 6:00) выехал из Минска поездом в Обуз-Лесна для развертывания там КП штаба фронта.

Докладывал о готовности КП нач. штаба округа Климовских в 1:30 22.6. Последний ничего мне не говорил о поступивших распоряжениях о приведении войск округа в боевую готовность, только обещал к утру 22.6 прибыть со штабом в Обуз-Лесна. О войне узнал около четырех часов утра.

На вопрос о времени получении распоряжения из Ген.штаба времени отдачи распоряжений в войска, пожалуй, сможет ответить быв. зам. нач. штаба округа генерал-лейтенант И.Семенов (в настоящее время пом. командующего Прикарпатского Военного Округа). Он получал из Ген.Штаба эти распоряжения и передавал их в войска.» («Пишу исключительно по памяти…», т. 1, с. 349-352)

 

Обратите внимание как Фомин, находившийся на полевом КП ЗапОВО с 20 июня, «подставил» своего хитромудрого начальничка, Семенова, который был в те часы в штабе округа, и который уклонился отвечать Покровскому на его вопросы о том, как и когда прошли приказы на приведение в б.г. частей ЗапОВО в ночь на 22 июня – «На вопрос о времени получении распоряжения из Ген.штаба» на боевую готовность и «времени отдачи распоряжений в войска, пожалуй, сможет ответить быв. зам. нач. штаба округа генерал-лейтенант И.Семенов. Он получал из Ген.Штаба эти распоряжения и передавал их в войска»!

При этом Фомин показал, что «красный» пакет вскрывался в ЗапОВО «в исходе 21 июня»! В данном случае он не совсем корректно выразился – приказ на пакет от Павлова в армии ЗапОВО пошел в районе 3 часов ночи. Что в принципе можно сказать и как – «в исходе 21 июня».

 

Как видите – в 10-й армии как раз приказ Павлова на вскрытие «Красного пакета» получили и вполне вскрывали, и получили его сразу после 2.30. И свои рубежи на границе по ПП так или иначе, но заняли.

В 3-ю армию приказ этот тоже дошел, и, судя по всему, там тоже его исполняли вполне. Ответ Кузнецова Маландину пока не известен, как и Сандалова. Но есть мемуары ЧВС 3-й армии ЗапОВО Бирюкова, который и написал в мемуары, что «В 2 часа ночи мы получили приказ командующего фронтом ввести в действие «Красный пакет»!

Скорее всего Бирюков подзабыл, или описáлся, и приказ на пакет они получили не в 2, а в 3 часа. Но это не особо уже важно. Важен сам факт, что приказ на пакет в 3-ю армию в Гродно в районе 2-3 часов ночи тоже пришел. И выше мы уже, по 29-й танковой дивизии в Гродно, разбирали события 22 июня, когда в Гродно, где и находился штаб 3-й армии, боевую тревогу вообще сыграли до 2 часов ночи еще! Т.е. скорее всего Бирюков совместил в памяти два события – тревогу, что объявил Кузнецов в Гродно в 1.30, по которой они «Красный» пакет не вскрывали еще, и звонок Павлова в 2.30 им на этот пакет.

 

Бирюков, как замполит, Покровскому, судя по всему, на его вопросы не отвечал, а вот нач. штаба 3-й армии генерал А.К. Кондратьев вполне отвечал…

И знаете, что отписал этот генерал про ту ночь, и как он с командующим армией Кузнецовым и ЧВС Бирюковым получали от Павлова, и передавали в свои корпуса и дивизии приказ на вскрытие «красного» пакета от 2.30, и причем, даже и раньше, чем Павлов им позвонил в 2-3 часа, они тревогу сыграли в Гродно? А НИЧЕГО! СОВРАЛ, если быть точным:

«3. Никаких распоряжений о приведении войск армии в боевую готовность, как мне помнится, получено не было.

4. Большая часть артиллерии находилась в учебных лагерях потому, что на сей счет имелось распоряжение Штаба округа.» («Пишу исключительно по памяти…» т, 1., с. 384)

 

Это этот, с позволения сказать, командир, так ответил на вопрос №3 Покровского – «3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения и что было сделано войсками?»

В армии таких вот т.н. офицеров «чмонами» и сыкунами называют – собственной тени такие боятся… Казалось бы – ты ж ПОСТУПОК совершил! Ты с командующим и ЧВС по тревоге поднял 3-ю армию 22-го июня, НЕ ДОЖИДАЯСЬ даже приказа на это от Павлова! Уже в 1 час ночи! И сам приказ на пакет ты, как начштаба армии, получил мерзавец – в районе 2.30 ночи! Или дело как раз в фамилии ПАВЛОВА – который на момент ответа Кондратьева в октябре 52-го, еще при живом Сталине, не «реабилитирован» еще, и сыкотно было писать то, что как бы обелит Павлова?

Причем, сами вопросы ему передали в апреле 52-го, но Кондратьев так занят был, что написать аж целую страницу ответов он смог только в октябре –

«Несвоевременное представление отчета объясняется:

— большой учебной загрузкой;

— моей болезнью и

— подготовкой к экзаменам.»

Вот уж точно – иной генерал это выживший из ума и совести полковник…

 

В общем, очевидцы и герои убоялись писать правду, и спасибо краеведам Гродно, что в наши дни раскопали – как там все было в ту ночь на самом деле…

О той ночи историк из Гродно, Дм. Киенко в его книге «Первый удар» (Гродно. 2016г.), описывая действия 29-й тд 11-го мк 3-й армии ЗапОВО, показал, что 29-я танковая дивизия 11-го мк находилась в Гродно в полном составе и никуда ее специально после 16 июня не выводили. Потому что не было необходимости ее выводить, как это было с тд 6-го мк, или тд мехкорпусов в ПрибОВО, расположенных далеко друг от друга. Но ее «ПВО», 29-й озад – отдельный зенитный артиллерийский дивизион, вооруженный 76 мм орудиями – все еще так и находился на сборах в г. Картуз-Береза. Точнее часть этого зенитного артдивизиона, которая убыла на полигон на имеющемся в ОЗАД автотранспорте. Часть же зениток находилась все же в Гродно и в течении дня 22 июня, не имея транспорта – орудия тащили «на руках» – заняла позиции на северной окраине Гродно. Недалеко от ж/д вокзала. Но из-за того, что при орудиях было всего по 5-7 выстрелов, то впоследствии остатки этого дивизиона были оставлены немцам – «в виду отсутствия тяги», как потом и отметили в спецсообщении 3-го Управления НКО (Особый отдел) от 8 июля 1941 года…

При этом 19 июня комкор 11-го мк прямо запрещал приводить полки в б.г. – запрещал пополнять б.к. в танках с 0,25 хотя бы до 0,5. (Также было и в 14-м мк в ЗапОВО под Брестом – по показаниям Павлова в мк у Оборина «даже патроны заранее в машины не были заложены. 22-я танковая дивизия, не выполнив моих указаний о заблаговременном выходе из Бреста, понесла огромные потери от артиллерийского огня противника.») А ведь еще 15 мая Генштаб дал указания, «разрешил в войсках прикрытия держать боеприпасы непосредственно в законсервированных танках»! («1941 год – уроки и выводы», с. 85)

Примерно в 1.00-1.15 ночи 22 июня в дивизии объявили боевую тревогу и началось любимое армейское развлечение – иди сюда, стой там… Сами себя начали изводить построениями то в казармах, то на плацу, то снова в казармах. Не получая команд на следующие действия от комдива, которого на месте явно в это время не было. Но тут интересно вот что – в 1.00 ночи даже Павлов, хоть и получал, но все еще не прочел в Минске директиву на полную б.г. из Генштаба, а в этой дивизии, и значит и в 11-м мк тоже, кто-то дает команду на боевую именно тревогу?!

 

К сожалению, понять по книге Киенко, кто отдал приказ в 1 час ночи на боевую тревогу в штабе 29-й тд в Гродно – не получается. Но, судя по всему, комдив Студнев и отдал – убывая в штаб армии, что также был в Гродно. Сделал это комдив конечно же не по личной инициативе, а получив из штаба армии, или от командира 11-го мк, полученное от Павлова еще около полуночи предупреждение о возможном нападении немцев в эту ночь!

Причём, Павлов ведь обзванивал свои армии уже в полночь, после того, как его предупредили, что в округ идет важная шифровка Генштаба, Тимошенко или Жуков. А в протоколе допроса он показал, что звонил в армии и в 1 час ночи тоже. Ну, и в 22 часа и Оперативный дежурный по Генштабу, по команде Жукова из кабинета Сталина, также оповещал округа про эту шифровку. А Жуков еще вечером оповещал округа, что будет нападение в эти сутки! Вот Павлов и озадачил свои армии в полночь, затем он же звонил в армии и в 1 час ночи – оповестил, что шифровка начала поступать в Минск – а уже в 3-й армии, в Гродно, и объявили тревогу в 1.00-1.15 примерно…

В ОдВО начштаба округа-армии Захаров, также накрученный звонками и предупреждениями с вечера 21-го, это в полночь уже сделал – объявил учебную тревогу… не дождавшись поступления этой важной шифровки, и надеясь, что там будет приказ ввести в действие ПП, вскрыть «красный» пакет.

Киенко:

«В 3.20 в штаб дивизии прибыл полковник Студнев. До этого он был в штабе 3-й армии, где получил директиву о приведении войск в боевую готовность и занятии районов сосредоточения. В ней же говорилось о возможности немецкой провокации на границе. Подразделения дивизии (танковые и мотострелковые полки) к 3 часам уже были подняты по тревоге и ожидали приказа.

Полковник Студнев отдал приказ подразделениям дивизии выйти из мест дислокации в районы сосредоточения: … Штаб дивизии также получил приказ грузиться для выезда из города на дивизионный полевой КП.»

 

Дм. Киенко писал это исследование в 2016 году еще, и как явно не военный человек, не совсем понимал, что означает приказ комдива «дивизии выйти из мест дислокации в районы сосредоточения» – по какому приказу сам комдив может это сделать! Ну, и на 2016 год Киенко не знал то, что на 2026 год мы уже знаем – штаб 3-й армии, находящийся в Гродно, где был комдив Студнев до 3 часов, как и штаб 10-й в Белостоке – на 3 часа уже получили приказ Павлова из Минска, но не на полную б.г. уже, а – и вскрыть «Красный пакет», действовать по Плану прикрытия! На который он получил приказ от НКО в 2.30. И про звонок Павлова в полночь как в Гродно, так и во все армии ЗапОВО, Киенко возможно не знал, работая над своими книгами.

В 4 часа «Гродно уже подвергся бомбардировке…». Полки 29-й тд в это время все еще находились в пределах города, в своих городках и попали под первые бомбы. «Тем не менее, подразделения дивизии выдвигались из города. Положительную роль сыграло то, что танковые полки получил приказ о выходе из городков заранее. … 29-й мотострелковый полк пешком перешёл Неман по мосту и занял оборону вдоль оврагов в районе Фолюша.»

Т.е. 29-я тд явно выполняла положения из «красного пакета» дивизии и корпуса. И если в Бресте по милости Коробкова и Сандалова, что, получив приказ Павлова в 3 часа не позвонили в Брест, как не звонили они никуда и на 1.30, хотя Коробков доложил Павлову в это время, что он это сделал, и личный состав, бойцы в исподнем и без оружия, выскакивали из окон в 4.00-4.15, под немецкие пули и снаряды, то в этой армии, как и в 10-й, этого не было.

А ведь поднятые по боевой тревоге хотя бы даже и в это время, в 3.00-3.30, три дивизии в Бресте могли бы намного успешнее встретить немцев. Ведь там тупо не надо было идти к границе столько, сколько шли к границе в Гродно мотострелки 29-й тд… Кстати, в этой дивизии все бойцы ее мотострелкового полка, имели на вооружение не «мосинки», трехлинейки, а – СВТ! А командиры отделений и командиры взводов – автоматы ППД! И так было вооружены ВСЕ приграничные стрелковые дивизии РККА в западных округах! Как и пограничники…

Вот, что отвечал Покровскому нш 49-й сд, которая напрямую подчинялась штабу 4-й армии, как и 75-я сд (с мая выведенная южнее Бреста), а не штабу 28-го ск в Бресте, С.И. Гуров: «В феврале м-е 1941 г. части дивизии были полностью вооружены полуавтоматическими винтовками» («Пишу исключительно по памяти…», т.1. с. 404) Т.е. минимум полмиллиона бойцов и погранцы были вооружены самозарядными винтовками на границе!

Киенко: «Уже к 6 часам утра главные силы 29-й танковой дивизии и ее штаб вышли из города и заняли районы сосредоточения … вдоль шоссе на Новы Двур.» И весь день дивизия пыталась реализовывать свой План прикрытия – выход 29-й тд от Гродно на Сопоцкин…

 

Историк Дм. Киенко, краевед из Гродно, кроме описания боевых действий 29-й тд 11-го мк, дислоцировавшейся в Гродно, в 2016 году, в 2009 году описал и боевые действия 122-го, 127-го ИАП и 16-го скоростного БАП 11-й САД ЗапОВО, также дислоцировавшейся вокруг Гродно. Сам штаб 11-й САД и базовый аэродром был в Лиде – восточнее Гродно на 100 км. 122-й ИАП находился западнее Гродно на 20 км. 127-й ИАП и 16-й СБАП располагались между Лидой и Гродно примерно посередине.

Материал из этих работ в моей книге «Сталин. Кто предал вождя накануне войны?» (М. 2013г.) подробно разбирался, но тут стоит дать большое цитирование из них. Чтобы увидеть, как и что происходило в ночь на 22 июня в 11-й СД, приданной 3-й армии, штаб которой находился в Гродно – в какое время там получали приказ Павлова на вскрытие пакета, на боевую тревогу! Посмотрим сначала на примере 122-го ИАП, имевшем 75 истребителей И-16 и И-153. И вот что Киенко писал про этот авиаполк, где на вооружении кроме И-16 и И-153 с пулеметами ШКАС были и пушечные И-16 тип 28, на одном из которых и встретил войну летчик этого полка мл. л-т С.Ф. Долгушин:

«После окончание весенней распутицы во всех трех приграничных авиадивизиях ЗапОВО были отданы приказы о перелетах на полевые аэродромы. Это совпало с началом реконструкции базовых аэродромов.»

На базовых начали бетонные работы ВПП, которые к 22 июня ни на одном из этих трех: «строившихся аэродромов 11, 10 и 9 САД по данным автора не были закончены. ...

Десятого мая полк перебросили из Лиды на аэродром Новый Двур, что примерно в 20 км западнее Гродно. На севере граница с немцами была в пятнадцати километрах. …

122 ИАП фактически, как метко выразился С.Ф. Долгушин, «посадили на нос к немцам».¹⁴ (¹⁴ Интервью с С.Ф. Долгушиным 25.09.2006г. аудиозапись)

Интересно, что истребительный полк оказался между пограничниками и наземными войсками в 15 км от границы. Базовый аэродром Лида находился примерно в 150 км восточнее Нового Двура. …

В пятницу 20 июня 1941 года для инспекции в полк прилетели генерал-майор И.И. Кóпец и командующий ЗапОВО ... Д.Г. Павлов. Из Лиды прилетел на своем И-16 командир 11 САД Г.П. Ганичев. Далее, вероятно, командующие ВВС и ЗапОВО планировали побывать и в 9-й САД, т.к. согласно воспоминаниям пилотов соседней дивизии, их там ожидали на выходные.

К тому времени 124 истребительный полк 9 САД получил приказ снять с самолетов вооружение.¹⁶ (¹⁶ «Рабочая газета» № 133 (13883) 15 сентября 2006г.)»

 

После этой инспекции все САД ЗапОВО 20 июня, вечером же 20-го получили приказ из Минска перейти в готовность №2! А 21-го после обеда – приказ этот был отменен…

 

Киенко: «21 июня был получен приказ о необходимости снятия пушек с самолетов. На тот момент как минимум одна эскадрилья была вооружена пушечными И-16 тип 28. По мнению автора, Д.Г. Павлов как командующий ЗапОВО, мог отдать приказ о снятии пушек – из-за участившихся нарушений границы. Нервы летчиков могли не выдержать и они могли сбить немецкий самолет. Тем более, к этому времени уже имелись прецеденты. 18 июня лётчик-истребитель Николай Данилович Белогуб из состава 9-1 САД сбил немецкий разведчик, который упал чуть не на линии границы. Инцидент скрыть не удалось. 20 июня трибунал приговорил Н. Белогуба «к расстрелу за провокацию войны».¹⁷ (¹⁷ Подольный И.А. Девятнадцатый герой Военно-исторический журнал. 2002. №3. С. 35-44)

В других полках также были получены аналогичные приказы. О них есть упоминание в книге Л.А. Дубровина о 15-й САД «Пикировщики». …»

 

Все это конечно замечательно – и провоцировать войну не стоит, и нервы надо беречь летчикам и начальству! Понятно, что сбитие немца, который падает на виду у немцев, и не на нашей территории, замять невозможно, и чтоб заткнуть рот Геббельсу придется официально летчика нашего «приговорить» и к расстрелу – куда ж деваться. Потом отправить его служить подальше от границы, и кто там проверит из немцев, что с летчиком стало дальше – всегда можно отбрехаться на их запрос о его судьбе, если он и будет…

Вот только как снятие оружия в САД ЗапОВО 20-го и 21-го можно проводить параллельно с введением готовности №2 в этих же САД?! Тот же Долгушин тоже, по его словам, сбил в те же дни Ю-87 и под суд никто его не отдал, ведь он сбил по команде с земли – «Убей»! И явно над нашей территорией…

Киенко считает, что оружие вечером 21-го снимали только в эскадрильи Долгушина, с пушечных И-16, хотя со слов Долгушина там ВЕСЬ полк разоружил Кóпец! Но тем более на кой черт снимать оружие в БАП, с бомбардировщиков?! Они ж не летали на перехват немецких разведчиков и не пытались принуждать их к посадке… Хотя – тот же Пе-2 вполне себе тяжелый истребитель по своему типу был и имел серьезное курсовое вооружение.

Дальше Киенко и показал, как в 11-й САД, приданной 3-й армии ЗапОВО со штабом в Гродно, в ее полках действовали в ночь на 22 июня:

«122-ой истребительный полк представлял собой вполне боеспособное авиационное соединение, готовое вести боевые действия. Но вечером 21-го с самолетов 4 эскадрильи были сняты пушки, приказ был выполнен и все пошли спать. …  

Аэродром 122 ИАП, находящийся в 15 км о границы, артобстрелу не подвергался. … Все упоминания об обстреле аэродромов артиллерией противника касаются соседней 9 САД.

В воскресенье 22 июня в 2.30 полк был поднят по тревоге. ….

По прибытии на аэродром технический состав четвертой эскадрильи приступил к установке снятого накануне вооружения.»

Пушки на И-16 ставили вплоть до 7 часов утра – под налетами немцев.

«В 04:00-04:15 в Минск из Гродно позвонил командующий 3-й армией В.И. Кузнецов: «На всем фронте артиллерийская и оружейно-пулеметная перестрелка. Над Гродно до 50-60 самолетов, штаб бомбят, я вынужден уйти в подвал. …»

 

Как видите в этом ИАП 11-й САД тревогу объявили в 2.30! И на это явно команда из штаба 3-й армии, из Гродно, а не от Кóпеца, пришла! Ведь как пишет Киенко у этого 12-го ИАП «Прямой телефонной связи в ночь с 21 на 22 июня со штабом в Лиде не было», где был штаб 11-й САД. А Кóпец мог только по своей линии, через штабы САД доводить авиаполкам на границе приказ на тревогу – если бы сподобился это делать в ту ночь в 2 часа…

Но.

Слова командарма Кузнецова, про «подвал», взяты Киенко из протокола допроса Павлова! И приведя эти слова Кузнецова от около 4 часов Павлов указал следователю, что он только после ЭТОГО якобы и дал приказ Кузнецову на вскрытие «красного» пакета!

Павлов следователю:

«Я ему по телефону передал ввести в дело “Гродно-41” (условный пароль плана прикрытия) и действовать не стесняясь, занять со штабом положенное место. После этого я срочно позвонил в Белосток. Белосток ответил: “Сейчас на фронте спокойно”.

Примерно в 4.10-4.15 я говорил с Коробковым, который также ответил: «У нас все спокойно». Через минут 8 Коробков передал, что на “Кобрин налетела авиация, на фронте страшенная артиллерийская стрельба”. Я предложил Коробкову ввести в дело “Кобрин 41 года” и приказал держать войска в руках, начинать действовать по плану с полной ответственностью.»

Т.е. Киенко явно опираясь на показания Павлова и сделал вывод, что только в момент начала войны и вскрывались «красные» пакеты в этих частях в Гродно.  Но это не так – и сам Киенко и показывает в какое время там объявляли тревогу боевую – в 2.30. А это без команды на пакет не может произойти «по определению», и байки от придурков от истории, что кто-то делал такие вещи «вопреки», или «по своей инициативе» в таких масштабах, одновременно в разных армиях одного округа, у военных людей ничего кроме смеха вызвать не могут…

 

Но, не знаю как у прочих, но у меня слова и поступки Павлова вызывают сомнения в его адекватности и уме. По ЖБД ЗФ и прочим документам мы видим, что он в 10-ю армию, в Белосток, минимум в 2.30 отдал приказ вскрывать  «красные» пакеты, вводить в действие План прикрытия, а на допросе он несет какой-то бред то ли идиота, то ли кретина – подтверждая, что и в 3-ю армию, и в 4-ю он только ПОСЛЕ начала нападения отдал такие же приказы?!

Впрочем, со слов Павлова получается, что он дал команду на пакет в Гродно, затем звонит в Белосток в 10-ю и те ему ответили, что у них все еще спокойно. Т.е. судя по тому, что нападение началось в районе 4.00-4.15 с налетов, Павлов в это время звонит Коробкову и у него тоже пока тишина, то в Гродно и Белосток он звонил раньше – в районе 3 часов точно. Но в какое время это было – к этому мы чуть ниже еще вернемся…

 

122-й ИАП после атак немцев утром 22-го, и потери части самолетов на земле, только с 6 часов начал давать отпор и воевать над Гродно - занимаясь впихиванием в крылья снятых вечером ШКАСов и ШВАКов. Но в виду приближения немецких танков вынужден был уже до обеда, около 11 часов, бросив часть неисправных самолетов, перебазироваться в Лесище, на аэродром 127-го ИАП 11-й САД. Но прилетев на этот аэродром они «увидели матерчатый «крест» на земле и указанное направление «на Лиду», куда и повели свои машины. …»

При этом часть полка в Лесище, где были И-153, вооруженные ШКАСами, все же села, где дозаправилась и пополнила боеприпасами свои самолеты И-16.

Уже в Лиде севший полк Долгушина в 12.30 подвергся атаке шестерки Ме-110: «Один из Ме-110 … развернулся и открыл огонь по двум офицерам, находившимся на открытом месте и руководившими рассредоточением самолетов. Это был командир дивизии Г.П. Ганичев и начальник штаба дивизии полковник Л.Н. Юзеев. Во время атаки одна пуля смертельно ранила Ганичева, попав ему в живот.» Ганичев умер в госпитале г. Лида.

 

Немцы расстреливали Лиду и аэродром 11-й САД, не встречая противодействия от нашей ПВО – командир 229-й ОЗАД, который должен был также прикрывать и ж/д вокзал Лиды, ответил позвонившему в этот дивизион командиру 8-й ПТАБР полковнику И.С. Стрельбицкому, что: «в присланном ему накануне и в настоящее время вскрытом «красном пакете» содержится категорический приказ: «На провокацию не поддаваться, огонь по самолетам не открывать». Как старший начальник в лидском гарнизоне, полковник И.С. Стрельбицкий приказал открыть огонь, но получил отказ.»

Стрельбицкий лично на машине поехал в этот дивизион и под угрозой пистолета вынудил их открыть зенитный огонь по немецким самолетам. За это время немцы успели разбомбить два пассажирских поезда.

«Трое взятых в плен немецких летчика, не сговариваясь, подтвердили, что им было заранее известно о запрете на открытие огня по немецким самолетам, что разослало в части ПВО советское командование.» (Крылья над Лидой боевые действия 122 истребительного полка 22-23 июня 1941г. 2009 г.)

Однозначно, приказ не сбивать немцев силами ПВО с земли, опасаясь «провокации», был, в общем, правильными, до 22 июня, а вот действия командира этого ОЗАД иначе как «перестраховкой» и трусостью за свою шкуру днем 22-го не назовешь. Такие в армии офицеры были, есть и будут, и ничего с этим не поделаешь. И далее мы увидим точно такую же историю в Белостоке – когда и там командир зенитчиков отказывался вести огонь по немецким самолетам.

Но – каким образом этот запрет мог попасть в «красный» пакет для командира ОЗАД, и как немцы узнали про этот запрет – вопрос к прокурорам…

 

Глянем, что происходило в 127-м ИАП этой же САД. Этот полк имел на вооружении 72 истребителя И-153 «Чайка», дислоцировался с 17 сентября 1940 года в м. Скидель, 30 км восточнее Гродно. От Скиделя до Лиды, где был штаб 11-й САД – еще около 80 км. Сам г. Лида восточнее г. Гродно на 100 км. В Скиделе тоже заливали бетоном ВПП с мая 41-го, и в начале июня 127-й ИАП перебазировался на 15 км восточнее Скиделя, в сторону Лиды – в Лесище. Полк должен бы перейти на самолеты ЛаГГ-3 в октябре-декабре 41-го.

Смотрим, что по этому ИАП писал Киенко: «В ночь с 21 на 22 июня в 11-ю САД из штаба округа поступил приказ о боевой тревоге. В 3.25 ночи в 127 ИАПе была объявлена тревога. В 3.30 в воздух для защиты аэродрома от нападения поднялось дежурное звено первой эскадрильи… В течении часа противник над аэродромом не появлялся и звено произвело посадку.»

Как видим, в этот ИАП приказ на боевую тревогу пришел не от командования 3-й армии и не в 2 часа, а из штаба 11-й САД, которое получило приказ на «пакет» от Кóпеца в 3 часа примерно – после того, как Павлов отдал свой приказ на это в 3 часа в армии округа. И судя по тому, что «Чайки» этого полка, вооруженные ШКАСами, сразу полетели воевать, в этом полку приказ Кóпеца на снятие вооружения и патронов с истребителей от вечера 21-го или не получали, или проигнорировали, понимая, что он явно преступный.

Полк с утра, с 4.40 начал летать на прикрытие Гродно, Лиды и аэродром Черлёна, где находился 16-й СБАП 11-й САД, недалеко от Гродно. Немцы занятые уничтожением приграничных аэродромов и атаками на Гродно и Лиду, где были штаб 3-й армии, и штаб 11-й САД, этот полк своим вниманием обходили до вечера 22 июня. Они его просто не смогли сразу найти!

А все дело в том, что хотя самолеты этого ИАП были не зеленого цвета, а серебристые, но командование полка приняло меры маскировки до 21 июня еще. Киенко: «в лесу были вырезаны «карманы», в которых располагались стоянки, замаскированные масксетями и ветками, Взлет производили с набором высоты, вне зоны видимости аэродрома, но к вечеру немцам удалось обнаружить аэродром.» («Крылья над Гродно. Боевые действия 127 истребительного полка», 2010г.)

 

Ну, и напоследок глянем, что Киенко нашел по 16-му СБАП 11-й САД. Этот СБАП базировался на аэродроме в поселке Желудóк, что от г. Лида в сторону Гродно около 40 км, и около 40 км от Гродно:

«В конце апреля 1941 года в Желудóк из Калуги были этапированы 200 заключенных исправительно-трудовых лагерей, которые в мае приступили к снятию грунта и подготовке площадки для бетонирования взлетной полосы, в связи с чем полк 2-3 мая перелетел на полевой аэродром Черлёна».

Черлёны от Лиды около 100 км. От Гродно – 40 км на юг, недалеко от райцентра Скидель, в сторону райцентра Мосты.

Полк должен был перейти с СБ на Пе-2 «еще во второй половине 1940 года». Но в связи с тем, что авиапромышленность вместо «1700 бомбардировщиков» до мая 41-го «выпустили всего 306 машин», то первые Пе-2 полк начал получать только «в апреле-мае 1941 года», и только в первую эскадрилью. И на 22 июня «боеготовых экипажей на Пе-2 было 10.²² (²² Ведомость по 11 САД по состоянию на 4 утра 22.06.41 (рукопись) с. 6) На СБ готовыми были 46 экипажей. …

К утру 22 июня 1941 г. в 16-ом СБАП числилось 23 СБ и 37 Пе-2.»

Столько Пе-2 числилось за полком по документам, но в реальности было иначе – «21 самолет Пе-2, на бумаге уже включенный в состав 16-го СБАП 11-й САД, находились на стадии перегона, война застала самолеты на полевом аэродроме 125-го СБАП бобруйской 13-й БАД в Миньках (12 км юго-западне Рогачева). ²³ (²³ Телеграммы из Бобруйска в штаб ВВС Зап фронта).»

Т.е. в реальности «на аэродроме Черлёна было 21 СБ и 16 Пе-2 итого 37 самолетов обоих типов.».

 

21 июня часть летчиков уехали на машинах в п. Желудóк к семьям, оставшиеся отправились на праздничный вечер «в расположение 4-го понтонно-мостового батальона».

«Примерно за сутки до войны, выполняя приказ о маскировке, самолеты были расставлены по всему аэродрому, хотя до этого они стояли в ряд. ²⁹ (²⁹  Воспоминания Седач Евгения Никодимовича) Это хотя и должно было обеспечить большие шансы их сохранности при атаке, однако полное отсутствие маскировки [сетями] (самолеты СБ к тому времени не имели защитной окраски в отличии от пришедших с заводов зелеными Пе-2), в ранний утренний час выделяло СБ на поле аэродрома тусклым металлическим блеском вдоль кромки леса.»

Этот СБАП «должен был поддержать контрудар 11-го мехкорпуса 3-й армии 24 июня северо-западнее Гродно. Приказ о поддержке контрудара был отражен лишь на бумаге, но в действительности этой поддержки не было.» Делалось это под директиву №3 НКО и ГШ – об ударе на Сувалки!

В 10.00 нач штаба ЗапОВО «Климовских отправил боевое донесение: «Танковая дивизия [29-я тд] 11-го механизированного корпуса развернута и направляется в общем направлении Сопоцкин во взаимодействии с 11-й САД. Для удара по группировке противника в сувалском выступе направлен бомбардировочный полк под прикрытием полка истребителей».³⁰ (³⁰ ЦАМО Ф. 208, оп.10169сс, д. 4, лл. 5-7) … В это время на полевом аэродроме Черлёна уже догорали остовы самолетов СБ и Пе-2 16-го СБАП, а приказ отдавался уже несуществующему, по сути, полку.»

 

Как видите, Климовских, начштаба Павлова, и сам Павлов соответственно, к 10 часам утра отдал приказ для 11-го мк – нанести «удар по группировке противника в сувалском выступе», и 16-й СБАП должен был прикрывать атаку 11-го мк. При этом этот удар никак еще не связан с задачами 11-му мк, что появится в директиве ГШ от 16.00 – №3! Тут задача идет из пунктов в Плане прикрытия ЗапОВО!

 

Как началось утро в этом СБАП по документам установить невозможно. ЖБД «полка, в котором должны быть отражены все вылеты и ни вернувшиеся экипажи, начинается только с 6.07.41 года.³¹ (³¹ ЦАМО Ф. 21978, оп. 540231 д. 7) … Информацию о тех днях удалось получить в результате общения с непосредственными участниками описываемых событий и местными жителями.»

Рядом с аэродромом 16-го СБАП находился аэродром 13-го СБАПа 9-й САД ЗапОВО, у имения Борисовщизна, в 12 км от Черлёна.

Киенко: «В 4 ч.20 мин., возвращающиеся с востока два немецких самолета, скорее всего Ме-110, атаковали ж.д. станцию Черлёна, сбросив бомбы.

Затем самолеты провели штурмовку из бортового оружия находящихся в соседней деревне Лавно цистерн склада ГСМ. … Автор не располагает точным временем, когда в полку была объявлена тревоге. С большей долей вероятности можно говорить о том, что к вылетам полк готовился. Об этом говорит наличие подготовленных к подвеске бомб.»

Киенко предположил, что тревогу в этом СБАП не объявляли, и тут же приводит слова «механика 16-го СБАПа старшего сержанта Е.А. Варварова: «В то утро нас подняли очень рано, возможно в третьем часу утра. Мы приводили в порядок летное поле, готовили часть самолетов, под плоскостями которых лежали бомбы». Дальнейшие действия косвенно подтверждают данные о том, что командование, не имея приказа штаба дивизии и армии, действуя самостоятельно, объявило тревогу и подняло для разведки один из самолетов полка около 6 часов утра.»

 

Тут, конечно, Киенко глупость написал. Если техник полка показывает, что полк подняли около 2.10-2.20 ночи, «в третьем часу утра», и они разложили авиабомбы под крыльями самолетов, не подвешивая их – ожидая приказа на конкретную задачу, что и определит тип бомб, которые надо будет подвесить под крылья – то это и есть боевая тревога, и командир полка делал это именно по приказу сверху. Другое дело, что приказ этот явно пришел не из Лиды, из штаба 11-й САД, а из Гродно – из штаба 3-й армии. Который поднял по тревоге и тот же 122-й ИАП в 2.30 примерно. Ведь комдив 11-й САД Ганичев такой же отдал в 127-й ИАП только после 3.30 утра уже!

Немцы в 6 часов утра бомбили «железнодорожную станцию и развязку железной дороги Гродно-Лида-Волковыск», и это скорее всего станция Щучин.

16-й СБАП, поднятый по тревоге еще в 2.30, в это время находится на земле в ожидании приказов из штаба 11-й САД на свои дальнейшие действия! Самолеты масксетями не укрыты!

 

«Немного позже с аэродрома увидели немецкий самолет-разведчик». По воспоминаниям Варварова, командир полка, или его зам по летной части, на Пе-2 поднялся в воздух, и по его словам сбил немца. «Экипаж севшего самолета констатировал, что ближайшие населенные пункты подверглись налету.»           

Около 6.30-6.45 утра, после прилета немецкого разведчика, который отлично  разглядел серебристые СБ на земле и по рации однозначно успел доложить в свою эскадру до того, как его якобы сбил комполка на Пе-2, «над аэродромом появилась тройка немецких самолетов (вероятно Ме-110), высланных для его блокирования во время подлета основной группы.³⁵ (³⁵ ЦАМО, Ф. 35 Оп. 11321. Д. 50, Л. 156) Вслед за ней появилась армада из нескольких десятков самолётов противника. …

В 6.50 командир полка решил поднять в воздух звено самолетов. Но, едва сделав круг над аэродромом, звено буквально врезалось в колонну Ме-110 – они на бреющем полете скрытно подошли к аэродрому. Штурмовики вышли к аэродрому Черлёна, где базировался полк, шестью девятками.³⁷ (³⁷ Егоров Д.Н. «Июнь 1941. Разгром Западного фронта». – М. Яуза, ЭКСМО, 2008. - 800 с.) 

Штурмовка аэродрома противником продолжалась 32 минуты. На набирающие высоту советские самолеты бросились четыре немецких истребителя» Ме-110, которые сбили наши два самолета Пе-2 огнем своих пушек, а один, СБ, совершил таран.

 

«Первое упоминание о факте тарана над аэродромом Черлёна относится к 3 июля 1941 года, когда в газете 3-й армии Западного фронта «Боевое знамя» появилась о нем заметка.» Где было «рассказано о бое трех самолетов, пилотируемых командиром 1-й эскадрильи капитаном А.С. Протасовым».

Тот же Варваров вспоминал: «Я сам видел, как на Протасова бросились несколько самолетов, а с его машины по врагу стрелял пулемет. Видел, как рухнул от этого огня немецкий бомбардировщик. А затем, буквально через какое-то мгновение, “СБ” капитана Протасова врезалось прямо в лоб вражеского самолета. На какой-то миг показалось, будто машины зависли в воздухе хвостами вниз, а затем оба врезались в землю недалеко от аэродрома и взорвались, потом упал еще один наш самолет.»

Судя по всему, Протасов совершил таран не по своей воле. Таран скорее всего произошел случайно – на встречных курсах и на малой высоте он просто не смог уклониться от удара. Но это и не важно…

Повторный налет немцы совершили в 9.35 и добили на аэродроме оставшиеся 37 самолетов 16-го СБАП, которые так и не получили приказов из штаба САД. И, судя по всему, они так и стояли, блестя на солнце своими серебристыми крыльями. Атаковать Ме-110, и защитить бомберов пытались «Чайки» из 127-го ИАП, возвращающиеся с патрулирования над Гродно, но они своими 7,62 мм ШКАСами смогли подбить только один Ме-110, который упал. Никакого противодействия с земли зенитными средствами немцы не получили в налетах на аэродром 16-го СБАП…

 

Подведем итоги…

В 11-й САД, их 122-й ИАП и 16-й СБАП были подняты по тревоге в 2.30 – по команде из штаба 3-й армии, из Гродно. 127-й ИАП был полнят по команде из штаба 11-й САД, из Лиды, к 3.30, после того, как Павлов отдал приказ на вскрытие «красных» пакетов своим подчиненным в 2.30-3.00, и Кóпец его продублировал в Лиду, и в другие САД ЗапОВО.

При этом 122-й ИАП, разоруженный Кóпецом вечером 21 июня, смог подняться в воздух только после 6 часов, был частично разбит на земле, налетами с 4 часов утра, в 11 часов начал перелетать в Селище, на аэродром 127-го ИАП и на базовый аэродром в Лиду, и толком противодействовать немцам не смог.

16-й СБАП также хоть и был поднят по тревоге в 2.30, не получил приказов и задач по уничтожению немцев на земле – торчал на земле. Без маскировки. И хотя его пытались защищать «Чайки» 127-го ИАП, не имея прикрытия своих зениток, он был уничтожен немцами в два налета к 10 часам утра. При этом личный состав, летный в первую очередь,16-го СБАП понес самые малые потери среди летчиков 11-й САД – «в воздухе погибли 9 человек, на земле убиты 6 и ранены 15 человек.⁵⁸ (⁵⁸ ЦАМО Ф.35, Оп. 11321, Д. 50, л. 156)»

Причем это и летчики, и штурманы, и стрелки экипажей СБ и Пе-2…

После «23 часов вечера 22 июня погрузился на машины и начал движение в сторону Желудкá», где находились семьи летчиков полка… (Дм. Киенко. «Крылья над Нёманом. Боевые действия 16 скоростного бомбардировочного полка 22 июня 1941 года», 2009 г.)  

Таким образом мы видим, что в 3-й и 10-й армиях Павлова в 3 часа и даже раньше, и тревогу сыграли, и красные пакеты вскрывали свои. И в приданные этим армиям авиаполкам САД сообщали про тревогу. Хотя в 3-ю армию, и сам Павлов на следствии уверял следователя, он только после 4 часов утра отдал, официально, приказ на пакет – «Гродно 1941 года»!

 

А вот с 4-й армией судя по имеющимся данным – проблема…

Приказ на пакет там скорее всего тоже после 2.30 от Павлова получили, но при этом сам Павлов следователю выдал, что он только после нападения отдал приказ Коробкову «Кобрин 1941 года»! Хотя, описывая ночь на 22-е Павлов уверял, что в 1.30 ему Кузнецов и КОРОБКОВ доложили, что войска у них уже подняты по тревоге и занимают свои рубежи! 

Но и сам Сандалов написал в 61-м, что Павлов вполне приказывал, пусть и в 3.30 – о «приведении войск в боевую готовность» и о выводе из Бреста 42-й сд. Т.е. действовать по Плану прикрытия по факту. А вот дальше Сандалов, которого Павлов на суде, на пару с Коробковым обвинил в измене, и начал мутить в мемуары про порезанные немцами провода, и про «странные» приказы Павлова сочинял байки.

Писал он эту чушь в конце 50-х, при Хрущеве уже, и когда тот же Жуков до 57-го был министром обороны – когда Павловы-Коробковы были по «инициативе» Сандалова же признаны невинным жертвами Сталинизма.

 

Придется еще раз привести и разобрать его мемуары достаточно подробно:

«Часа в два начала действовать гитлеровская агентура. Из Бреста сообщили по телефону, что в некоторых районах города и на железнодорожной станции погас свет и вышел из строя водопровод. ... А еще через полчаса ко мне вошел взволнованный начальник связи армии полковник А.Н. Литвиненко и прерывающимся голосом доложил:

— Со штабом округа и со всеми войсками [92] проволочная связь прекратилась.

…

Примерно через час связь со штабом округа, с Брестом и с Высоким, в котором размещался комендант укрепрайона, была восстановлена. Выяснилось, что на линиях в нескольких местах были вырезаны десятки метров провода.

В 3 часа 30 минут Коробкова вызвал к телеграфному аппарату командующий округом и сообщил, что в эту ночь ожидается провокационный налет фашистских банд на нашу территорию. Но категорически предупредил, что на провокацию мы не должны поддаваться. Наша задача — только пленить банды. Государственную границу переходить запрещается.

На вопрос командующего армией, какие конкретные мероприятия разрешается провести, Павлов ответил:

— Все части армии привести в боевую готовность. Немедленно начинайте выдвигать из крепости 42-ю дивизию для занятия подготовленных позиций. Частями Брестского укрепрайона скрыто занимайте доты. Полки авиадивизии перебазируйте на полевые аэродромы.

До 4 часов командарм успел лично передать по телефону распоряжение начальнику штаба 42-й дивизии и коменданту укрепрайона. А в 4 часа утра немцы уже открыли артиллерийский огонь по Бресту и крепости.

Почти тотчас же стали поступать донесения и из других наших гарнизонов, подвергшихся нападению врага. Командиры дивизий сами объявили боевую тревогу.

О немецком артиллерийском налете, явившемся началом войны, в армейском журнале боевых действий записано следующее:

«В 4.00 22.6, когда еще только близился рассвет, во всей нашей приграничной полосе неожиданно, как гром среди ясного неба, загремела канонада. Внезапный артиллерийский огонь фашистов обрушился по соединениям и частям, расположенным поблизости от границы. по пунктам, где ночевали работавшие в пограничной полосе стрелковые и саперные батальоны, по [93] подразделениям, сосредоточенным на Брестском полигоне для приведения учения, а также по заставам пограничников. Наиболее интенсивный артиллерийский огонь был сосредоточен по военным городкам в Бресте, и особенно по Брестской крепости».

…

В Буховичах, в семи километрах северо-восточнее Кобрина, куда штаб армии переехал около 6 часов, проволочная связь имелась лишь с Кобрином, Пружанами и Пинском.

— Связь со штабом округа потеряли всего несколько минут назад, — доложил оперативный дежурный. — В последний момент получена телеграмма от командующего округом.

Эта депеша была краткой, но уже более определенной:

«Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю поднять войска и действовать по-боевому».

Я обратил внимание на время отправления телеграммы. На ленте было отбито: 5 часов 25 минут.

— Ну вот теперь наконец все убедились, что война началась, — невесело пошутил командующий. — А коль так, и от нас требуют действовать по-боевому. Я выезжаю в Брест, а вы оставайтесь здесь и налаживайте связь с войсками...» (Сандалов Л.М. Пережитое. — М.: Воениздат, 1961. С. 91-94)  

 

Смотрите как красочно и живописно Сандалов описывает ту ночь. Лично мне понравился ЖБД 4-й армии, который и вел Сандалов – великий видимо писатель, в душе он был. Который обязан был поминутно показать какие приказы он получал из штаба ЗапОВО в те часы, а не роман в духе «Война и мир» в ЖБД сочинять… про то, как «близился рассвет, во всей нашей приграничной полосе», да про «гром среди ясного неба»…

Причем он в мемуаре время таки показывает – когда связь штаба армии с Минском и Брестом прервалась – 2.30. И когда восстановлена была – 3.30. И затем он описывает какой бред Павлов, который только что, в 3 часа отдал четкие приказы на вскрытие красных пакетов в 3-ю и 10-ю армии, по телефону, почему-то, нес Коробкову! Про ожидающийся «провокационный налет фашистских банд на нашу территорию» несет пургу, что можно «только – пленить банды», но про то, что надо вскрывать красные пакеты Павлов почему-то Коробкову и Сандалову, якобы не указывает!

Правда по словам Сандалова Павлов все же таки приказывает – «Все части армии привести в боевую готовность. Немедленно начинайте выдвигать из крепости 42-ю дивизию для занятия подготовленных позиций. Частями Брестского укрепрайона скрыто занимайте доты. Полки авиадивизии перебазируйте на полевые аэродромы.» Что, по сути, и есть – действуйте по Плану прикрытия – вскрывайте свой «красный пакет»!

Т.е. Сандалов, который по любому отвечал Маландину в августе 41-го про пакет, тут, в 1961-м, пусть и косвенно, подтверждает, что Павлов и им дал такой приказ минимум в 3.30, УСТНО, вскрывать пакет и действовать по ПП армии – 42-ю сд вывести в ее район по ПП для занятия подготовленных позиций, а частями Брестского Ура занимать свои ДОТы. Что можно было делать только при вскрытии «красного пакета»! Но – тут Сандалов явно уклоняется ЭТО писать прямо! Перед этими мемуарами Сандалов и был тем, кто инициировал «реабилитацию» Павловых Коробковых своим письмо начальнику ВНУ ГШ Курасову, с перспективой попадания его к министру обороны Жукову же в 1955 году, а тут выставляет Павлова каким-то идиотом. (Впрочем, и в том письме – служебной записке Курасову – Сандалов Павлова именно идиотом и выставлял, мол, мол тот не соответствовал должности командующего округом-фронта. И к этой записке Сандалова мы, пожалуй, чуть позже обратимся. Ведь Сандалов там пытался объяснить причины разгрома Зап. Фронта…)

 

Зато он описал как после 4.30 его заместитель, начоперотдела штаба 4-й армии «полковник А.И. Долгов доложил только что принятую телеграмму из округа. В ней воспроизводилась директива Москвы:

«В течение 22—23. 6.41 г. возможно внезапное нападение немцев. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам быть в [95] полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев».»

На что «горестно поморщился генерал Коробков»: «— Опять то же самое. До сих пор ни Москва, ни округ не верят, что началась настоящая война!».

 

Т.е. Сандалов явно зная при написании мемуаров, что Павлов еще в 2.25 отправил эту директиву в письменном виде во все армии округа, что он о ней предупредил коробковых около 1.30, а те ему доложили, что свои войска на 1.30 они уже подняли по тревоге и те занимают свои рубежи, и это отражено в протоколе допроса Павлова, где Сандалов явно шел свидетелем минимум, что быстрее ее в письменном виде в армиях принять и прочесть не могли – тратя время на расшифрования – преподносит ее как несуразность Москвы и Павлова? Маладэц… Толстой и Пушкин отдыхают…

Впрочем – если эта директива Павлова ушла в армии в 2.20, то в 2.30-2.40 ее и приняли бы армии. И штаб Сандалова тоже! Минут 20 на расшифровку в ШО армий, и в штабах этих армий текст должны были все прочесть – в 3 часа точно! И к 3.30 по любому ее расшифрованный в оперотделе 4-й армии текст Сандалов уже также прочел. Во всех армиях ее должны были прочесть к 3 часам!

Но Сандалов уверяет, что они ее приняли аж к 5 часам утра, т.к. связь с 2.30 до 3.30 с Минском была нарушена. Но после 4 часов утра Павлов не отправлял в армии эту свою директиву! Если судить по отметкам на этой директиве…

Исследователь С. Чекунов также уверяет, что в армиях ЗапОВО данную директиву Павлова все же получали в письменном виде именно в районе 4 часов только! И в 4-й армии тоже. В момент уже нападения. Но Сандалов писал в книге «Пережитое» (М.: Воениздат, 1961г.), что это было после 4.30, ближе уже к 5 часам – когда он ее прочел с Коробковым.

Очень может и быть, но тогда, что – Павлов повторил после 2.30 отправку этой директивы в армии? Вряд ли. Возможно это уже нач. связи ЗапОВО Григорьев чудил не по децки – отправил данную директиву в армии сначала в 2.25-2.35, и там ее никто не принимал и не читал, а затем сделал повторную оправку спустя час? Но отметка то на оригинале директивы Павлова стоит только одна – «отправлено 22.6. 02.25 02.35». И Григорьев в это время был не в Минске, а на полевом КП в Обуз-Лесная.

Может он, получив «параллельно» из ГШ директиву б/н оттуда, и дублировал в армии и приказ Павлова от 2.25 – через час? Так шифровальщики Оперотдела штаба ЗапОВО во главе с нач. Оперотдела Семеновым были в МИНСКЕ в эти часы точно, и Семенов и руководил отправкой в армии округа всех приказов Павлова в те часы, что замечательно описал его заместитель Фомин! А полевой КП ЗапОВО просто бездействовал, и через Григорьева никаких приказов Павлова и не мог отправлять в армии округа.

Ох не просто так Семенов уклонился от ответов Покровскому в апреле 52-го про ночь на 22 июня…

 

Кстати, обратите внимание на зачеркнутые, и скорее всего самим Павловым, красным карандашом слова про «Военным Советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО. Копия Народному Комиссару ВМФ.». Тут они зачеркнуты, т.к. это в принципе и не нужно доводить Командующим армий в Белоруссии. Но в бесконечных публикациях текста (но не скана) данной директивы Павлова в интернете они присутствуют, что путает народ и многие уперто считают, что это не директива Павлова его армиям, а директива Генштаба Павлову, и она, получается, была отправлена Павлову аж только в 2.25-2.30 из ГШ! Что, конечно, глупость полная...

 

 

Павлов в 5.25 отослал в армии письменное подтверждение своего устного приказа от 3 часов вскрывать пакет и Сандалов так же живописненько описал как в 5.25 они получили «краткий, но уже более определенный приказ», письменную депешу от Павлова: «Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю поднять войска и действовать по-боевому».

На что грустно так, не весело, но уже пошутил Коробков, будущая «невинная жертва» сталинизмы — «Ну вот теперь наконец все убедились, что война началась. А коль так, и от нас требуют действовать по-боевому.» И поехал в Брест…

А перед этим нш Павлова Климовских в 4.20 отчитался перед Москвой, ГШ – «Приказано поднять войска и действовать по-боевому». И он явно тут про приказ Павлова на пакет от 2.30-3.00 и отчитался. Который Павлов в армии и отдал по ВЧ связи, устно.

Так может это оперотдел ЗапОВО прятал больше полутора часов от Коробкова и Сандалова, да и всех других армий ЗапОВО, текст этой директивы Павлова от 2.25, дубликат директивы ГШ б/н, получив его к 3 часам точно? Да, вряд ли. Оперотдел был в Минске, и скорее всего он, получив от Павлова текст этой директивы, и поставив даже отметки на бланке с приказом, что отправка прошла в 2.25-2.35, передачу ее так и не начал! А все потому, что получил приказ Павлова в 2.30 срочно передавать в армии приказ-шифровку на пакет – «Вскрыть красный пакет»! Которая по своей сути и смыслу перекрывала указания директивы ГШ без номера на полную б.г., полученную в Минске в 1.15!

 

Но реальность могла быть и проще – связь Минска с армиями, по которой начали отправлять шифровку Павловского приказа на полную б.г., видимо в самом Минске с кабелем связи, или на узле связи в штабе округа что-то произошло, и поэтому передача этого приказа была прервана около 2.30, и поэтому его и не смогли принять в армиях ЗапОВО в это же время! Однако работала закрытая связь ВЧ телефонов, и по ней Павлов в 2.30, и начал доводить штабам армий приказ «Действовать по-боевому, вскрывать «красный» пакет». Подтверждая его и шифровками. 

Ну, а отправив в 2.30-3.00 эту шифровку, связисты округа к 4 часам отправили и приказ Павлова на полную б.г. – просто потому, что обязаны были его отправить в армии округа в любом случае, и тот же Болдин лично привез его в Белосток Голубеву к 16 часам…

Ну, а в 4 часа Павлова еще раз, и устно по телефону, его повторял Кузнецовым-Голубевым-Коробковым – «Гродно 41» или «Кобрин 41», о чем он и показывал потом следователям в июле 41-го. И в июле он просто не смог толково объяснить следователю, что на пакет – ввести в действие План прикрытия – он отдал приказ уже в 2.30 в свои армии. Косноязычие его подвело… Но кто смог бы быть красноречивым, когда тебя явно расстрел светит, и тебя на измену Родине, на предательство постоянно крутят следаки? 

 

Так что не похоже, что кто-то тянул с отправкой приказа Павлова на полную б.г. в 2.30 тут умышленно – и в 3-й, и в 10-й армии его получали тоже в районе 4 часов. Просто в это же время со связью реально сбой мог произойти, и в 2.30 пошел более важный приказ от Павлова – на вскрытие «красных» пакетов. Ну, а после отправили и на полную б.г. в армии округа директиву ГШ.

Интересно, а текст этой директивы полученной в штабе 4-й армии сохранился – с пометками о времени поступления и расшифровки ее в оперотделе 4-й А? На директиве Павлова время все же только такое – «отправлено в 2.35-2.35»…

Павлов в 2.30 получив от Тимошенко приказ на вскрытие «красного пакета» тут же по ВЧ обзванивает свои армии, и по документам, и прочим источникам видно, что в это время, около 3 часов уже и в армиях этот приказ получили.

Но Сандалов уверяет в мемуарах, что Павлов Коробкову ставит задачу из «красного пакета» в 3.30, и это якобы потому, что до 3.30 связи у штаба армии со штабом округа у них не было! И Коробков якобы тут же дозвонился до штаба 42-й сд в Бресте, и до коменданта Брестского УРа генерала Пузырева. И уже на этих словах Сандалова его защитники, а это чаще всего ярые антисталинисты, и настаивают на том, что Коробков невинная жертва – как получил поздно от Павлова приказ, в 3.30, так его и сообщил в Брест, «до 4 часов», по Сандалову. А тут уже, и война и началась. А то, что в 1.30 Коробков докладывал Павлову, что свои войска и Брест он уже разбудил – так это просто игнорируется такими спецами…

Но дело в том, что в Бресте первые выстрелы начались не в 3.45, но НИКТО не поднимал солдат по тревоге до этого момента. Сам Сандалов писал, что «В 4 часа 15 минут — 4 часа 20 минут начальник штаба 42-й стрелковой дивизии доложил, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста». И он в «Пережитом» пишет, что обстрел начался в 4 часа утра. И в ЖБД 4-й армии он писал про 4 часа, как начала обстрела, начало войны.

Но из всех исследований про Брест вы нигде не найдете, что там бойцов разбудили свои командиры, а не немцы. И было это не в 4 часа, и не в 1.30, а в 4.15-4.20. И получается, что комдив 42-й Лазаренко и виновен в этом, а не начальник Сандалова Коробков?

Но.

Кроме мемуаров «Пережитое» от 1961 года, Сандалов писал и другую книгу – имевшую гриф ДСП в свое время – «Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны» также от 1961 года, которая вышла под названием «Первые дни войны. Боевые действия 4-й армии 22 июня – 10 июля 1941 года» в 1989 году.

Т.е. в 1961 году Сандалов выпустил две книги о начале войны и там Сандалов по другому время показывает по той ночи – поглядим, как врет Сандалов и тут, но стоит помнить, что он в ДСП работе не мог слишком уж открыто врать:

«… вечером 21 июня ни командование 4-й армии, ни командиры соединений и частей, ни советские и партийные организации Брестской области не ожидали вторжения немецко-фашистских войск и не думали, что оно произойдет через несколько часов. Поэтому никаких мер по приведению войск в боевую готовность вечером 21 июня на брестском направлении не проводилось. … [И] до 24 часов 21 июня никаких мероприятий по приведению войск армии в боевую готовность не проводилось.»

ЛОЖЬ. Вечером 21-го генерал Г.К. Жуков оповестил округа около 18.00, что ожидается нападение и всем быть наготове! Оповестил он только Павловых-Кирпаносов, но не мог Павлов не донести это предупреждение до своих командармов! А если не доводил, то или он сам совершил воинское преступление тем самым, или ему ТАК указал Жуков – не доводить! Что, конечно же, вряд ли! Или нет?

 

Сандалов: «В 24 часа командующий и начальник штаба армии, а несколько позднее и остальные генералы, и офицеры армейского управления были вызваны по приказанию начальника штаба округа в штаб армии. Никаких конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как “всем быть наготове”.»

Это – ПРАВДА. К этому времени Жуков уже в 22.00 дал команду из кабинета Сталина Оперативному дежурному по Генштабу – донести до округов, чтоб там ждали важную шифровку. И Тимошенко с Жуковым же оповестили в 23 часа округа об этом же – всем быть в штабах и ждать важную директиву! Но. После этого звонка Павлова около полуночи своим командармам, в 3-й армии, в Гродно тут же объявили тревогу, в 1.00-1.15 примерно, и подняли личный состав из постелей, что в итоге спасло тысячи жизней этих солдат и командиров от гибели в спящих казармах, и немцам создало проблемы при наступлении на Гродно. В Белостоке хотя бы в 2.30 это начали делать. А Коробков с Сандаловым это делать не стали вообще… Но Павлову Коробков в 1.30 доложил, что тревогу он в своей армии объявил! И хотя от этого Коробков открещивался, мол, не звонил ему Павлов вообще в ту ночь, но думаю вполне очевидно и ясно – кто больше врал на следствии и суде?

 

Сандалов: «Командующий армией генерал-майор А.А. Коробков под свою ответственность приказал разослать во все соединения и отдельные части опечатанные “красные пакеты” с инструкциями о порядке действий по боевой тревоге, разработанными по плану прикрытия РП-4. Эти пакеты хранились в штабе армии и не вручались командирам соединений, потому что не было еще утверждено округом решение командующего армией. Однако командиры соединений знали содержание документов в пакетах, так как являлись участниками их составления.»

Очень может быть. Новые майские ПП округов в НКО и ГШ не были утверждены, и соответственно и армейские ПП не утверждены были Павловым Коробкову, и остальным командармам ЗапОВО, но пакеты под них были в штабах армий вполне…

 

Сандалов: «Примерно в 2 часа ночи 22 июня прекратилась проводная связь штаба армии с округом и войсками. Связь удалось восстановить только в 3 часа 30 минут.»

Вполне может быть, что связь у Сандалова с Брестом и Минском и пропадала из Кобрина в 2.30 – вряд ли так нагло мог врать тут Сандалов. И тогда врал комкор 28-го ск Попов Покровскому после войны? Но – вопрос в какое время она была восстановлена остается не известным…

 

Сандалов: «После восстановления связи командующий армией получил переданное открытым текстом по телеграфу (БОДО) приказание командующего войсками Западного особого военного округа о приведении войск в боевую готовность. Одновременно указывалось в первую очередь бесшумно вывести из Брестской крепости “пачками” 42-ю стрелковую дивизию и привести в боевую готовность 14-й механизированный корпус; авиацию разрешалось перебазировать на полевые аэродромы.»

По Сандалову Павлов им дал приказ на «пакет» не ранее 3.30! Ложь или правда – тут сказать сложно, но правда, что в 3.30 Коробков начал этот приказ все же доводить до некоторых подчиненных ему комкоров. Но то, что Павлов в этом телеграфном сообщении нес бред про мифические «банды», которые можно «пленять» – тут Сандалов не рискнул писать эту галиматью. Про «пачки» – да бог с ними… А вот про то, как «бесшумно» можно вывести по тревоге войска из Бреста – как это сделал Коробков – об этом чуть ниже…

 

Сандалов дальше пишет, что получив от Павлова приказ в 3.30 на пакет (по факту), Коробков тут же сразу стал звонить в Брест: «До 3 часов 45 минут командующий армией сам лично по телефону отдал два приказания: начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии поднять дивизию по тревоге и выдвигать ее из крепости в район сбора; командиру 14-го механизированного корпуса привести корпус в боевую готовность.»

ЛОЖЬ! Причем, наглая у Сандалова ЛОЖЬ! И чуть ниже покажу почему, и в чем… Про то, что генералу Пузыреву, коменданту Брестского УРа Коробков якобы тоже позвонил, тут Сандалов врать не стал. Он тут про Оборина, комкора 14 написал…

Дальше Сандалов пишет, что «В 4 часа 15 минут – 4 часа 20 минут начальник штаба 42-й стрелковой дивизии доложил, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста».

ЭТО ПРАВДА! По крайней мере, это могло быть вполне.

 

А теперь покажу почему и в чем ложь у Сандалова – что Коробков позвонил в Брест, в штаб 42-й сд, комдиву Лазаренко, и в штаб 28 ск, где командиром стр. корпуса был Попов – до 3.45! Причем наглая – ибо, если комдив Лазаренко погиб в 44-м, получив Героя Советского Союза посмертно, и вранье Сандалова в 61-м как бы и некому было бы опровергать из его дивизии, и генерал Лукин, нш 28-го ск, умер в 1960 году, то генерал Попов, командир 28-го ск, умер только в 1967 году!

1-е – Попов отвечал Покровскому при Сталине еще, и показал:

«Распоряжений от командарма 4 я, командир 28 ск, о выводе корпуса на государственную границу не получал. Соединения корпуса до нападения немецко-фашистских войск на Советский Союз находились по месту дислокации. Войска корпуса в момент нападения сразу под воздействием артиллерийского огня, авиационной бомбежки заняли боевой порядок и вступили в бой.

По 4 пункту. Распоряжение о приведении войск 28 ск в боевую готовность от командарма 4 я не получал, его и не было. Войска заняли боевой порядок и вступили в бой с немецко-фашистскими войсками в момент их нападения, как я уже указал в пункте 3-м.

По 5 пункту. В 4.00 22.6 Брест-Литовск подвергся авиационному и артнападению. Нападение было абсолютно неожиданным для войск, так как никаких предупреждений не было. Командный состав корпуса должен был прибыть на показное учение командарма 4 на артполигон в Медынь (район Бреста) в 5.00 22.6.» (Пишу исключительно по памяти…», т. 1, с. 390-391)

 

И это же показал Покровскому и нш 28-го ск Г.С. Лукин:

«До момента нападения врага никаких указаний или распоряжений о подъеме войск и выводе их для занятия оборонительных рубежей ни от штаба 4 армии, в состав которой входил 28 ск, ни от штаба округа получено не было, хотя телефонная связь до этого момента работала исправно»! (с. 396)

Лукин и точное время нападения дает тоже – «4. Массированный артиллерийско-минометный огонь по крепости и военным объектам города был начат примерно в 4 часа 15 минут 22 июня 1941 года в сочетании с ударами авиации — внезапно.» (с. 396)

 Попов или Лукин могли соврать Покровскому – чтоб оправдать свое «бездействие» – ведь в Бресте все спали до момента первого артудара немцев в 4.15? Могли. Но вряд ли это делали. Еще на суде над Лазаренко однозначно это все всплыло бы, и комдив не был бы осенью 42-го освобожден, и отправлен на фронт. Его б расстреляли бы в июле 41-го однозначно! И Попова, и его нш тоже. А Попов и Лукин вообще не были даже осуждены. Коробков уверял на следствии, что отправил какие-то, не понятно, о чем, шифровки в Брест в 1.30, но и их Попов с Лукиным не получали!

Исследователь Чекунов приводит такие слова самого Коробкова из его показаний на следствии: «В 1.30 22.6 я позвонил нач. штаба округа тов. Климовских и просил уточнить обстановку. Он сказал, что скоро получишь шифровку и все будет ясно, а пока неплохо будет если Лазаренко (т.е. 42 сд) без шума пусть начнет вытягиваться в свой район. Я ему задал вопрос – а не начать ли действовать по красному пакету? (т.е. по плану прикрытия границы). Он ответил, что этого делать не следует, получишь скоро приказ Наркома шифром и тогда будет все ясно. После этого я собрал штаб и дал шифром указания не только 42 сд, но и 28 ск, 6 сд и К-ру 49 сд». (форум сайта Милитера – https://militera.borda.ru/?1-3-0-00001621-000-80-0 , 2.03.2018г.) 

Как видите, Коробков на следствии уверял, что он уже в 1.30 разбудил свои дивизии, и тем более в Бресте, а если они спали дальше, то это виноваты комдивы Бреста. (Которые в июле также попали под суд (оставшийся в живых комдив Лазаренко как обвиняемый, и комкор Попов в качестве свидетеля по Павлову) с обвинением их в этом не выводе частей из Бреста, и гибели их дивизий. Лазаренко чуть не расстреляли, но в ходе следствия разобрались, заменили ему расстрел на срок, а весной 42-го отправили на фронт с понижение в звании и должности на ступень. В 44-м Лазаренко погиб и посмертно получил Героя Советского Союза. Попов же летом 44-го освобождал Брест командующим 70-й армии…)

Т.е. Коробков, как он уверял на следствии, доложив Павлову в 1.30, что он объявил уже тревогу в своей армии, действительно отправил и в Брест некие шифровки, но – командиры Бреста это опровергли! Ведь следователи могли допросить, и однозначно допросили, и связистов-шифровальщиков штаба Коробкова про это, и связистов-шифровальщиков Попова в 28-м ск!

2-е – нападение действительно произошло, первый обстрел артиллерией, но не в 4 часа, как писал Сандалов в ЖБД 4-й армии, и в мемуары «Пережитое» в том же 61-м, а в 4.15 по Москве и Бресту, или в 3.15 по Берлинскому времени! И в 3.20 (4.20), и первые солдаты вермахта поперли по мостам, и на лодках, в Брест!

 

Самый лучшее и полное исследование по Бресту написал еще в 2012 году Ростислав Алиев – «Штурм Брестской крепости». И он показывает, что – нападение, первые выстрелы начались по Бресту в 3.15 по Берлинскому времени, или в 4.15 по Московскому и местному. И переход границы пехотой немцев начался в 3.21 (4.21)! И тут Сандалов не соврал – в 4.20 и мог нш 42-й сд сообщить об артобстреле, и нападении немцев на Брест, в штаб армии! И затем время как 4.20 попало и в Сводку ГШ №1 от 10.00.

Алиев же, который лично выезжал в Брест работая на своей книгой, и лично исходил там все вдоль, и поперек, и показывает – штаб 28-го ск в Бресте и штаб 42-й сд находились, на ул. Леваневского и ул. К. Маркса, в пределах пары кварталов, буквально в сотнях метров от крепости! Штаб 28-го ск даже ближе к крепости, чем штаб 42-й сд. В этих же кварталах находился и штаб Брестского УРа! Который 20 июня также выехал на свой полевой КП за город, но сам комендант УРа Пузырев, похоже, остался в Бресте.

 

Это сегодня Брест современный и достаточно большой город, областной центр с числом жителей около 360 тысяч человек. А в 41-м это городок, по современным меркам, масштаба райцентра, с невысокой застройкой и с численностью населения дай бог тыщ 50. И размеры города были соответствующие, по площади, возле крепости. Да, и места расположения штабов 42-й сд и 28-го ск, и сегодня на том же месте, что и в 41-м были – не далеко от крепости. Так, что добежать от штабов ск и сд, и поднять по тревоге л/с, находящийся в крепости или в городе посыльными было бы не проблема – если бы Сандалов и Коробков реально получив приказ Павлов в 3.30, что тоже явно ложь, выполнили бы его, как писал потом Сандалов.

И Алиев же и показывает – ДО момента нападения в 3.15 (4.15), НИКТО личный состав дивизий и частей в Бресте НЕ БУДИЛ по тревоге! Будили их немецкие снаряды! И это – ФАКТ!

 

Сандалов уверят, что Коробков лично позвонил комкору Попову и комдиву Лазаренко в их штабы! ДО 3.45! За минимум ПОЛЧАСА до первых немецких снарядов! И Попов с Лукиным это опровергают! Дело Лазаренко нам не доступно, но однозначно и он показал, что никаких звонков он не получал из штаба 4-й армии на тревогу до нападения! Иначе б от стенки он не ушел бы точно.

Что должен были сделать тот и другой, получив такой приказ от командарма в 3.40 примерно?! Правильно – тут же немедля звонить в казармы крепости и поднимать срочно по тревоге бойцов! И если связь и порезали проклятые диверсанты, то нарочными, посыльными по штабу корпуса и дивизии сообщить про этот приказ в крепость! Там бежать буквально несколько минут бойцу было бы! Т.е. минимум за 25 минут до нападения тревога разбудила бы солдат Бреста и крепости, и те хотя бы не в исподнем выскакивали бы из окон казарм, и к тому же, и с оружием в руках встретили бы немцев.

Но – личный состав в крепости СПАЛ до 4.15! Что это значит? Правильно – или Попов, с Лукиным, и Лазаренко участники некоего заговора, и предатели, или – ВРЕТ Сандалов, и Коробков не звонил в Брест в те часы и минуты, что указал Коробков! И мы знаем, что Попов даже не пошел под суд, и в 44-м освобождал БРЕСТ. А Лазаренко сначала был приговорен к расстрелу, с обвинением в «растерянности», «бездействии», в «самовольном убытии в штаб» и том, что «бросил» вверенные ему войска. Но затем с ним разобрались, и осенью 42-го он уже был на фронте, и погиб Героем Советского Союза в 44-м…

 

Интересная деталь – если Павлов и его непосредственные подчиненные были осуждены и расстреливались тут же в конце июля, когда начальником над особыми отделами был Тимошенко, то такие как Лазаренко, или кленовы – судились в сентябре 41-го, или даже в феврале 42-го. Т.е. дела этих командиров вели следователи уже Берии и часть осужденных получали вместо расстрела сроки осуждения, и вскоре они отправлялись на фронт…

А вот что по той несчастной связи еще писал Покровскому комкор Попов – только: «В момент нападения в городе Брест-Литовск сразу же прекратили работу электрическая и телефонная связь, [и] так как полевой связи штакор с дивизиями не имел, то и управление было нарушено. Связь поддерживалась путем посылок на автомашинах офицеров.»! (т. 1, с. 391)

 

Причем, Сандалов о звонке Павлова Коробкову в районе 4 часов и про «Кобрин» 41» ничего не стал писать почему-то. И про то, что Коробков все же сподобился позвонить каким-то образом в 6-ю сд, непосредственно в КРЕПОСТИ г. Бреста квартировавшейся, Сандалов тоже запамятовал тут написать. Видимо в это время он выходил из кабинета Коробкова по важным делам…

Вот, что отвечал про эти часы в Бресте нш 6-й сд А.М. Игнатов Покровскому:

«4. До начала нападения немецко-фашистских войск о каких-либо распоряжениях штаба корпуса или армии о приведении частей дивизии в боевую готовность я не слышал, и в частях дивизии ничего не делалось в этом смысле.

После нападения немцев примерно в 4 ч. 30 м. 22.6.41 по телефону было дано командующим 4-й армией указание «действовать по красному пакету» — т.е. занять положение по боевой тревоге. Соответствующие распоряжения частям командование дивизии дало еще раньше, с началом военных действий немецких войск.

5. …» («Пишу исключительно по памяти…», т.1., с. 400)

Получается, что или и начштаба 6-й сд предатель, с комдивом своим, или – ВРЕТ Сандалов, и Коробков действительно не донес до Бреста приказа на боевую тревогу в 3.30-3.45…

 

А может Сандалов с Коробковым как-то оповестили хотя бы штабы 49-й и 75-й сд, что не подчинялись штабу 28-го ск в Бресте, а подчинялись напрямую им?

Глянем, что писал Покровскому нш 49-й сд, действительно напрямую подчинявшейся штабу 4-й армии, Коробкову, С.И. Гуров: «Распоряжения о приведении в боевую готовность частей ни от кого получено не было.» (т. 1, с. 408) 

 

Сандалова мы уже поймали, на его вранье – в сравнении двух его книг, в один год написанных. Вроде бы врет по мелочам, при написании двух книг в одно время, параллельно – одна ДСП, для военных академий, а другая для простых читателей, но зачем-то путается в «минутах». Но – и мелочи важны… в них черти прячутся всегда. А тут он соврал уже по-крупному. Под очень даже расстрельную статью УК РСФСР подпадают уже эти действия Коробкова и Сандалова, получивших пусть и в 3.30, а не в 2.30, приказ Павлова на «пакет». И никакая реабилитация им не светила бы, если бы следователи затронули вопрос про приказ на «пакет» от Павлова в 3 часа ночи, за час до нападения – кому и какие приказы отдали Коробков с Сандаловым, получив от Павлова приказ на вывод войск из Бреста ДО нападения. Но последующие деяния Коробкова явно затмили его преступление в те часы, в его Деле это следователи видимо не сообразили отразить, а Сандалов, видимо, и спрятался за спиной старшего начальника…

 

Сандалов писал, что Коробков получил задачу от Павлова в 3.30 оповестить про пакет и 14-й мк, штаб которого находился в Кобрине, там же, где был и штаб 4-й армии. И чуть позже мы к этому вернемся. Но перед этим немного отвлечемся…

Глянем как Сандалов запрещал своим подчиненным в дивизиях 4-й армии ознакамливаться с новыми Планами прикрытия в мае. И у Сандалова же, и можно найти один интересный, и важный момент…

Сандалов в книге «Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны» пишет про План прикрытия ЗапОВО и времени сочинения ПП 4-й армии: «В апреле 1941 года командование 4-й армии получило из штаба Западного особого военного округа директиву, согласно которой надлежало разработать план прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск на брестском направлении.»

Сандалов в работе, имевшей гриф ДСП вообще-то тут открыто врать, не мог! Прошло всего 20 лет, Сандалов был нач. штаба 4 армии не пару недель, а все же с августа 40-го. Причем, до этого он год был начоперотдела штаба ЗапОВО! Т.е. Сандалов профессиональный штабист и ошибиться с ПП, когда они писались в Минске и Кобрине – НЕ МОГ! Тем более приводя выдержки из ПП своей армии так подробно – т.е. он явно с документами работал, работая над книгой! А там даты вполне стоят. Да, и смыла ему врать про этот ПП не было.

И показав АПРЕЛЬ, а не май отработки нового ПП, Сандалов помогает разобраться с одним интересным моментом – почему многие командиры, и уровня Пуркаева, отвечая Покровскому про майские Планы прикрытия и обороны показывают, что они начали работать над майскими ПП уже в АПРЕЛЕ!

 

Дело в том, что, и это давно известный факт, Минск получил директиву ГШ на разработку ПП округа в начале МАЯ! С указанием отправить ПП на утверждение в НКО и ГШ – к 20 МАЯ! И Павлов 14-го мая и отправил в армии округа свои директивы – на разработку там уже их ПП! И если судить только по известным на сегодня документам, то ДО этого в западных округах никаких ПП просто и не писали еще.

«ДИРЕКТИВА НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР И НАЧАЛЬНИКА ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПОВО

№ 503859/сс/ов [не позднее 20 мая 1941 г.]

Сов. Секретно

Особой важности

Экземпляр № 2

Карта 1:1 000000.

С целью прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа, к 20 мая 1941 г. лично Вам, с начальником штаба и начальником оперативного отдела штаба округа, разработать:

а) детальный план обороны государственной границы от Канчиамиестис до оз. Свитез (иск.)…»

Дата у этой директивы ГШ Павлову не «не позднее 20 мая 1941 г.», как показано в сборнике «1941. Документы» в 1989 году, а пораньше будет. И это сегодня всем, кто хочет знать тему, известный факт. Попробуем разобраться, не имея опубликованных сканов данных директив, пока…

 

Исследователь, подполковник запаса Ю. Веремеев лет 25 назад еще давал даты этих Планов прикрытия, с реквизитами хранения данных документов в ЦАМО:

ПП ЛенВО «составлен после 14 мая 1941 года, т.к. в самом начале указано, что основанием для составления является директива НКО от 14.5.41.:

ЗАПИСКА ПО ПРИКРЫТИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ГРАНИЦЫ НА ТЕРРИТОРИИ ЛЕНИНГРАДСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

С целью обеспечения отмобилизования, окончательного развертывания войск ЛВО на основании директивы народного комиссара обороны СССР за № 503913/ов/сс от 14.5.41г. разработан план прикрытия границ ЛВО.»

ПП ПрибОВО – «последний предвоенный план боевых действий Прибалтийского Особого военного округа на случай нападения Германии (2 июня 1941г.) и директива Наркома Обороны на разработку этого плана (14 мая 1941г.)»

Директива НКО на новый ПП для ПрибОВО имеет № 503920/сс/ов от 14 мая 1941г.

Директива НКО на ПП для ЗапОВО имеет номер № 503859/сс/ов и имеет дату – «от 14 мая 1941 г.»:

«С целью прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа к 20 мая 1941 г. лично Вам, начальнику штаба и начальнику оперативного отдела штаба округа разработать:

а) детальный план обороны государственной границы…»

Для КОВО Веремеев показывает: «план действий Киевского Особого военного округа на случай войны с Германией … не датирован, но листы, на которых он отпечатан датированы секретным делопроизводством штаба округа 2 июня 41г. Следовательно, сам план генерал-лейтенант Пуркаев печатал лично после 2 июня.»

По ОдВО – «план боевых действий Одесского округа датирован 20 июня 41 года, т.е. за два дня до войны. Визы наркома обороны на этом плане нет. 

«ЗАПИСКА по плану действий войск Одесского военного округа по прикрытию госграницы согласно директиве народного комиссара обороны № 503874 от 6 мая 1941г. …»

 

Обратите внимание на номера директив Генштаба на новые ПП и даты их написания округам, которые показал Ю. Веремеев. Расставим их по возрастающему номеру:

ЗапОВО № 503859 от 14 мая 1941г.

ОдВО № 503874 от 6 мая 1941г.

ЛенВО – № 503913 от 14.5.41г.

ПрибОВО – № 503920 от 14 мая 1941г.

По КОВО директивы ГШ на новые ПП у Веремеев, который много лет «жил» в ЦАМО – нет. 

Данные документы выложены на сайте  https://army.armor.photos/hist

Веремеев указал, что в Минск директива ГШ пришла 14 мая, но он явно тут ошибся – номер у нее идет перед номером для ОдВО и там, для ОдВО, дата – 6 мая. Т.е. в Минск директива ГШ на новые ПП пришла явно раньше 14 мая.

 

А вот, что по этим директивам в свое время показал С. Чекунов:

«ЗапОВО — директива на разработку № 503859сс/ов от 05.05.1941 г. — ПП отправлен из округа 11.06.1941 № 0021102 [в ГШ на утверждение]

КОВО — директива на разработку № 503862сс/ов от 05.05.1941 г. — ПП отправлен из округа 19.06.1941 № А1-00249 [в ГШ на утверждение]

ПрибОВО — директива на разработку № 503920сс/ов от 14.05.1941 г. — ПП поступил в ГШ 12.06.1941 вх. № 3878

ЛВО — директива на разработку № 503913ов/сс от 14.05.1941 г. — ПП поступил в ГШ 10.06.1941 вх. № 3816

На сегодняшний день эти планы прикрытия западных округов хранятся в фонде ГШ — значит, „дошли”. Только вот когда, неизвестно. В КОВО, как и в ОдВО, наверное, уже после начала войны…».

 

 Веремеев показал, что ПП ОдВО датирован 20 июня, и маршал М.В. Захаров, начштаба ОдВО в свое работе имевшей гриф «секретно» «Накануне великих испытаний» в 1969 году также писал, что свой ПП он отправил в ГШ аж 20 июня! Баграмян в мемуарах написал, что 19-го июня, получив директиву ГШ на вывод штаба округа на полевой КП к 22 июня, Пуркаев приказал ему отправить ПП КОВО в ГШ «не позднее 21 июня», и далее он писал, что «В субботу мы закончили отправку всех срочных документов в Москву». Но скорее всего он 21-го отправил в ГШ какие-то другие документы, а ПП отправил все же 19-го…

(Чекунов С.Л. — «Сергей ст.», исследователь архивов, показал это много лет назад на форуме «Милитера», и разбор этих номеров, и дат проводился в книге «Адвокаты Гитлера» еще в 2011 году, но тут стоит к ним вернуться еще раз окончательно. И заодно это поможет понять почему Павлов страдал косноязычием в те часы, отдавая команду «действовать по-боевому», вместо отдачи нормального военного приказа – «Приступить к выполнению ПП 1941 года». Или почему тот же Захаров, подробно описывая свои действия тех суток, даже не упомянул про команду на «пакет» от 2.30, и что в его округе-армии это делали – действовали по Плану прикрытия с 2 часов - о чем есть упоминания в  ЖБД по его армии…)

 

Т.е. директивы ГШ на отработку округами новых ПП были от 5-6-го и 14-го мая! Чекунов по ОдВО не показал, но по Веремееву она от 6 мая и имеет № 503874сс/ов. Сразу после КОВО идет ее номер. И таким образом мы видим, что ЗапОВО, КОВО и ОдВО получили их 5-6 мая, а ПрибОВО и ЛенВО – 14-го:

ЗапОВО     – директива № 503859сс/ов от 05.05.1941 г.

КОВО        – директива № 503862сс/ов от 05.05.1941 г.

ОдВО         – директива № 503874сс/ов от 06.05.1941 г.

ЛВО           – директива № 503913сс/ов от 14.05.1941 г.

ПрибОВО  – директива № 503920сс/ов от 14.05.1941 г.

Видимо директиву для ОдВО по времени просто не успели 5-м же мая подписать, до полуночи – и поэтому она 6-м числом и датирована… Но это не важно уже.

Т.е. официально Павлов получил директиву ГШ на отработку новых ПП 5 мая. 14-го Павлов в ту же 3-ю армию оправляет свою директиву. И естественно, точно такую же он отправил во все свои армии, и в Кобрин Сандалову с Коробковым тоже. Возможно, и раньше, чем в 3-ю, но не ранее 5 мая точно. Ведь эти директивы для армий очень пространные и приличные, по объему текста, и информации в них…

«ДИРЕКТИВА ВОЕННОГО СОВЕТА ЗАНОВО КОМАНДУЮЩЕМУ 3 АРМИЕЙ

№ 002140/сс/ов

14 мая 1941 г.

Совершенно секретно

Особой важности

Экз. № 2

1. На основании директивы народного комиссара обороны СССР за № 503859/сс/ов и происшедшей передислокации частей, к 20 мая 1941 года разработайте новый план прикрытия государственной границы участка: оз.Кавишки,…» (1941 год. — М.: МФ «Демократия», 1998. Раздел Документы за май 1941 г.)

 

Если бы директива ГШ № 503859/сс/ов пришла в Минск в апреле, то и Павлов бы дал письменный приказ на ее основании армиям округа сочинять свои ПП не спустя МЕСЯЦ точно. А Павлов и в 10-ю армию точно такой же приказ на отработку ПП отдал также 14 мая – директиву «Военного совета Западного особого военного округа на разработку плана прикрытия 10-й армии № 002141/сс/ов от 14.05.1941 г. (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 243. Л.л. 55-73).» («Пишу исключительно по памяти…», т.1, с. 454. Примечание от С.Чекунова.)

Обратите внимание – номер директивы Павлова в 3-ю армию, со штабом в Гродно, от 14 мая имеет № 002140, а в 10-ю, что идет южнее, в Белосток, также от 14 мая – № 002141. Т.е. следующий номер, в 4-ю, в Кобрин будет – № 002142. И он также был скорее всего от 14 мая.

 

К 20 мая ПП округа был готов вполне! И отправлен в Генштаб на утверждение. И пусть не к 20 мая, а позже, в июне ушли ПП в Москву – не важно – но не в апреле же это все было в любом случае, в «бумажном» виде? Хотя очень может быть, что если Генштаб задачи и ставил округам уже в середине апреля на эти ПП, то к началу мая некие наработки по ПП в округах уже и были…

Сандалов уверяет, что они от Павлова получили директиву не в мае, а в апреле – на сочинение ПП их армии – «В апреле 1941 года командование 4-й армии получило из штаба Западного особого военного округа директиву, согласно которой надлежало разработать план прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск на брестском направлении»!

В чем тут дело – врет, или не врет тут Сандалов? Который уже отметился своим лукавством в своих мемуарах по полной…

А теперь давайте глянем, что по этому же поводу писал начальник Оперотдела КОВО на 22 июня маршал И.Х. Баграмян в его мемуарах. Возьмем не его мемуары «Так начиналась война» от 1971 года, а немного более ранние высказывания, от 1967 года, опубликованные в ВИЖ №1, 1967 г. стр. 60 – «Записки начальника оперативного отдела», и цитируемые Жуковым в его «ВиР»:

«Едва мы успели проводить своего командующего на XVIII партийную конференцию, как из Генерального штаба последовало распоряжение: начальнику штаба округа с группой генералов и офицеров, принимавших участие в разработке плана прикрытия государственной границы, срочно прибыть в Москву...

В Москве все наконец прояснилось: все мы должны были принять участие в рассмотрении мероприятий оперативного порядка для округа.

...Наша работа продолжалась, как вдруг нам приказали немедленно возвратиться в Киев для выполнения своих непосредственных должностных обязанностей. Здесь прежде всего пришлось заняться рассмотрением армейских планов прикрытия государственной границы, разработанных штабами армий на основе указаний командования округа. К большому нашему удовольствию, армейские планы не потребовали серьезной доработки. В них пришлось внести лишь незначительные коррективы.»

 

XVIII всесоюзная конференция Всесоюзной коммунистической партии – проходила в Москве с 15 февраля по 20 февраля 1941 года.

В мемуарах через 4 года Баграмян покажет, что Кирпанос в январе приехав в Киев на должность командующего КОВО ставил задачи нш Пуркаеву и начоперу Баграмяну по сочинению ПП округа, не имея на это никаких указаний, в письменном виде, из Генштаба. И требовал выставить на границе минимум сил округа, а основные – иметь под рукой на случай нашего удара-наступления по первой же команде ГШ и НКО. Тут же Баграмян показал, что сразу после 10 февраля нш Пуркаева и Баграмяна вызвали в Москву как раз по новым ПП.

Напомню – нач Генштаба с 1 февраля стал Жуков, и эти ПП предусматривали держать на всей непосредственно границе не более 42-х сд. А остальные, основные силы округов готовить к своему удару-наступлению. То ли превентивному, то ли ответному. И те задачи, что ставил Кирпанос начштабу и начоперотдела КОВО в январе, Москва, Генштаб, через месяц, подтвердил то, что Кирпанос устно указывал сочинять в ПП КОВО в начале января. И Оперотделу во главе с Баграмяном, что уже начали работать над ПП в январе, не пришлось вносить в ПП в середине февраля ничего особо нового – эти новые «планы не потребовали серьезной доработки» и «в них пришлось внести лишь незначительные коррективы». И писались эти ПП под т.н. «Соображения… от 11 марта», работа над которыми, как показывал Чекунов, началась именно в феврале уже.

И далее Баграмян пишет:

«Однако уже вскоре — сразу же после начала оккупации фашистами Югославии — Генеральный штаб дал указание внести в план прикрытия государственной границы ряд существенных поправок. Командованию округа было приказано значительно увеличить состав войск, выделяемых на непосредственное прикрытие государственной границы...»

 

Вторжение немцев в Югославию началось 6-го апреля, а оккупация Югославии началась после 17-го апреля. Т.е. Генштаб в середине апреля, через пару месяцев, дал некие указания по внесению в ПП округов «ряд существенных поправок», которые требовали от Кирпаносов-Павловых «значительно увеличить состав войск, выделяемых на непосредственное прикрытие государственной границы»! Как мы знаем сегодня – требовалось увеличить количество сд на границе в 1-м эшелоне, по всей границе, с 42-х до 56-ти! И это решение на увеличение сил на границе принято было в АПРЕЛЕ уже! И вряд ли Генштаб в лице Жукова САМ додумался пойти на это серьезное усиление обороны границы!

Глянем, что происходило в те дни в Москве…

13 апреля в Москве подписывается Договор о Нейтралитете ССРР и Японии. Жуков, мечтавший о превентивном ударе по Германии, тут же начинает сочинять с Василевским свой План превентивного удара. Ведь теперь мы можем бить и первыми по немцам, и Япония, связанная с Берлином Берлинским Пактом от 27 сентября 40-го, якобы уже не вмешается! И представить этот План он мог Сталину не ранее 25-29 апреля. Но и не сильно позднее – судя по журналам посещения Сталина. И количество сд на границе вполне Жукову подходило для этого замысла именно по старым ПП, от января-февраля 41-го – минимум сил на границе, а все остальные, главные силы у него под рукой, для нанесения своего удара на Люблины и Сувалки!

Но тогда получается, что уже в районе 14-15-17-го апреля Сталин ставит НКО и ГШ задачи по изменению ПП с их 42-мя сд на границе, на ПП, где количество дивизий 1-го эшелона должно стать – 56! И в это же время Жуков, параллельно, продолжает сочинять с Василевским и свой план превентивного удара! Который он попытался представить Сталину числа 29-го, и также он подготовил и свои директивы на развертывание округов под этот план, и они точно от конца апреля же.

Сталин говорит Жукову, что отправит его к прокурору, и после этого в округа и уходят директивы ГШ на новые Планы прикрытия и обороны от 5-6 и 14 мая окончательно! Но были ли директивы на новые ПП ДО 5-6 мая из ГШ округам?

 

Баграмян: «Генерал Кирпонос был огорчен явным, по его мнению, ослаблением резервной группировки своих войск и назначением в “пассивную оборону” значительно больших сил, чем он считал нужным. Но приказ есть приказ: 18 апреля мы отдали армиям соответствующие распоряжения о внесении в план этих изменений...».

Т.е. новые майские ПП, по директивам Генштаба на их отработку от 5-6 и 14 мая, начали сочинять-разрабатывать в округах не в мае, а уже в апреле 41-го. И делать это начали видимо по именно приказам ГШ о внесении «в план прикрытия государственной границы ряд существенных поправок». Поправки эти «значительно увеличивали состав войск» в 1-м эшелоне на границе и это должны были быть именно письменные директивы Генштаба! А спустя пару-тройку недель – 5-6 и 14 мая – в округа ушли окончательные директивы ГШ на новые Планы прикрытия и обороны, где уже более подробно расписывалось-устанавливалось округам куда, и какие силы им выставлять.

Как это было в январе уже. Когда Кирпанос в январе устно ставил задачи на ПП Пуркаеву, а письменные директивы на эти ПП поступили ГШ только в середине февраля! А то и в марте ГШ отправлял округам директивы на первые ПП, и тот же С.Чекунов показал в своем двухтомнике «Пишу исключительного по  памяти…» в 2017 году, опровергая слова командарма Собенникова, что тот прибыв в марте на 8-ю армию ПрибОВО в глаза не видел никаких Планов обороны – «в это время ни в Генеральное Штабе, ни по прибытии в г.Ригу в Штаб Прибалтийского Военного Округа не был информирован о “Плане обороны Государственной границы 1941 года”» – что по тому же ПрибОВО, уже в марте шла работа над ПП округа и армий ПрибОВО – «в фонде полевого управления 8-й армии (РГВА, ф. 32578, оп. 3) имеется несколько дел с материалами “Плана обороны государственной границы 1941 года” 8-й армии, например дело № 25 “Указания и планы штаба и соединений армии, доклады Военного Совета и штаба армии по обеспечению прикрытия госграницы”.» (т. 1, с. 260)

 

Баграмян дальше показал: «Снова были вызваны в штаб округа начальники штабов армий вместе с участниками разработки планов. Все закрутилось сначала. Большая трудность, затягивавшая работу, заключалась в том, что разрабатывавшие планы генералы и офицеры должны были все от первой до последней бумажки исполнять собственноручно...

До 10 мая переделка планов должна была завершиться. К счастью, это были последние серьезные дополнения, иначе планы так и остались бы незаконченными к началу вторжения фашистских полчищ.»

 

Известно, что директивы ГШ на разработку в КОВО нового Плана прикрытия с увеличением количества дивизий на границе, что так расстроило Кирпаноса, пришли в Киев не ранее 5 мая. И сроки отправки ПП КОВО были установлены Генштабом не к 10 мая, а к 1 июня! И оказывается, новые ПП начали отрабатывать уже в апреле, и делалось это также по указаниям ГШ! Поэтому в КОВО разработку нового ПП закончили к 10 мая, и в остальных округах также вполне закончили свои ПП к середине–концу мая!

Но, если в КОВО (и в ОдВО) работа над ними шла по-настоящему, то в ПрибОВО и в ЗапОВО с этим творилась профанация, и явный саботаж…

 

Вот, что про эту профанацию писал Покровскому начштаба 10-й армии генерал П.И. Ляпин:

«План обороны госграницы 1941 года мы делали и переделывали с января до самого начала войны, да так и не закончили. Изменения к первой директиве по составлению плана за это время поступали три раза, и все три раза приходилось переделывать заново.»

Обратите внимание – даже не две было директивы ГШ на сочинение новых ПП с января по май 41-го, а три! Первый раз похоже это делалось в январе-феврале, затем в середине апреля, и затем 5-6 мая Павловы получили последние, и подробные директивы ГШ на отработку Планов прикрытия. А ляпины свои директивы от Павлова на эти ПП получили 14-го мая…

 

«Последнее изменение оперативной директивы было получено лично мною в Минске 14 мая, в которой было приказано к 20 мая закончить разработку плана и представить на утверждение Командующему Округом³⁴  (³⁴ Речь идет о директиве Военного совета Западного особого военного округа на разработку плана прикрытия 10-й армии № 002141/сс/ов от 14.05.1941 г. (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 243. Л.л. 55-73). – С. Чекунов)

18 мая в Минск зам. начальника оперативного отдела штаба армии майором Сидоренко было доставлено решение командарма на карте, которое должен был утвердить Командующий войсками округа. Майор Сидоренко вернулся вечером 19 мая и доложил, что генерал-майор Семенов — начальник оперативного отдела штаба округа — передал: «в основном утверждено, продолжайте разработку». Никакого письменного документа об утверждении плана майор Сидоренко не привез.

… 20 мая вечером я донес начальнику штаба округа: «план готов, требуется утверждение командующего войсками округа для того, чтобы приступить к разработке исполнительных документов, ждем вашего вызова для доклада». Этого вызова я так и не дождался до начала войны. Наш план обороны государственной границы, следовательно, так и не увидел на себе визы утверждения Военного Совета БОВО.» («Пишу исключительно по памяти…», т.1., с. 454)

 

Тут надо помнить, что новые ПП, и тем более в ЗапОВО, существенно отличались от ПП, что округа начали сочинять в январе-феврале под замысел ГШ-Жукова на случай войны! В ЗапОВО вместо 10-ти сд на границу надо было выставлять уже 16-ть стр. дивизий! И Ляпин и показывал, что до апреля-мая в его армии в полосе до 150 км оборону на границе должны были держать аж ТРИ сд! Что никакого отношения к обороне не имеет в принципе!

«С получением в январе 1941 года директивы по обороне государственной границы ²⁸ (²⁸ Речь идет о директиве Военного совета Западного особого военного округа № 4037/ов от 31.12.1940 о внесении изменений в план прикрытия в связи с происшедшей передислокацией и созданием новых формирований по организационным мероприятиям (ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 232. Л.л. 71-83).), командарм принял вначале оперативное решение по расположению сил и средств для выполнения общей задачи армии …

… участок обороны госграницы 10 армии, в 145 км протяжением, занимался для обороны по переднему краю только тремя дивизиями, следовательно на каждую дивизию приходилось около 50 км. Эта была уже оборона не на широком, а на растянутом фронте, причем на местности совершенно доступной для действий всех родов войск противника в любом направлении.

Существенных частных резервов для командиров дивизий и корпусов создать при этой обстановке было невозможно, а общий резерв командарм без разрешения свыше использовать не мог. Поэтому моя система обороны госграницы 10 армии была весьма жидкой и неустойчивой, без конкретных возможностей для маневра из глубины и в глубине.» (т. 1, с. 449)

 

Возможно, Ляпин даже при написании своего ответа не понимал, какой был замысел в ГШ на такую «оборону» границы, но тот же Баграмян вполне этот замысел описал – быть готовыми к нанесению своего удара! И для этого на границе и следует иметь минимум сил! И никаких резервов у командующего армией, чтоб выделить в помощь своим же приграничным сд у него не было. Точнее, он не мог без разрешения Кирпаноса, и даже без Генштаба, это сделать! Ведь если План прикрытия будет утвержден в НКО и ГШ, то внести в него изменения, БЕЗ разрешения НКО и ГШ будет невозможно. И как не хотелось бы каким-нибудь исаевым фантазировать, что можно было бы отправить к границе еще какие-то силы из 2-го эшелона армий ДО начала войны, из их районов сосредоточения, находящихся от 100 до 200 км от границы, и тем более армии РГК, просто потому, что им так хочется, это, увы, в армии невозможно делать по чьим-то хотелкам. И когда Жукова сел на Генштаб, то он и начал, с Василевским, сочинять в феврале уже свои «Соображения от 11 марта»! Где жидкие цепочки сил 1-го эшелона якобы удержат немцев с их ТГ!

А когда Сталин похерил эти «Соображения…» – после доклада Голикова о ТРЕХ группах армий немцев, ДВЕ из которых ударят по Прибалтике и Белоруссии – то в середине АПРЕЛЯ Сталин, который держал на контроле работу ГШ над предвоенными планами, и поставил задачи Тимошенко и Жукову переработать ПП округов (и общий План развертывания) – чтоб на границе было не 42, а 56 дивизий в 1-м эшелоне! И упор по увеличению количества сд на границе коснулся в первую очередь ПрибОВО и ЗапОВО, где вместо 19-ти сд надо было выставлять 28 стр. дивизий! И по ответами командиров Покровскому именно про ЭТИ новые Планы обороны от апреля-мая на вопрос №1 и видно – шла профанация и саботаж Павловыми тех планов!

Но – есть кто-то, кто считает, что Павлов самовольно херил отработку тех оборонительных ПП?! Как говорится – да ну на… Делать это он мог только получая некие советы на это из Москвы – от Тимошенко или Жукова. И тот же С.Чекунов и показывал в свое время, что именно ТИМОШЕНКО и дал округам указания в начале июня – новые и окончательные ПП на утверждение в ГШ присылать не к 1 июня, а после 10-15-го…  

 

Кстати, тот же Чекунов как-то подтверждал, что в те дни чаще всего было и так – сначала шли устные указания из ГШ округам, а письменные приходили спустя какое-то время. Таким образом ускорялось время на исполнение тех указаний ГШ округами. Им давали возможность больше времени использовать на исполнение. Но в данном случае ГШ давал два раза директивы округам на новые ПП – в середине апреля и в начале мая.

Т.е. получается Сандалов, нш 4-й армии, не врал с этими ПП. Он, как и Пуркаев с Баграмяном в КОВО от Кирпаноса, получал в ЗапОВО указания от Павлова на сочинение нового ПП уже в апреле! Причем, в письменном виде – директивой. Т.е. Павлов точно получал в апреле же на эти ПП директивы из ГШ письменно, и ставил задачи своим командармам на новые ПП в эти дни он своими директивами, также письменно. Что и подтвердил тот же Ляпин, нш 10-й армии…

 

А теперь давайте глянем, что по ЭТОМУ поводу – КАК там Сандалов доводил до подчиненных ему комдивов и начштабов дивизий 4-й армии про те ПП, писали Покровскому эти командиры…

Для отработки ПП «Примерно в марте-апреле 1941 года были вызваны в город Кобрин, в штаб 4 Армии: командиры, начальники штабов, начальники оперативных отделений и начальники связи дивизий, командир и начальник штаба 14 т.к. и другие ответственные офицеры штаба корпуса.»

Однако…

«Было категорически запрещено ознакамливать с содержанием разработанных документов кого бы то ни было, в том числе командиров полков и дивизионных частей. Эти указания нам были переданы командиром корпуса или другим лицом, точно не помню.

В перерыве занятий я уговорил командира 22 т.д. генерала Пуганова пойти к начальнику штаба Армии и доложить ему, что с районом сосредоточения необходимо ознакомить командиров полков и отдельных частей, иначе мы поставим части под удар. Командир дивизии согласился со мной, но когда мы вошли в кабинет к начальнику штаба 4 Армии, полковнику САНДАЛОВУ, генерал ПУГАНОВ не стал докладывать. Докладывал свои соображения и доводы я — генерал ПУГАНОВ своего мнения не высказал.

Полковник САНДАЛОВ подтвердил, что содержание разработанных документов и места сосредоточения частей по боевой тревоге командирам полков и частей не объявлять. На мое замечание, что машинистки будут знать больше, чем старшие офицеры, он еще раз весьма спокойно подтвердил — «им положено, а командирам полков не положено».

Выйдя из кабинета полковника САНДАЛОВА, я стал «доказывать» командиру дивизии, что мы все-таки обязаны ознакомить командиров частей с районом сосредоточения и маршрутами, не говоря им ничего о разработанных документах. Я предложил генералу ПУГАНОВУ вариант: проводим в каждом полку командно-штабное учение, ведем по маршруту в район сосредоточения, как предусмотрено разработанными документами, и когда заканчивается учение, после разбора говорим, доверительно, только командиру и начальнику штаба полка — запомните маршрут и район сосредоточения, а место Вашего штаба (КП и НП) обозначьте каким-нибудь знаком, вбейте колышки, положите камень и т.п. Командир дивизии со мной согласился, и мы действительно провели командно-штабные учения с полковыми штабами в районе сосредоточения 22 т.д.» (Из ответа нш 22-й тд, 14-го мк ЗапОВО А.С. Кислицына Покровскому. «Пишу исключительно по памяти…», т.1., с. 429)

 

А вот Ляпин, в 10-й армии, очень даже довел до полков включительно задачи на оборону, и дал им и схемы участков обороны на границе! Новые ПП в ЗапОВО требовалось закончить к 20 мая, но ляпиным на это возможности Павлов тупо не давал…

«С 21 по 25 мая включительно зам. командующего войсками округа генерал-лейтенант Болдин проводил у нас армейскую тыловую поездку с привлечением штабов корпусов.

С 28 по 31 мая штаб армии проводил методические сборы высшего и старшего комсостава всей армии в районе Замбров.

Следовательно в течение последней декады мая месяца никто не мог взяться за отработку исполнительных документов по плану обороны госграницы.»

Однако…

«26 мая было созвано совещание командиров корпусов, командиров дивизий и комендантов УР, на котором давались указания по строительству укреплений в предполье. Ставя задачу на оборонительные работы, мы вручили каждому командиру дивизии схему на карте 50000 с отработанной обороной, до батальонного района включительно. Одновременно с этим, командарм указал каждому в отдельности, что: «вот по этой схеме ваша дивизия и должна занять оборону на случай начала военных действий».

Таким образом, к концу мая 1941 года командиры дивизий 10 армии на случай возникновения войны имели» ВСЕ необходимые «документы по обороне государственной границы:

а) план поднятия войск по тревоге и порядка сосредоточения их в районы сбора;

б) план боевого и материального обеспечения войск;

в) схему обороны госграницы на каждую дивизию с указанием задач до батальона включительно;

г) схему связи армии с корпусами и дивизиями.» (Ляпин, т.1, с. 455)

 

Из-за того, что ПП армии не были утверждены в штабе ЗапОВО – потому что ПП округа до 22 июня так и не вернулся в Минск из Москвы, утвержденным в ГШ и НКО – то и в дивизиях не было «красных» пакетов! Однако…

«Наличие выше приведенных документов вполне обеспечивало как сбор войск по тревоге и вывод их на рубеж обороны, так и занятия ими этого рубежа в соответствии с решением командарма 10. Поэтому формальная сторона обороны госграницы нас перестала беспокоить. Мы были уверены, что командиры дивизий, получившие лично от начальника штаба армии подробные указания о выходе из районов сосредоточения на рубеж обороны и, имея на руках утвержденную командармом схему обороны, — задачу, поставленную им — выполнят.» (Ляпин, т.1, с. 456)

 

Ну, и про то, как и что в 22-ю танковую дивизию 14-го мехкорпуса, которая «расквартировывалась в Южном городке, только АП дислоцировался в отдельных бараках в 1 км от Южного городка», Коробков с Сандаловым, получив приказ Павлова на «бесшумное» вскрытие «красного» пакета, все же сообщили в 3.30 утра 22-го июня на самом деле, показал Кислицын…

«5. В день начала войны, т.е. 22 июня 1941 года, примерно в 3 часа 30 минут ночи мне позвонил командир дивизии генерал-майор ПУГАНОВ В.П. и сказал, чтобы я быстро прибыл в штаб дивизии. В кабинете командира дивизии я увидел начальника штаба 14 т. корпуса подполковника ТУТАРИНОВА Ивана Васильевича, с которым в ходе формирования дивизии мне приходилось нередко встречаться. ПУГАНОВ мне и говорит, что приказано дивизию привести в боевую готовность к рассвету, но не объявляя тревоги.

Я обратился к ТУТАРИНОВУ и говорю ему: Иван Васильевич! Как же можно поднять дивизию без тревоги, ведь это не батальон, а время до рассвета полчаса? Тутаринов подтвердил мне, что командующий Армией не разрешает поднимать дивизию по тревоге, чтобы не побеспокоить соседей. Тогда я тут же в кабинете комдива начал звонить на квартиры командирам полков и приказывал им бежать в штаб дивизии за получением указаний комдива.

Я успел вызвать командиров танковых и мото-стрелковых полков.» (т.1, с. 430)

 

Обратите внимание на время, когда Кислицыну позвонил его комдив – в 3.30. В штабе кроме комдива, Кислицына ждал и нш 14-го мк Тутаринов. Дело в том, что штаб 14-го мк находился в Кобрине, где и штаб 4-й армии. Но комкор и его начштаба к 21 июни были в Бресте – в расположении 22-й тд, устроив в ней внеплановый строевой смотр. Несмотря на то, что один из танковых полков только что вернулся с полевых занятий.

Вечером же 21 июня 1941 года комкор с командиром 22-й дивизии и его заместителем (Кислицын про это не упомянул) выехали на артиллерийский полигон южнее расположения танкистов. На 22 июня 1941 года на полигоне планировалось проведение учений подразделений и корпусной артиллерии 28-го стрелкового корпуса совместно с танками 22-й танковой дивизии.

По мемуарам Сандалова Коробков в 3.30, «до 3.45», якобы позвонил в штаб 28-го ск и в штаб 42-й сд. И также и коменданту УРа в Бресте. Так ему, по крайней мере, приказал сделать Павлов – со слов Сандалова же. Однако в штаб 28-го ск и 42-с сд Коробков точно не звонил! А вот в штаб 22-й тд, где находился комкор Оборин с нш Тутариновым, он все же позвонил – потому что приоритетам ему утром 22-го июня были действия 14-го мк, а не стр. дивизий в Бресте! Но Коробков – не объявил БОЕВУЮ ТРЕВОГУ в этой дивизии этим звонком! «Чтобы не побеспокоить соседей…». А нш 14-го мк Тутаринов, и сам Кислицын также не стали поднимать по тревоге личный состав…

Ну, а Сандалов и поведал нам в мемуарах, что это Павлов так приказал Коробкову в 3.30 поднимать войска в Бресте – «бесшумно»… Всем, как положено Павлов в 2.30 отдал приказ на пакет, а Коробкову - "бесшумно"...

 

Ну, и напоследок – когда там Коробков, под «свою ответственность», по Сандалову «приказал разослать во все соединения и отдельные части опечатанные “красные пакеты” с инструкциями о порядке действий по боевой тревоге, разработанными по плану прикрытия РП-4» – в полночь на 22 июня якобы?

«Эти пакеты хранились в штабе армии и не вручались командирам соединений, потому что не было еще утверждено округом решение командующего армией», а такой замечательный человек как Коробков взял и приказал их разостлать в штабы корпусов и дивизий те пакеты…

И Кислицын и показывает – когда ему тот пакет принесли…

«Примерно через час-полтора, точно не помню, офицер связи в звании подполковника привез из штаба Армии или штаба корпуса пакет с теми документами, которые мы разрабатывали весной в штабе Армии. Я сказал подполковнику, что они сейчас никому не нужны, а он говорит, — понимаю Вас, но все же распишитесь на конверте. Я расписался.» (т.1, с. 431)

Война войной, а правила нарушать нельзя… И к 6 часам 22 июня, документы по Планам прикрытия, с которыми Сандалов запрещал командирам полков ознакамливаться в мае, таки попали в дивизии…

 

И в конце п-к запаса Кислицын «28» февраля 1956 г. замечательно подытожил свои ответы-показания Покровскому – хоть сейчас в суд неси…

«Командованием 4 Армии была подготовлена техническая выставка образцов боевой техники и оружия, имевшихся на вооружении Армии. Выставка располагалась на территории артиллерийского полигона на берегу реки Буг, в 3-4 км. от Южного городка, и ее оборудование было закончено 21 июня. Были отданы приказы и распоряжения всему офицерскому составу 4 армии к 6 часам 22 июня быть на выставке. Так же распоряжение было отдано всем частям 22 т.д. На выставке были сосредоточены все виды и марки боевых, специальных и транспортных автомашин, все виды артиллерийских и минометных систем, все виды стрелкового оружия; снаряды, мины и патроны, военно-инженерное и военно-химическое имущество с полным описанием тактико-технических и боевых свойств, баллистических данных и т. п.

На территории выставки была мизерная охрана, и вся эта выставка несомненно досталась врагу.

Если тов. САНДАЛОВ жив (бывший начальник штаба 4 Армии), он сможет подтвердить, что такая выставка именно была организована 4 Армией и что она оказалась «трофеем», преподнесенным врагу.

Могут это подтвердить: командир 28 с.к. генерал ПОПОВ, генерал ТУГАРИНОВ и другие лица.

Мне до сих пор не понятно, явилось ли открытие выставки случайным совпадением с первым днем войны или это была работа врагов. Хочется пожелать, чтобы в будущем не было у наших границ не только подобных выставок, но и выставок сельскохозяйственных машин.

3. В Бресте дислоцировался 28 с.к., 22 т.д. и другие части. В Брестской крепости стояла, кажется, 6 с.д. 28 с.к., в северном городке также располагалась с.д.¹² (¹² В северном городке г. Брест дислоцировались части 42-й стрелковой дивизии. – С. Чекунов). В фортах крепости жили части. Сил было немало, а оборонять город и крепость было некому. Приграничные боевые сооружения были не закончены.

Между воинскими частями и соединениями не было настоящего войскового товарищества, друг к другу экскурсий не было, не было совместных занятий, военных игр. Мне кажется, в любом гарнизоне, не говоря о приграничных, должно быть все наоборот, и особенно, боевая дружба.

4. План сосредоточения 14 т.к. на рубеже Жабинка был бы целесообразен только в том случае, если бы войска заблаговременно выводились для предстоящих наступательных действий в каком-то новом направлении, скажем, для удара в Северо-Западном направлении или в Южном направлении, а иначе, зачем же тянуть 22 т.д. назад.» (т.1, с. 433-434)

Комкор Оборин 8 июля был арестован, 13 августа осужден и расстрелян 16 октября 41-го…

 

Обратите внимание на последний пункт – по нему и видно КАКИЕ замыслы были в ГШ у Жукова на 4-й армию, и почему про эти замыслы в виде планов «прикрытия» уже Сандалов запрещал командирам дивизий ознакамливать своих подчиненных…

Все просто – Кислицын не зная о замысле ГШ в лице Жукова на начало войны верно указал, для чего по «красному» пакету его 22-я тд и весь 14-й мк отводились из Бреста в тыл, а не начали тут же громить немцев, пытающихся переправляться через реку. Делалось это именно для того, чтобы нанести удар силами этого мехкорпуса при поддержке той же 75-й сд с приданным ей КАП и прочими частями 4-й армии, на Люблин. Поэтому и 49-я сд, напрямую подчинявшаяся штабу 4-й армии не выводилась заранее на свои позиции, и Сандалов в 3.30 начал звонить в штаб 22-й т.д. в поисках комкора Оборина, а не в штаб 28-го ск, или в 42-ю сд в Бресте – ведь он же якобы туда уже в 1.30 шифровки какие-то отправил. Поэтому Сандалов и не давал разрешения доводить майские Планы прикрытия и ОБОРОНЫ 4-й армии до командиров полков.

И действия нш 14-го мк, которые Гуров посчитал тактической ошибкой – по отводу 22-й тд в тыл – были не ошибкой, а попыткой выполнить замысел ЖУКОВА! И приказ Сандалова. Вот почему Сандалов увернулся из-под Следствия по Делу Коробкова, вышел сухим из воды, а не встал к стенке за разгром 4-й армии на пару с Коробковым.

В общем, именно про таких вот сандаловых, ушедших от правосудия, ставших из обвиняемых свидетелями, и говорят – врет, как очевидец. Перемешивая ложь с лукавством… но и показывая, и интересную правду.

 

Вот интересно – а, как все-таки умудрился Сандалов, заместитель Коробкова, уйти от ответственности, и стать свидетелем, а не обвиняемым, при расследовании Дела Коробкова? Ведь ВСЕ замы Павлова и все замы всех командующих ВВС всех округов встали к стенке на пару с начальниками, Кленов, зам командующего ПрибОВО – встал, а Сандалов как-то умудрился ускользнуть от правосудия, за БРЕСТ? Имел хорошую «крышу» в НКО и ГШ, помог следствию изобличить врагов народа коробковых по полной? Глянем его «биографию»…

Сандалов в 1936–1937 годах – слушатель первого набора Академии Генерального Штаба, где он учился на ставшем позднее знаменитым «маршальском курсе», на котором учились 4 будущих маршалов Советского Союза, 5 генералов армии, 8 генерал-полковников и 1 адмирал!

Затем он с сентября 1937 года по август 1940 года был начальником 1-го (оперативного) отдела штаба БелВО! В сентябре 1939 года принимал участие в походе в Западную Белоруссию, как начоперотдела штаба БелВО.  

А кто там был в те три года командующими и их замами? Как говорится, упс – командарм 1-го ранга Белов И.П., который до июня 37-го был командующим МВО, и затем стал командующим БелВО. Расстрелянный в июле 38-го как враг народа и естественно «реабилитированный» после смерти Сталина, в 55-м.

А также там с июля 1938-го по июнь 1939-го заместителем командующего БелВО, будущего ЗапОВО был –  Г.К. ЖУКОВ! Который там служил с 1933 года при Уборевиче, командуя там кавдивизией до 37-го, и кавкорпусом до 38-го. И такие сослуживцы очень часто помогают своим сослуживцам в армии, и бывают полезными…

После войны Сандалов – с июня 1946-го по июль 1947 год – начальник оперативного управления, заместитель начальника Главного штаба Сухопутных войск. И перед этим он в штабе Прикарпатского округа служил. А кто там у нас Командующим был Сухопутными войск в СА СССР в эти года? С марта по июнь 1946 года Главнокомандующим и замминистра Вооружённых Сил СССР был – Жуков. В июне же Жукова сняли и оправили в ОдВО, а Сандалов стал нач. штаба МВО до 1953 года. Хорошо иметь в армии правильных сослуживцев.

Кто-то скажет – Сандалов служил с Жуковым в Штабе Сухопутных всего ничего и это верно, но. В армии прежде, чем вы попадете на новую должность пройдут недели и месяцы – от представления командира, старшего начальника, вас на новую должность, плюс время на утверждение вас на новую должность в Генштабе пройдет, или в МО в Москве, затем ожидание прибытия приказа из Москвы в вашу часть, сдача должности, плюс переезд – чтоб вы туда попали. И представление ваше будет рассматривать тот, с кем вам предстоит служить – в случае с Сандаловым точно. А бывает в армии и так – Запрос на нужного ему человека в другую часть и вышестоящему начальнику шлет тот, кто хочет к себе забрать служить конкретного командира, офицера…

 

Но вот, что еще интересно. Сандалов уверяет, что в 2.30 связь у них прервалась и с Брестом, и с Минском. Но в Гродно, в 3-й армии ЗапОВО кто додумался чуть не в 1 час ночи поднять по боевой тревоге 11-й мехкорпус, и однозначно не только его?

Павлов около полуночи, и затем в 1.30 и даже чуть раньше, оповестил штабы своих армий, чтоб там ждали важную шифровку из Генштаба. Почему же командующий 3-й армией в Гродно начал со своим Военным Советом поднимать свой личный состав в 1.30 уже, командующий 10-й хотя бы в 2.30-3 часа стал это делать в Белостоке, а Коробков с Сандаловым в Бресте – нет? Ни в 1.30, ни в 3.30…

Точней, в Белостоке после звонков Павлова в полночь и в 1 часа ночи ограничились поднять по тревоге только штабы – от корпусов до полков. Что и описал тот же комдив 86-й сд М.А. Зашибалов, которая входила в состав 5-го ск, а тот в 10-ю армию ЗапОВО, отвечая Покровскому – «В час ночи 22 июня 1941 года Командиром корпус был вызван к телефону и получил нижеследующие указания – штаб дивизии, штабы полков поднять по тревоге и собрать их по месту расположения». И это же и Павлов показал в протокол – Голубев ему доложил на 1.30, что пока у него только штаб по тревоге вызван и поднят.

И далее Зашибалов самовольно действует по Плану прикрытия, по «красному» пакету – поднимает и личный состав дивизии по тревоге: «В 1 час 10 минут 22.6.1941 года штаб дивизии был поднят по тревоге и собран для подготовки ночного учения по боевой тревоге.

В 1 час 25 минут командиры стрелковых полков доложили, что штабы полков и штабы батальонов собраны и ждут дальнейших распоряжений. Кроме того, командиры полков на транспортных автомобилях послали офицеров штаба с приказанием в стрелковые батальоны, находящиеся на Государственной границе СССР с тем, чтобы поднять их по боевой тревоге и занять подготовленные районы обороны.

…

В 2.00. 22 июня 1941 года начальник штаба дивизии доложил сведения, полученные от Начальника Нурской пограничной заставы, что немецко-фашистские войска подходят к реке Западный Буг и подвозят переправочные средства.

После доклада начальника штаба дивизии в 2 часа 10 минут 22 июня 1941 года приказал подать сигнал "Буря" и поднять стрелковые полки по тревоге и выступить форсированным маршем для занятия участков и районов обороны в подготовленной на 50% дивизионной полосы обороны.

…

В 2 часа 40 минут 22.6.41 г. командиры стрелковых полков и начальник штаба дивизии доложили, что стрелковые полки и штабы выступили на территорию участков обороны согласно плану и приказу командира дивизии, изданному в конце мая 1941 года.

…

В 2 часа 40 минут 22.6.41 г. о принятом решении и отданных распоряжениях донес Командиру корпуса»! (т.1, с. 547-548)

 

Но толку от того, что Зашибалов поднял свою дивизию в 2 часа ночи – ему до окопов на границе надо было свои полки гнать чуть не СУТКИ!

Вот, что писал про это нш 10-й армии Ляпин:

«86 стрелковая дивизия дислоцировалось в районе Чижув, Цехановец, т. е. большей частью к своему левому флангу и даже частично вне полосы армии. Для выхода ее войск к правому флангу своей полосы обороны требовалось не менее суток (45 км). Дивизия казарменного фонда почти не имела, располагалась в землянках. Не все ли равно строить землянки в районе ли Цехановец или в районе с.з. Анджеево, зато времени на выход в свою полосу обороны ей потребовалось бы в три раза меньше.

Все эти вопросы дислокации ставились перед штабом БОВО, но разрешения не получили, хотя было совершенно ясно, что такая дислокация дивизий м/б чревата последствиями, так как все передвижения колонн в свод полосы должны были производиться вдоль границы и в ее непосредственной близости.» («Пишу исключительно по памяти…», т.1, с.452)

Такое ощущения, что Ляпин и отвечая Покровскому в своих «Записках…» толком не понимает, что в замысле у ГШ-Жукова на ЗапОВО и не было никаких идей про оборону! Поэтому и Павлов так расставлял свои войска в том же Белостокском выступе – давая для 10-й армии на 150 км ответственности всего ТРИ сд на границу в оборону! И сд Зашибалова, находящаяся в землянках ближе к Бресту, чем к своей полосе обороны в полосе 10-й армии со штабом в Белостоке, и не должна была по замыслу ГШ идти к границе, хотя формально ее в ПП майских и приписали к ней… Судя по всему замысел в ГШ у Жукова и на эту дивизию был тот же - переть из Бреста на Люблин. Вот ее и не отправили ближе к ЕЕ полосе обороны в такие же землянки, когда она свою подготовленную полосу обороны передала в мае 113-й сд Алавердова.

 

В Белостоке, в штабе 10-й армии приказ на вскрытие пакета от Павлова получили в 2.30, и в 2.30-3 часа начали поднимать по боевой тревоге свои соединения. В дивизию Зашибалова такой приказ тоже отправлялся, и он в 2.40 доложил своему комкору, 5-го ск, что его полки и так начали выполнять План прикрытия. И далее Зашибалов подводит итоги своим действия:

«План обороны Государственной границы был мне известен только в пределах 86 Краснознаменной стрелковой дивизии, что мною сделано – ответ изложен в тексте.

Новая оборонительная полоса 86 стрелковой Краснознаменной дивизии была оборудована только на 50%.

В 1.00. 22.6.41 г. получил личное приказание Командира 5 стрелкового корпуса собрать штаб дивизии, штабы полков и батальонов, а части и учреждения по боевой тревоге не поднимать и ждать особого приказа.

В 2.40 22.6.41 г. получил приказ вскрыть пакет Командира корпуса, хранящийся в моем сейфе, из которого мне стало известно - поднять дивизию по боевой тревоге и действовать согласно принятому мной решению и приказу по дивизии, что мною было сдельно по своей инициативе на час раньше.

В какой обстановке части дивизии вступили в бой - изложено в тексте ответа.

Артиллерийские части находились на окружных сборах на удалении от участков обороны стрелковых полков и огневых позиций в 30-40 км., а от места дислокации 70-80 км.» («Пишу исключительно по памяти…», т. 1, с. 552)

Выше ответ начштаба10-й армии Ляпина на вопросы Покровского про эти часы мы уже приводили…

 

 

Итак – подведем итоги нашего расследования о тех часах в ЗапОВО…

Штаб 10-й армии получил УСТНЫЙ приказ Павлова именно в 2.30 на пакет, и тут же продублировал его, устно же, в корпуса армии, а те довели его и до дивизий – также устно – в 2.40! Одновременно его продублировали и шифровками в свои корпуса.

В 3-й армии действовали как комдив Зашибалов в 10-й (или начштаба ОдВО Захаров) – не дожидаясь звонка-приказа на пакет от Павлова, уже в 1.00-1.15, после звонка Павлова около полуночи и в 1 час ночи, с предупреждением о важной шифровке, начали свои соединения поднимать по тревоге!

И Сандалов в Кобрине, с Коробковым, должны были в 2.30 получить от Павлова этот приказ и передать его в свои корпуса, и в Брест тем более! Но Сандалов нам рассказал, что в ЭТО же время, в 2.30, и исчезла связь штаба 4-й армии с Минском! И поэтому они в Брест не смогли якобы дозвониться!

А вот, что по связи в Бресте писали особисты в июне же 41-го:

«Согласно донесению уполномоченного 3-го отдела 10-й смешанной авиадивизии Леонова от 27 июня, «в 12 часов ночи 22 июня 1941 г. со стороны Германии в районе Бреста (крепости и полигона) были даны германскими военными частями сигналы ракетами: красного, белого и зеленого цвета.

…

После сигналов на стороне противника в 1-2 часа ночи в городе Бресте была нарушена всякая связь, видимо, диверсантской группой.»

 

Возможно, так и было – в самом Бресте сразу после 1 часа ночи связь была порезана, но нш 28-го ск Г.С. Лукин то утверждал, при Сталине, что связь, у них из Бреста с 4-й армией, с Кобриным, и даже Минском, была. Т.е. у штабов в Бресте были свои, не связанные с городскими линиями, линии связи на штаб 4-й армии и на Минск!

И если бы в 3.30 даже, он получил, на пару с Лазаренко, команду от Коробкова-Сандалова на пакет, то он посыльными бы по любому разбудил бы крепость! Но этого не произошло!

В итоге действий, а точней бездействий, Коробкова-Сандалова «подверглись сильной бомбардировке военные городки и дома начсостава, в результате чего из крепости и полигона гор. Бреста осталось из состава семей и комначсостава незначительное количество людей, остальные все погибли в развалинах домов. Так, например, полковая школа в крепости г. Бреста была разрушена, никто из курсантов не мог спастись.» (А.И. Мельтюхов. «Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня – 9 июля 1941 г.)». 2008г. Сайт – https://liewar.ru )

За погибшие семьи командиров в первые дни войны, за семьи командиров, расстрелянные немцами после 22 июня во всех округах, и особенно в Прибалтике и Белоруссии, Жуков и Тимошенко, и на том свете будут отвечать перед командирами. А за погибших впустую бойцов или курсантов Бреста Коробковы-Сандаловы – перед их матерями и отцами…

Но кстати, по словам Ляпина Павлов все же разрешил начать эвакуацию семей хотя бы старших командиров 20 июня: «вечером 20 июня, после разбора результатов полевой поездки, проведенного генералом армии ПАВЛОВЫМ, в доме Красной Армии в БЕЛОСТОКЕ, командующий 10 армией генерал-майор ГОЛУБЕВ под строжайшим секретом объявил генералам и ответственным старшим офицерам о том, что Командующий войсками БОВО разрешил: «Большим начальникам отправить свои семьи и имущество в глубь страны, но без лишнего шума». (т.1 с. 458)

 

И напоследок – так почему команды от Павлова в его армии в 2.30-3.00 шли такие странные, и почему тот же Захаров ни про вскрытие «красных» пакетов, ни про ввод ПП в действие в 2 часа не написал в его армии?

А все просто… Конечно, «косноязычие» Павловых имело место быть – чай не из дворян были бывшие унтеры, – а с другой стороны, Павлов и не мог по другому отдавать в те часы приказы на «вскрытие пакета». Ведь «красных» пакетов в армиях, в корпусах и дивизиях реально не было – ведь ПП округа так и не был официально утвержден в ГШ, и пакеты для дивизий в большинстве своем лежали в штабах армий. И если комдив или командарм и получит от Павлова приказ чисто по-военному, такого содержания, как – «Вскрыть красный пакет», то он просто не поймет – а что ж ему вскрывать-то? Вот Павлов и выдал сей перл военного сленга. И в Москву отчитался им же в 5.20 – «Приказано поднять войска и действовать по-боевому». И Захаров по этой же причине – просто объявил боевую тревогу в 2 часа ночи, на основании директивы без номера, а там командиры и сами сообразят, выполнив главное – разбудив личный состав – что им дальше делать, на какие рубежи кого выводить.

Ведь, если свой ПП Павлов отправил, а скорее всего сам и отвез его на утверждение в ГШ, 11-го июня, получив на руки 11-го же вечером директиву ГШ на начало вывода войск по этому ПП, то Захаров свой ПП отправил в ГШ аж 19-20-го! И ни ОдВО, ни ЗапОВО к 2 часам ночи на 22-е НИКАКИХ Планов прикрытия просто не имели в своих штабах! НЕЧЕГО им был вводить в те часы в действие!

Баграмян удивлялся в мемуары – почему, мол, Сталин не дал в предвоенные дни и часы прямого приказа – «Приступить к выполнению ПП 1941 года», давая при этом сам же вроде как правильный ответ – ««Сигнал о вводе в действие плана прикрытия означал бы не только подъем всех войск по боевой тревоге и вывод их на намеченные рубежи, но и проведение мобилизации на всей территории округа»! Что в принципе верно – на открытую мобилизацию Сталин не мог пойти, до нападения Германии! Но с другой стороны – КОВО ведь тоже отправил свой ПП в Генштаб аж 19 июня! Т.е. и КОВО НЕЧЕГО было вводить в действие, получив такой приказ от НКО в 2.30 22 июня, как – «Приступить к выполнению ПП 1941 года»!

И нач. Оперотдела округа лучше других знал, что – и в войсках КОВО тупо не было ПП, и пакетов на них в сейфах у командиров! И какие команды мог отдавать Кирпанос, о котором писал Пуркаев, что – «В период от 1 часу до 2 часов 22 июня» им «было получено распоряжение Генерального Штаба, которое требовало привести войска в полную боевую готовность», и тем более после комментариев от Тимошенко, который явно не только Павлову нес дурость в 1.30 – вы там не волнуйтесь, а если что-то и случится, то утром в штабе соберитесь… Если он был не командир, способный отдавать военные команды, а мямля к тому же, приученный по своей предыдущей службе только в рот начальству заглядывать. Ведь в мирной армии инициативных командиров не особо жалуют – «инициатива в армии наказуема», ибо она и опасна чаще всего, увы… особенно, если у вас с инициативой еще и дурак служит… И если мямлей оказался сам Нарком обороны в те часы, то и его прямые подчиненные, Павловы-Кирпаносы, будут вести себя так же – как он же…

 

Возвращаемся еще немного к Павлову…

Павлов устными приказами выводил свои дивизии по ПП округа, и они тащили хлам учебный. Но почему в соседних округах было по-другому? Там ведь шли не «КАК» на учения, а «под видом» учений, и приказы на приведение в б.г. ниже армий вполне отдавали, и везли с собой не хлам учебный, а ВСЕ «возимые запасы огнеприпасов», как им Генштаб и приказывал 12 июня. А это война.

Павлову указали по-другому – «Для повышения боевой готовности войск округам все глубинные стрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов).». Т.е. по майскому Плану прикрытия, что как будто бы означает для нормального на голову военного, что это тоже не учения, а война. И в любом случае никому из ГШ не слали те директивы с 11 июня, чтоб там было бы слово «учение»! Однако Павлов ведет себя как унтер идиот… или как саботажник и вредитель, выводя войска по ПП, оставляя в местах ППД все возимые запасы б/п, возимый боекомплект. А это многовагонные склады с боеприпасами в ППД дивизий! Почему?

А все потому, что ему как указали из ГШ, тупому явно солдафону, так он и продублировав это в армии. Указали – выводить войска, не отдавая письменных приказов, под видом учений, или как на учения – так он и делал. А еще ему явно давали такие вот комментарии – веди войска КАК на учения, а не ПОД видом учений! И сборы своих зенитчиков под Минском не прекращай! И поэтому он и заявил при аресте – Я ВСЕ приказы НКО и ГШ исполнял точно! И при этом, и поэтому, он и проявлял тупое благородство в адрес Тимошенко на следствии и суде, не называя фамилию того, кто ему и давал тупые комментарии к своим же приказам, надеясь на его ответное благородство с приговором. А вот почему из ГШ ему такие приказы-«советы» шли дурные, и ему одному только, и явно устные – вопрос интересный…

Павлов, что – самый тупой был среди командующих? Остальные, соседние округа точно ведь так не делали! С одной стороны, им прямо указывали – брать все возимые б/к с собой. А Павлову нет. ГШ ему указал – выводить войска в районы, предусмотренные ПП округа, что также не оставляет лазеек для «непонимания». Что так, что эдак – это не учения, это война, и минимум в повышенную б.г. надо приводить свои войска при ТАКИХ директивах НКО и ГШ! А коли степени «повышенная» б.г. в те дни не придумал еще Жуков для армии, то по факту в полную боевую готовность и обязан был Павлов приводить свои войска в те дни! И уж точно не должен был Павлов тащить турники вместо боекомплекта в те районы по ПП, выводя войска с 11 июня!

Он, что – не понимал, что творит? Или – кто-то все же специально так давал приказы из ГШ в округ на направлении Главного удара немцев, Павлову, дополнительно и устно?

 

Понятное дело, что в те дни округам явно шли негласные указания – наряду с выводом войск под видом учений по планам прикрытия, также напоказ демонстрировать вовсю «мирную» жизнь в приграничных областях. Ведь мы ж, как и прозвучало в «Сообщении ТАСС» 13-14 июня, воевать, как не надеется поганая Англия, не собираемся ни с кем, а «Проводимые сейчас летние сборы запасных частей Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной Армии как враждебные Германии, по крайней мере, нелепо».

Но то, что творил Павлов с тем выводом – все же не поддается нормальному объяснению. Или он настолько дурак был, что буквально исполнял указания про «учения», что думаю все же вряд ли, или ему ТАК из Генштаба и НКО и ставили задачи Тимошенко, и Жуков?! А он брал под козырек и тупо исполнял. Но боюсь мотивы Павлова, причину, по которой он ТАК выводил войска – мы уже, увы, никогда не узнаем. Но идиотом, или дураком он точно не был…

Но все же, почему же Павлов выводил свои дивизии КАК на учения, оставляя возимые боекомплекты в местах ППД, а вместо них грузили в машину учебное имущество?!

 

Дело в том, что если командующий округом получит приказ-директиву Генштаба о выводе армий своего округа «в районы, предусмотренные Планом прикрытия округа», то ЛЮБЫЕ запланированные ранее плановые учения, и т.п мероприятия, КШУ – он обязан отменять однозначно! А этот идиот, получая больше, чем соседние округа, от своего РО данных, что нападение будет на 20-е числа июня, причем, ему эти данные и НКГБ давало, начиная с начала июня пачками, и там прямо доводилось, что нападение будет на 20-е числа, продолжал планировать очередные учения. Не успел он провести КШУ с 10-й армией – начатые 10-го и законченные 20-го июня, как надо было новые начинать. А ведь КШУ это полноценные учения, когда на ушах и командиры в штабах и личный состав привлекается по полной… Но без согласования с НКО такие мероприятия тоже в округе не станут делать!

 

«… в период с 10 по 20.6.41 в районе БЕЛОСТОК штаб Белорусского военного округа проводил командно-штабные учения с 10 А, куда было привлечено и Управление 2 ск. Разбор учения закончилось 20.6.41 в БЕЛОСТОКЕ…

… штаб Белорусского военного округа готовился с 23.6.41 проводить командно-штабные учения с 4 А»! (Из ответа командира 2-го СК ЗапОВО А.Н. Ермакова Покровскому. «Пишу исключительно по памяти…», т.1., с. 372-373)

А это писал начштаба 37-й сд Г.В. Ревуненко:

«17 июня 1941 года я, командир дивизии полковник ЧЕХАРИН и командир корпуса генерал БОРИСОВ были вызваны в Минск в штаб округа на инструктаж, где нам было объявлено, что 37 стрелковая дивизия переезжает в лагерь под город Лида, в местечко Вороново. Хотя по всем данным было уже ясно, что переезд совершался в порядке сосредоточения, но нам подчеркивали, что едем в лагерь, поэтому забирать с собой все, что нужно для жизни в лагере.

По разработанному плану, два полка, дислоцирующихся в городе Лепель, выступили походным порядком, а остальные части Витебского гарнизона переезжали эшелонами по железной дороге.

Причем эшелоны составлены были по принципу удобства переезда, а не по принципу готовности к бою каждого эшелона.

Поэтому штаб дивизии переезжал без батальона связи. Боеприпасы спланированы перевозу одним из последних эшелонов.» (т.1, с. 378)

 

Выше, из исследований Г.Н. Спаськова «Привести в боевую готовность» уже показывалось, что после 18 июня отдельные части 86-й сд и два эскадрона 48-го кавалерийского полка с двумя взводами танков 6-й кд, под Ломжей, также были выдвинуты к линии границы. Т.е. вроде бы по Плану прикрытия ЗапОВО с 18 июня выводят приграничные дивизии ЗапОВО у Павлова к их рубежам обороны, и в б.г. они как бы приводятся тоже. Но…

Спаськов: «В майском ПП ЗапОВО сказано:

«Для поддержки частей пограничной охраны до выхода к границе полевых войск при нарушении последней вооруженными отрядами или бандами в распоряжение командиров погранотрядов выделяются:

а) для 86-го погранотряда - стр[елковый] бат[альо]н от 345 сп 27 сд;

б) для 87-го [погранотряда] - 48-й кав[алерийский] полк от 6 кд;

в) для 88-го [погранотряда] - стрелковый] бат[альо]н от 679 сп 113 сд;

г) для 89-го [погранотряда] - стрелковый] бат[альо]н от 333 сп 6 сд;

Срок готовности выделяемых отрядов устанавливается 45 минут с момента объявления тревоги.»

Т.е., выход половины 48-го кавполка хоть и имеет отношение к ПП, но это всего лишь выход отряда поддержки погранвойск, а не развертывание на позициях всей дивизии.

Во-вторых, даже выходя в район своих позиций, войска участвовали не в операции по прикрытию границы, а всего лишь проводили учения. С одной стороны, учения, должны были только прикрыть собой приведение войск в б.г., но в ЗапОВО приведение в боеготовность свели к проведению именно учений. Выход к границе в 86-й сд выполнялся без артиллерии. А без артиллерии можно учиться, но нельзя воевать. Поэтому выход войск без артиллерии вольно или невольно воспринимался командирами как тренировка и вовсе не настраивал их на мысль, что это подготовка к близкой войне.

То есть, получив приказ о введении боеготовности и необходимости маскировать это под учения, Павлов выхолостил суть мероприятия – вместо выполнения второго этапа плана прикрытия провел в войсках учения. Придраться к нему было бы невозможно»!

 

Но сам ли он так придумал проводить те «учения»?! 

 

В 2013 году у меня выходила книга «Почему не расстреляли Жукова? В защиту маршала Победы», 5-я в серии исследований по теме «22 июня», и в ней в конце была небольшая глава «Вместо послесловия», которую стоит тут привести целиком. Она как раз про 6-ю кав. дивизию, что держала оборону на границе под Белостоком, в районе Ломжи.

В 2012 году в академии им. Фрунзе и в ИВИ мне дали переснять все полные ответы командиров на «вопросы Покровского», которые эти офицеры, ныне профессора и доценты, будучи молодыми майорами и подполковниками  скопировали в 90-е еще годы в ЦАМО для своих служебных надобностей. Эти фотографии надо было перепечатать на компьютере, возня с ними длилась не один год и в 2016 году они вышли у меня двухтомником – «Тайна трагедии 22 июня. Книга первая. Внезапности не было», и «Тайна трагедии 22 июня. Книга вторая. Первый день войны». И в ходе работы мне присылали и прочие подобные материалы… 

 

Итак, из книги "Почему не расстреляли Жукова..":

«Одним из способов разобраться в трагедии 22 июня и в определении степени ответственности Жукова за эту трагедию, также может стать изучения полных ответов командиров на «расследовании Покровского», проводимом сразу после Великой Отечественной войны. Часть этих ответов некоторых генералов публиковал еще Военно-исторический журнал в 1989 году. Но полные ответы генералов на те самые «пять вопросов Покровского» – никто с момента окончания расследования еще не публиковал, и не разбирал. Об этом придется делать отдельную большую книгу-исследование, а пока, для «затравки», приведем воспоминания одного очевидца.

Работая над книгой по ответам генералов, 26.01.2012г. получил письмо от военного исследователя Ю.Г. Веремеева, подполковника в отставке.

 

«Хочу дать тебе еще одну иллюстрацию.

Мой отец, Веремеев Г. Н. в июне 1941 был командиром эскадрона в 152 Ростовском Терском казачьем полку 6 кавалерийской дивизии 6 кавалерийского корпуса 10 армии Западного округа. Правда, он называет полк несколько иначе "152 кавалерийский полк Терского красного казачества".

Отец никогда не писал мемуаров и не вел дневников. На Рождество я ездил к сестре в Омск. У нее хранятся так сказать семейные реликвии. И я отыскал среди них несколько рабочих тетрадей отца. Это трофейные рабочие блокноты немецких солдат, в которых они должны были писать свои ежедневные  «впечатления». Видимо по задумке конторы Геббельса потом писались бы победные истории после Победы Германии над СССР. Сами тетради – меньше современных, для карманной носки, в твердой обложке.

В одной из них я обнаружил интересные записи. Они обрывочные. Скорее наброски. Да еще и почерк... Плюс карандаш... Написаны похоже в конце 40-х.

Эти записи очень похожи на показания. Сдается мне, что после войны органы стали разбирать события войны, особенно начального периода с тем, чтобы оценить реальный вклад генералов в дело войны. И похоже, что ряд генералов, подвергся послевоенным репрессиям именно когда картинка их боевой деятельности была составлена как мозаика.

Я так думаю, что в этих целях производился опрос младших офицеров, переживших войну. (Опрос по «расследованию Покровского» проводился вплоть до полков, и возможно в данном случае могли опрашивать тех, кто остался в живых в тех полках из командиров. Из всего полка из офицеров дожили до Победы именно Г.Н. Веремеев и командир другого эскадрона Линьков. –  К.О.)

152 полк к 22 июня стоял в г.Ломжа, т.е. был самым западным полком в Белостокском выступе.

Вот эти записи. Быть может это будет тебе интересно:

«Примерно с начала июня командирскому составу были указаны на картах рубежи, которые должны были быть занимаемы подразделениями по тревоге. Мой рубеж был…

Запрещалось посещать рубежи в военной форме и пользоваться биноклями, компасами, картами.

Провел осмотр примерно 6 июня под видом знакомства с местным населением в связи с предстоящей коллективизацией, выступил с докладом о преимуществах колхозного строя на хуторах….

21.6 вечером в клубе полка проходил смотр художественной самодеятельности с участием местного населения. После смотра фильма и товарищеский ужин. После ужина комполков были вызваны на совещание к комдиву Константинову. Командир полка перед убытием велел командирам не расходиться и удерживать в клубе разговорами хозяев хуторов. Тогда же я отметил, что многие из них нервничают….. добиваются разрешения вернуться домой.

Комполка вернулся вскоре после полуночи, но в клуб не пришел. Всем были объявлены воскресные мероприятия (спортивные состязания, помощь хуторянам в ремонте дорог и т.п.).

Я пошел в штаб, это уже было около часа ночи где комполка командирам эскадронов поставил боевые задачи и разрешил убыть по квартирам, приготовиться к походу. Велел предупредить жен быть к готовности к эвакуации. При мне комполка отдал распоряжение парторгу полка, вытянуть на товарную станцию оба эшелона для эвакуированных к 3-00.

Еще до 3 часов ко мне прибыл мой вестовой, доложил, что объявлена тревога. Когда я скакал с вестовым, то видел в городе на перекрестках конные разъезды от нашего полка. Насколько помню, это были бойцы разведвзвода. Когда мы доскакали до околицы, то со стороны еврейского местечка по нам было несколько винтовочных выстрелов.

Возле хутора Развидова нас встретил замкомвзвод моего эскадрона и доложил, что эскадрон на марше и мы стали догонять эскадрон. В это время я уже слышал редкую артиллерийскую стрельбу, а со стороны военного городка был виден дым и зарево.

Видел около десяти спиленных телеграфных столбов. Эскадрон я догнал, когда бойцы уже начали окапываться на намеченном рубеже. Это было уже после 3-00. Немецкие самолеты, я увидел, когда они летели в западном направлении в это же время. Доложил о занятии рубежа. Вестовым от комполка (через вестового) поступил приказ отвести лошадей в Галенковский лес и оставить их там с коноводами.

Пограничников я не видел и контакта у меня с ними не было, телефон взвод связи ко мне не протягивал, вся связь была только вестовыми.

Слева от меня в 300 метрах занимал оборону эскадрон Линькова, справа никого не было там болото. Первая немецкая атака силами до взвода была около 6-00. Отбили легко винтовочным огнем. Эскадрон потерь не имел. Были ли потери у немцев, точно сказать не могу.

Приказа или запрещения вести огонь по немцам я ни от кого не получал. Еще до начала войны мне как командиру эскадрона была боевая задача, удерживать намеченный рубеж обороны всеми средствами.

В течение дня 22.6 мы отбили еще 3 или 4 атаки. Немцы сразу откатывались назад, как только эскадрон открывал огонь. Танков не было. По нам стреляли из минометов но очень неточно. Из пушек немцы не стреляли.

Потери (6 бойцов) эскадрон понес от огня сзади. Кто стрелял не знаю. После прочесывания рощи позади полка было задержано несколько польских хуторян с оружием. Я не знаю, что с ними сделали. Эти сведения мне сообщил нач. продфуражной службы полка уже спустя несколько дней под Белостоком.

Около 19 часов вестовой привез устный приказ комполка оставить позиции и отходить в галенковский лес. Двигались по дороге. Немецкие самолеты летали, но нас не бомбили. Немцы нас не преследовали и оставлять заслоны не было нужно.

Приказов поджигать хутора никто не давал и мы этого не делали. Лошадей и коноводов там не было и что стало с ними я не знаю.

Оружие хранилось в казарме в открытых пирамидах. Патроны по 60 штук на карабин были выданы красноармейцам еще 18-19 июня. Эскадронный запас по 300 патронов на карабин был загружен во вьюки на заводных лошадей в эти же сроки. Гранат и ручных пулеметов в эскадроне не было.»

 

Данные записи похожи именно на ответы на вопросы Покровского – «1. Был ли доведен до войск в части, их касающейся, план обороны государственной границы; когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?», «2. С какого времени и на основании какого распоряжения войска прикрытия начали выход на государственную границу, и какое количество из них было развернуто до начала боевых действий?» и «3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения и что было сделано войсками?»

Также, похоже, офицеров опрашивали – был ли запрет вести огонь по врагу. А также, видимо, их явно спрашивали о том, где, и как хранилось оружие и боеприпасы в этом приграничном полку ЗапОВО. Ведь в Бресте прошла команда от штаба 4-й Армии, Коробкова и Сандалова изъять патроны из казарм и сдать их на склады. Выдача же патронов на руки бойцам 18-19 июня подтверждает, что в эти дни приграничные дивизии западных округов получили приказ Москвы на приведение в повышенную боевую готовность. И его даже Павлов доводил до подчиненных.

Судя же по тому, что поляков с хуторов удерживали в клубе до позднего вечера 21 июня, и что готовили семьи командиров к эвакуации на 3 часа утра 22 июня – дату и время возможного нападения комполка точно знал. Эти поляки потом и стреляли в спину нашим бойцам, и тем более со стороны еврейского села – в целях провокации ответного огня по этому селу.

Вот такие вот воспоминания очевидца. Ну, а полные ответы генералов – комдивов и комкоров разберем в отдельной книге-исследовании…»

 

Сегодня к этой истории отца Ю.Г. Веремеева можно добавить – патроны выдают при вводе не повышенной, а при полной боевой готовности! И ее по факту и объявили у Павлова с 18 июня в этом полку 6-й кав. дивизии! И командир 152-го кавполка выдать патроны на руки без приказа, или разрешения комдива не мог никак!

60 штук на карабин, 6 пачек по 10 патронов, в вещмешок бойцу - это носимый запас «огнеприпасов». 300 штук на вьючных лошадей, или в повозки – возимый запас б/п. Ну, а тревогу, приказ занимать рубежи на границе  о Плану прикрытия и пришел в штаб 10 А от Павлова как раз в 2.30, и его тут же продублировали Ляпины в корпуса, и дальше в дивизии на границе в том числе, тут же. И 6-я кд была именно приграничной дивизией по майскому же ПП ЗапОВО – и в начале июня она и готовила себе рубежи обороны на границе. Т.е. в ЗапОВО по новому ПП было 14 сд и плюс минимум одна кд на границу приписано, и Павлов свои обязанности по отработке этого ПП все же исполнил...

 

А вот, что вытворяли с учениями в Бресте, и тут Павлов тоже засветился:

«7. 21.06.41 г. в 21 час, после оперативной игры, я выехал из Кобрина. По пути заехал к комдиву в г. Высоко-Литовск. От него узнал, что штаб дивизии сегодня, т. е. 21.06., переехал на новое место, в штаб 31 ЛАП, и что командиры частей, начальники штабов должны к 6.00 22.06. прибыть на учение на Брестский артполигон.

Я, будучи в Кобрине, 21.06. получил телеграмму о том, что я должен прибыть с мобпланом в штаб БВО 22 июня к 10.00. …

Добавляю следующее:

а) 22.06 к 6.00 по распоряжению штаба армии все командиры частей и нач. штабов должны были быть на Брестском артполигоне.

б) Я вызывался на 10.00 22.06 в штаб Округа, в оргмоботдел, с мобпланом.

в) Зенитный дивизион снят с границы на сбор – ст. Крупки.

г) Нач. артиллерии армии, начиная с мая м-ца, требовал перебросить артиллерию дивизии на Брестский арполигон. На наши возражения о том, что нельзя оставить дивизию на границе без артиллерии, он доложил командующему армии г-м Коробкову, который 21.06., после оперативной игры, лично мне приказал, под мою ответственность, чтобы артиллерия утром 23.06 была на полигоне.

д) Переброска штаба дивизии в новое место 21.06. нарушила оперативную работу штаба.

е) Прибытие с большим опозданием исключительной важности приказа Наркома Обороны.

Я до сих пор сомневаюсь, что все вышеперечисленные факты, имеющие отношение к 22.06.41 г., являются только простым совпадением. Если бы дивизия хотя бы за десять часов была предупреждена, положение было совсем другим.» (Из ответа начштаба 49-й сд 4-й армии С.М. Гурова Покровскому. «Пишу исключительно по памяти…», т.1., с. 408)

А не имея зенитных средств, которые в ЗапОВО во всех частях практически отсутствовали, а там, где они были они не вели огня по немцам в первые ЧАСЫ, и немцы знали, что по ним с земли стрелять никто не будет – любые попытки этих армий воевать были нивелированы действиями немецкой авиации. И, что такое тотальное превосходство в воздухе, и, что оно дает противнику, мы и в наше время видим во всех конфликтах 21 века… и на собственной земле, в том числе…

 

Некоторый ответ на это – почему так много было «учений» в те предвоенные дни – умудрился дать сам Жуков в его мемуарах:

«Нарком обороны С. К. Тимошенко рекомендовал командующим войсками округов проводить тактические учения соединений в сторону государственной границы, с тем чтобы подтянуть войска ближе к районам развертывания по планам прикрытия. Эта рекомендация наркома обороны проводилась в жизнь округами…» (М. 1969 г., с. 242)

Делал это Тимошенко, проводил «учения в сторону границы», конечно же по «личной инициативе» и «вопреки запрету» Сталина в те дни – выводить войска по Планам прикрытия. И так Жуков изложит уже в изданиях 2002 года – «Несмотря на строгий запрет, нарком обороны С.К. Тимошенко рекомендовал командующим войсками округов проводить тактические учения соединений в сторону государственной границы».

Бог с тем, что тут явно кто-то больно умный редактировал писанину маршала, но в 69-м Жуков сам и назвал свои директивы ГШ от 11-12 июня, и последующие, по выводу войск «в районы, предусмотренные ПП округов» – «рекомендациями» наркома. Но, судя по всему, он проговорился, и Тимошенко реально и пудрил мозги Павловым с теми «учениями» – почему именно у Павлова и было больше всего этих дурных учений. Особенно вокруг Бреста…

Вот как объясняет поведение Павлова исследователь Г. Спаськов:

«Павлов прибыл из Москвы в Минск 12 июня и в штаб ЗапОВО вызвали командиров ряда соединений окружного подчинения, состоящих как во втором эшелоне округа, так и во втором эшелоне армий прикрытия. В числе вызванных был командир 24-й стрелковой дивизии генерал-майор К. Н. Галицкий. Командующий округом генерал армии Д. Г. Павлов лично поставил им задачу – привести войска в готовность для передислокации в сторону границы, якобы для проведения учений:

«Во второй половине июня … состоятся, видимо, большие учения войск округа, в ходе которых 24-я стрелковая дивизия будет переброшена на автомашинах двух автомобильных бригад в район Гродно».

О том, что это делается для подготовки к отражению нападения Германии, Павлов не сказал ничего, но в заключение особо предупредил командиров:

«Никаких письменных указаний от меня и штаба округа не будет. Все делать согласно моим личным указаниям. Доложите их командующему армией генералу Кузнецову». {13 – Галицкий К. Н. Годы суровых испытаний. – М.: Наука, 1973, с.25.}

Вызов командиров 12 июня для постановки задач на выдвижение их соединений был следствием директивы наркома обороны командующему войсками ЗапОВО:

«1. Для повышения боевой готовности войск округам все глубинные стрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов).

2. Приграничные дивизии оставить на месте, имея вывод их на границу в назначенные им районы, в случае необходимости будет произведен по особому моему приказу. …»

Легко заметить, что в этой директиве Тимошенко и Жуков даже не расписывали по карте, кого и куда выводить, как было в директиве для КОВО, а прямо указали, что войска выводятся в районы, предусмотренные планом прикрытия, разработанного по их директиве № 503859/сс/ов.  Только по сравнению со старой директивой здесь изменили задачи 37-й стрелковой дивизии и 44-му стрелковому корпусу.

Таким образом, 11-12 июня 1941 десять дивизий второго эшелона округа получили задачу выдвинуться в сторону границы. Причина, которую командирам соединений прямо не сообщили – начало выполнения плана прикрытия. Дата выступления тоже не указывалась: ее сообщили дополнительным распоряжением командующего округом. Командир 64-й сд генерал-майор Иовлев сообщил, что такую команду Павлов дал только через три дня –15 июня. Переброску дивизий следовало начать еще через три дня – 18 июня:

" Части 64-й стрелковой дивизии в начале лета 1941 года стояли в лагерях в Дорогобуже. Дивизия входила в 44-й стрелковый корпус, которым командовал комдив В.А. Юшкевич… 15 июня 1941 года командующий Западным Особым военным округом генерал армии Д. Г. Павлов приказал дивизиям нашего корпуса подготовиться к передислокации в полном составе. Погрузку требовалось начать 18 июня. Станция назначения нам не сообщалась, о ней знали только органы военных сообщений (ВОСО). Погрузка шла в лагерях и в Смоленске. Ничто не говорило о войне, но необычность сборов, не предусмотренных планом боевой подготовки, настораживала людей, и у многих в глазах можно было прочесть тревожный вопрос: неужели война?" {15 – Военно-исторический журнал, 1989, №4, с.31.}

Обращают на себя внимание крутые меры Павлова по сохранению скрытности выдвижения. К примеру, в соседних округах "глубинные" корпуса и дивизии получили письменные директивы на марш в сторону границы. В Западном же округе такие приказы отдавались только устно. Причем, даже в устных приказах войскам ставилась задача всего лишь выйти на какие-то учения. Более того, тем командирам, соединения которых перебрасывались по железной дороге, не сообщили даже конечные пункты назначения. О возможности войны вообще не было сказано ни слова. С позиции сохранения скрытности Павлов поступил идеально. 

Возможно, что Павлов тут просто дул на воду. Еще в мае сразу два командира из его округа перебежали к немцам с секретными документами{16 – Иринархов Р.С. Западный Особый – Минск: Харвест, 2002, с.104}, и он теперь перестраховывался. А что будет, если указать в письменном приказе, что войска выполняют план прикрытия, а кто-либо из командиров с таким приказом тоже перебежит к немцам?» (Г. Спаськов. «Привести в боевую готовность». 2013г.)

 

В итоге Павлов так запудрил мозги своим подчиненным и самому себе, что в итоге войска только в ЭТОМ округе шли к границе не «под видом учений», а КАК на учения! И вместо боекомплекта тащили с собой учебное имущество, и прочие турники для занятия личного состава спортом в лагерях, что в августе 41-го и нашло отражение в ЖБД ЗФ:

«Войска подтягивались к границе в соответствии с указаниями Генерального штаба Красной Армии.

Письменных приказов и распоряжений корпусам и дивизиям не давалось.

Указания командиры дивизий получали устно от начальника штаба округа генерал-майора Климовских.

Личному составу объяснялось, что они идут на большие учения. Войска брали с собой все учебное имущество (приборы, мишени и т.д.) …» (ЦАМО, Ф. 208, оп. 355802с, д. 1, лл. 4-10)

 

А теперь давайте глянем – в ЧЕМ обвиняли Павлова…

« … бывший командующий Западным фронтом Павлов Д.Г. и бывший начальник штаба того же фронта Климовских В.Е. с начала военных действий немецко-фашистских войск против СССР проявили трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, допустили развал управления войсками, сдачу оружия и складов противнику, самовольное оставление боевых позиций частями Западного фронта и этим дали врагу возможность прорвать фронт»! (Приказ Сталина № 0250 от 28 июля 1941 года. ЦА МО. Ф. 4, оп. 11, д. 65, л. 192-193)

Трусость, бездействие власти, нераспорядительность – стандартные обвинения в таких случаях. Но – в ЧЕМ проявил Павлов трусость, бездействие власти, нераспорядительность?! КАК он допустил развал управления, что привело в итоге и к сдаче оружия, и складов противнику, расположенных у самой границы по ПРИКАЗАМ НКО и ГШ под ЗАМЫСЕЛ ЖУКОВА на немедленное ответное наступление-удар на Люблины и Сувалки, и все это в итоге и привело – и к самовольному оставлению боевых позиций частями Западного фронта, набитых не понимавших русского языка призывниками со Ср. Азии в мае-июне, которых не мог Павлов сам себе выбирать на тех «сборах», что были БУС по факту (это также НКО и ГШ решали!), и в итоге это ВСЁ и дало врагу возможность прорвать фронт?!

Были ли все эти обвинения заслугой только Павлова, или он больше виноват в том, что НЕ ПОСЛАЛ подальше ТИМОШЕНКО, своего старшего начальника, и отправил 6-й мк не к Бресту, как надо было, и как было прописано в майском ПП ЗапОВО, и ОН хотел это сделать днем, и даже УТРОМ  22-го июня, ЗНАЯ ПРЕКРАСНО, что там уже катастрофа – что 113-я и 49-я сд не успели выйти к границе на свои рубежи, и в эту дыру прет Гудериан – и отправил мехкорпус Хацкилевича к Гродно, БЕЗ письменного даже приказа Тимошенко про Люблин, и вот ЭТО решение НЕ Павлова, а Тимошенко, в итоге и угробило ЗФ в итоге?!

Получается, что Павлов как раз и не виновен в предъявленных ему следствием, и затем и судом, обвинениях, в отличии от того же Коробкова. Но при этом получается, что Павлов вполне проявил и трусость, и бездействие власти. И отсутствие распорядительности в его действиях было в том, что он действительно выполнял ВСЕ приказы Тимошенко и Жукова точно, и буквально! Но это не он лично, по ЕГО инициативе или из-за преступных побуждений, допустил развал управления войсками, сдачу оружия и складов противнику, и это привело к самовольному оставлению боевых позиций частями Западного фронта, а его слепое исполнение приказов ТИМОШЕНКО, наркома обороны, и Главнокомандующего РККА до середины июля 41-го!

Но т.к. следствием руководил как раз нарком обороны Тимошенко, ему подчинялись следователи, то и приговор судом был предопределен. Увы – живой Павлов с его замами в лице начштаба и начсвязи, как свидетели, Тимошенко и Жукову были не нужны.

 

Но почему вообще Тимошенко надумал посылать 6-й мк к Гродно, с последующим ударом на Сувалки, вместе с 11-м мк и 6-м кк, находящихся в Гродно или вокруг него?! Ведь в майском ПП ЗапОВО четко приписана задача для этого мехкорпуса, стоящего в районе Белостока, который уже и переправ в сторону Бреста настроил себе, и явно до 22 числа это было сделано, что ему делать, если возникнет угроза в районе Бреста:

«4. В случае прорыва крупных мотомехчастей противника с фронта Соколув, Селлец в направлении на Бельск, Хайнувка, Волковыск 100-я стр[елковая) дивизия совместно с 7 птбр, 43 сад и 12 бад, прочно заняв тыловой рубеж на фронте Грулек, Хайнувка, Войнувка, уничтожает наступающие танки и мотопехоту противника, не допуская их распространения восточнее этого рубежа.

6-й мехкорпус из района Белосток наносит удар в общем направлении на Браньск, Цехановец и во взаимодействии с 9 сад и 12 бад уничтожает противника.»

 

И мы уже знаем, что штаб 10-а армии, что Павлов, уже днем 22-го знают и видят, что именно к Бресту и надо гнать этот мк, через Браньск – действовать, как прописано в ПП округа для этого корпуса! А скорее всего, уже утром, Павлов, прекрасно зная, как командующий округом-фронтом, что у него на границе дыра на стыке 10-й и 4-й армии, где оборону должна была занимать 13-я армия и ее 113-я сд Алавердлова, которая приняла участок обороны 86-й сд Зашибалова, но выйти в эту полосу обороны эта сд к утру 22 июня не успевала, зная еще с середины июня, что против Бреста сосредоточено до 1000 танков немцев (что и показал потом начштаба 4 А Сандалов в мемуары), ТГ Гудериана, уже утром принимает единственно правильное решение, как правильный военный – действовать так, как прописано в «руководящих» документах округа! Действовать по Плану прикрытия ЗапОВО!

И как ответственный военный, Павлов и пытается улететь в Белосток, чтоб лично возглавить удар 6-го мехкорпуса, по ПП округа, на Браньск-Брест! И он понимает – или он спасет положение, что сам, в том числе, и сотворил, хотя и по предвоенным приказам НКО и ГШ в том числе, или его к стенке поставят. Когда фронт рухнет… А он рухнет, если не отправить мк Хацкилевича к Бресту!

Тимошенко тоже явно в курсе – и явно по докладам Павлова – что в Бресте уже проблема, и надо использовать 6-й мк по Плану прикрытия! Но к этому времени Тимошенко с Жуковым уже подписали, к 16.00, у Сталина директиву №3, на нанесение удара на Сувалки двумя мк и одним кк, и Тимошенко и давит на Павлова в 17 часов вечера – гони Хацкилевича к Гродно!

 

И тут вспоминаем про 11-й мехкорпус в Гродно, с его так и не прибывшими на утро 22 июня КВ-2!

По ПП ЗапОВО этот мк действует так:

«1.В случае прорыва крупных мотомехсил противника в направлении Сувалки, Лида 8-я противотанковая артиллерийская бригада, заняв противотанковый рубеж на фронте Вороново, ст. Бастуны, Жирмуны, Мыто, Поречаны, Пески совместно с 11 сад и 12 бад задерживают их дальнейшее продвижение.

11-й мехкорпус под прикрытием 8 птбр, сосредоточившись на северном берегу р. Неман, в районе Скидель и леса севернее и северо-восточнее, совместно с 11 сад и 12 бад атакует прорвавшиеся мотомехчасти противника…»!

Или:

«2. В случае прорыва крупных мотомехсил противника в направлении Августов, Гродно 24-я стр[елковая] дивизия, 6 птбр и средства ПТО 21 ск прочно занимают восточный берег р. Неман, Гожа до устья р. Свислочь и во взаимодействии с 11 сад и 12 бад уничтожают танки и пехоту противника, не допуская их распространения восточнее этого рубежа.

11-й мехкорпус из района Гродно, Домброва, Сокулка атакует прорвавшиеся части противника во фланг и тыл, в общем направлении на Новы-Двур. Сопоцкин и совместно с 85-й и 24-й стр[елковыми] див|изиями], а затем и частями 21 ск уничтожает их и восстанавливает положение.

3. В случае прорыва крупных мотомехсил противника с фронта Остроленка, Малкиня-Гурна на Белосток 6-й кав[алерийский] корпус с 7 птбр выбрасывается на р. Нарев, на фронт Тыкоцин, Сураж, ст. Страбля и при поддержке 43 сад и 12 бад уничтожает танки и пехоту противника, не допуская их распространения восточнее указанного рубежа.

11-й мехкорпус под прикрытием 2 сд и 7 птбр сосредоточивается в районе Стренькова Гура, Тыкоцин, Кнышин и во взаимодействии с 6-м кав[алерийским] корпусом и 11 сад атакует мотомехчасти противника в общем направлении на Замбрув, уничтожая их и отбрасывая остатки под удар 6-го мехкорпуса.»

 

Т.е. при различных ударах немцев на Гродно – что севернее Гродно, что с запада, или южнее – 11-й мехкорпус действует вполне один! И гнать к нему 6-й мк в помощь из Белостока нет никакого смысла, и задачи такой в ПП нет! И Климовских утром, на 10 часов, отдает приказ, согласно Плана прикрытия округа, о нанесении удара этим мк, при поддержке 16-го СБАП - туда, куда и прописано в ПП ЗапОВО!

Тимошенко также гонит этот мк из Белостока к Гродно! Но он зачем? Неужто только потому, что б погнать и его на Сувалки тоже? Из ПрибОВО два их мехкорпуса посылаются на Сувалки, и 11-го из Гродно в придачу не хватило бы наркому и нач. ГШ для этой дурости?!

И вот тут и вспоминаем про КВ-2, 20 штук, которые не прибыли к 22 июня в Гродно на усиление 29-й тд 11-го мк, а также и еще 11-ти КВ-2, что должны были прибыть в этот мк в конце июня, и плюс 34 КВ-1 и сотней Т-34! И не прибыли они в мехкорпус чисто по "техническим"  причинам.

В самом 11-м мк был всего ОДИН танк КВ-2 и ДВА КВ-1, с 28 Т-34 на 22-е число! Не считая хлама в виде Т-26, и БТ-5 с танкетками Т-38 и Т-40. А им гнали в срочном порядке такие мощные танки на усиление! Т.е. 11-й мк на этот день в принципе еще не представлял из себя серьезной силы для прорыва обороны немцев, если таковая появится на пути к Сувалкам. Но - должен было им стать!

А зачем нужны КВ-2 в замыслах ГШ? Правильно – для прорыва Укрепрайонов противника! И раз в 11-й мк новые КВ-2 не прибыли на утро 22-го, то и надумали Тимошенко с Жуковым, наплевав на ПП и реальность с Брестом на обед 22-го – гнать 6-й мк Хацкилевича не на Брест, а к Гродно, на Сувалки! Ведь у Мостовенко в его 11-м мк этих КВ-2 всего 21 шт. было в дивизиях! А тут плюс 93 КВ-1 и 322 Т-34 были у Хацкилевича! Не считая 58 Т-28 и десятков БТ-5 и БТ-7 с Т-26. Вот и погнал его Тимошенко, с Жуковым, на Гродно и Сувалки, наплевав на реальность в очередной раз – под свои дурные фантазии с Сувалками. Но, естественно, это Сталин во всем виноватый… ну, и Павлов…

 

Ну, а Сталину ничего не оставалось делать, как подписаться под расстрелом Павлова и его подчиненных, а также затем поставили к стенке и прочих генералов с других округов-фронтов. Ведь ставить к стенке наркома обороны и его нач. ГШ Сталин не мог в принципе – в те дни точно! Ведь это тут же было бы использовано в США, и тем более в Англии, чтобы уклониться от подписания с СССР на бумаге Союза против Гитлера! Как это произошло с расстрелами тухачевских и прочих уборевичей-якиров – Франция, имевшая Договор с СССР о совместной военной помощи Чехии, отказалась от него под предлогом того, что в СССР, в РККА, высшие военные сами являются изменниками Родины, и немецкими шпионами! И мир получил Мюнхенский сговор!

На повторение такого сценария Сталин не мог пойти в июле 41-го точно! И хотя это ОН принес Павлова и тех генералов, что не все были виновны в том, в чем их обвиняли, в жертву, но казлами отпущения они были не для него, а для Тимошенко и Жукова прежде всего – с ИХ преступными планами, и их приказами Павловым!

 

Напоследок еще немного о мемуарах Болдина, который активно и выставлял Павлова каким-то недоумком, несущим бред вечером 21 июня в театре, когда ему что-то докладывал начальник разведотдела штаба Западного Особого военного округа полковник С.В. Блохин.:

«Наклонившись к командующему генералу армии Д.Г. Павлову, он что-то тихо прошептал.

— Этого не может быть, — послышалось в ответ. Начальник разведотдела удалился.

— Чепуха какая-то, — вполголоса обратился ко мне Павлов. — Разведка сообщает, что на границе очень тревожно. Немецкие войска якобы приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы.

Затем Павлов слегка коснулся моей руки и, приложив палец к губам, показал на сцену, где изображались события гражданской войны.»

Болдин после спектакля пришел домой, но спать не ложился… переживал…

 «Меня преследуют слова, сказанные Павловым во время спектакля: «Этого не может быть» и «Чепуха какая-то». Вижу, как он рукой показывает на сцену: тише, мол, лучше следи за развитием событий в пьесе. Интересно, чем вызвано такое равнодушие Павлова к донесениям разведки? Или, может, это только внешняя маска безразличия? И все же меня поражает его олимпийское спокойствие. Неужели он прав, а я проявляю излишнюю нервозность?

Встал, подошел к окну. Чистое и невероятно спокойное небо.»

 

В 4 часа Болдина вызвали в штаб округа и Павлов, по Болдину, также явно неадекватно ведет себя и после 4 часов утра, когда Болдин появился в штабе округа:

«Из тяжелой задумчивости вывел телефонный звонок. Оперативный дежурный передал приказ командующего [84] немедленно явиться в штаб. Значит, я был прав! Через пятнадцать минут вошел в кабинет командующего. Застал там члена Военного совета округа корпусного комиссара А.Я. Фоминых и начальника штаба генерал-майора В.Е. Климовских.

— Случилось что? — спрашиваю генерала Павлова.

— Сам как следует не разберу. Понимаешь, какая-то чертовщина. Несколько минут назад звонил из третьей армии Кузнецов. Говорит, что немцы нарушили границу на участке от Сопоцкина до Августова, бомбят Гродно, штаб армии. Связь с частями по проводам нарушена, перешли на радио. Две радиостанции прекратили работу — может, уничтожены. Перед твоим приходом звонил из десятой армии Голубев, а из четвертой — начальник штаба полковник Сандалов. Сообщения неприятные. Немцы всюду бомбят...

Наш разговор прервал телефонный звонок из Москвы. Павлова вызывал нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко. Командующий доложил обстановку.

Вскоре снова позвонил Кузнецов, сообщил, что немцы продолжают бомбить. На протяжении пятидесяти километров повалены все телеграфные и телефонные столбы. Связь со многими частями нарушена.

Тучи сгущались. По многочисленным каналам в кабинет командующего стекались все новые и новые сведения, одно тревожнее другого: бомбежка, пожары, немцы с воздуха расстреливают мирное население.

Снова появился с докладом полковник Блохин. Оказывается, с рассветом 22 июня против войск Западного фронта перешли в наступление более тридцати немецких пехотных, пять танковых, две моторизованные и одна десантная дивизии, сорок артиллерийских и пять авиационных полков.

Так без объявления войны Гитлер вероломно напал на нашу страну!

Павлов обращается ко мне:

— Голубев один раз позвонил, и больше никаких сведений из десятой армии нет. Сейчас полечу туда, а ты оставайся здесь.

— Считаю такое решение неверным. Командующему нельзя бросать управление войсками, — возражаю я. [85]

— Вы, товарищ Болдин, — переходя на официальный тон, говорит Павлов, — первый заместитель командующего. Предлагаю остаться вместо меня в штабе. Иного решения в создавшейся ситуации не вижу.

Я доказываю Павлову, что вернее будет, если в Белосток полечу я. Но он упорствует, нервничает, то и дело выходит из кабинета и возвращается обратно.

Снова звонит маршал С.К. Тимошенко. На сей раз обстановку докладываю я. Одновременно сообщаю:

— Павлов рвется в Белосток. Считаю, что командующему нельзя оставлять управления войсками. Прошу разрешить мне вылететь в десятую армию.

Нарком никому не разрешает вылетать, предлагает остаться в Минске и немедленно наладить связь с армиями.»

 

Читаешь Болдина и Павлов у него явно какой-то имбецил, а не генерал армии, и Герой Советского Союза за Испанию. Зачем-то рвется в Белосток, но Болдин, единственно, видимо адекватный и разумный генерал в штабе округа, не пускает его… Ну, и Тимошенко показал, а точней Сталина – неадекватными, Болдин тоже.

«В моем кабинете один за другим раздаются телефонные звонки. За короткое время в четвертый раз вызывает нарком обороны. Докладываю новые данные. Выслушав меня, С.К. Тимошенко говорит:

— Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не предпринимать. Ставлю в известность вас и прошу передать Павлову, что товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам.

— Как же так? — кричу в трубку. — Ведь наши войска вынуждены отступать. Горят города, гибнут люди!

Я очень взволнован. Мне трудно подобрать слова, которыми можно было бы передать всю трагедию, разыгравшуюся на нашей земле. Но существует приказ не поддаваться на провокации немецких генералов.

— Разведку самолётами вести не далее шестидесяти километров, — говорит нарком. [86]

Докладываю, что фашисты на аэродромах первой линии вывели из строя почти всю нашу авиацию. По всему видно, противник стремится овладеть районом Лида для обеспечения высадки воздушного десанта в тылу основной группировки Западного фронта, а затем концентрическими ударами в сторону Гродно и в северо-восточном направлении на Волковыск перерезать наши основные коммуникации.

Настаиваю на немедленном применении механизированных, стрелковых частей и артиллерии, особенно зенитной.

Но нарком повторил прежний приказ: никаких иных мер не предпринимать, кроме разведки в глубь территории противника на шестьдесят километров.

Последние месяцы мне довелось особенно часто бывать в приграничных войсках. Я систематически знакомился с сообщениями нашей разведки, а они свидетельствовали, что Гитлер ведет активную подготовку к войне против Советского Союза. После каждой своей командировки обо всем, что я видел, подробно докладывал Павлову, а он сообщал в Москву. В сложившейся ситуации я никак не мог смириться с мыслью о том, что действия, начатые германской армией против советских войск, являются провокацией, а не войной.

Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие «Красный пакет», содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В третьей и четвертой армиях приказ успели расшифровать только частично, а в десятой взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.

Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и заканчивался такими строками: «Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить». Но о каком прикрытии государственной границы могла идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!

Захожу к Павлову, передаю содержание моего последнего разговора с наркомом обороны. Сообщаю, что С.К. Тимошенко разрешил мне вылететь в Белосток. Прощаюсь и стремглав бегу к машине.» (Болдин И.В. Страницы жизни. — М.: Воениздат, 1961.)

 

Болдин не был в штабе округа в 2.30, когда Павлов уже отдал приказ вскрывать «красные» пакеты в армиях ЗапОВО. Не в курсе он на 4 часа, что Павлов в полночь, а затем и в 1 час также звонил в армии, и в Гродно сразу после этих звонков уже объявили тревогу! Но в мемуары-то, при Хрущеве, зачем продолжать выставлять Павлова идиотом было – после того, как Павлова уже «реабилитировали» Жуков с Хрущевым?!

По ЖБД ЗФ мы знаем, что Болдин улетел из Минска в Белосток в полдень, а тут Болдин уверяет, что его Тимошенко отправил в Белосток – не пойми зачем – чуть не в 4 часа утра? Расстояние от Минска до Белостока 350 км. Лететь на СБ дай бог час. Сели они в 35 км от Белостока и дальше добирались на машинах. Только якобы в 18 часов они добрались до города, и попали в штаб Голубева аж в 19 часов только. Что точно брехня. И Голубев у Болдина также ведет себя как недоумок какой-то. У Болдина вообще все какие-то недоумки. Один он орел. Что выставляет его самого, как не очень умного, и не очень порядочного человека…

 

Ну, и про Сандалова еще пару слов…

Этот подельник Коробкова явно не отвечал на вопросы Покровского – явно уклонился, как многие генералы. Но 1 сентября 1956 года он написал служебную записку новому начальнику Военно-Научного Управления Генштаба генералу В.В. Курасову, в которой выставил Павловых и прочих коробковых невинными жертвами обстоятельств, всего лишь малокомпетентными военными, не соответствующих своим должностям. Которых, естественно, Сталин и назначал на эти должности…

 

«Войска Западного Особого военного округа, в том числе и 4 А, в течение начального периода Великой Отечественной войны почти целиком были разгромлены. В тот период я был начальником штаба 4-й армии.

Виновато ли командование войсками ЗОВО (переименованное с первых дней войны в командование войсками Западного фронта) и командование 4 А в разгроме войск в начальный период войны?

Для того, чтобы ответить на этот важный и сложный вопрос, следует, на мой взгляд, предварительно ответить на другой вопрос: смогло ли бы любое другое командование войсками округа и армии предотвратить этот разгром?

Едва ли кто возьмётся доказать возможность предотвращения разгрома войск округа и при другом более талантливом составе командования войсками округа.

Ведь войска соседних с ЗОВО Прибалтийского и Киевского военных округов были также разгромлены в начальный период войны, хотя главный удар врага и не нацеливался против войск этих округов.»

 

Ну да, конечно – по ПрибОВО ДВЕ ТГ немцев ударило, и хоть по Прибалтике меньше пехотных дивизий немцев ударило, но и войск там поменьше у нас было! Но главный же удар вермахта именно по Сандалову и пришелся!

 

«Следовательно, поражение войск наших западных приграничных военных округов зависело, в конечном счёте, не от качества управления войсками, а случилось:

во-первых, вследствие более слабого технического оснащения и более слабой подготовки войск и штабов Красной Армии по сравнению с армией гитлеровской Германии;

во-вторых, вследствие внезапности нападения полностью отмобилизованной и сосредоточенной к нашим границам фашистской армии против не приведённых в боевую готовность наших войск.

В этих основных причинах разгрома войск приграничных военных округов доля вины командования войсками округов и армий невелика, что, на мой взгляд, не требует особых доказательств.»

 

Подумаешь – все свои войска приводили с 11-12 июня в боевую готовность, выводя их по ПП или по картам ГШ, а в ЗапОВО тащили турники вместо боекомплектов… Ну, и оказывается не по ПрибОВО, а по ЗапОВО пришелся удар двух танковых групп немцев… а мужики и не знали… А САМ Сандалов, что делал, чтоб привести в б.г. свою армию у Бреста?

 

«Против войск ЗОВО был направлен главный удар и, в частности, из четырёх танковых групп, игравших основную роль в наступательной операции немцев, две танковые группы наступали против войск ЗОВО. С другой стороны, быстрота разгрома войск Западного округа, несомненно, в чём-то зависела и от слабого управления войсками со стороны командования войсками ЗОВО и армий.

Причиной слабого управления войсками ЗОВО в значительной мере является более чем неудачный состав командования войсками ЗОВО и в первую очередь несоответствие своей должности самого командующего войсками округа.

Генерал армии ПАВЛОВ, не имея опыта в командовании войсковыми соединениями (исключая командование в течение непродолжительного срока танковой бригадой), после участия в войне в Испании был назначен начальником АБТУ Красной Армии, а за год до войны — командующим войсками ЗОВО. Не имея ни опыта в управлении войсками, ни достаточного военного образования и широкого оперативного кругозора, генерал армии ПАВЛОВ растерялся в сложной обстановке начального периода войны и выпустил из рук управление войсками.»

 

Павлов, конечно, был тот еще кадр, но увы, управление войсками он не терял и прекрасно ориентировался в первые часы точно в ситуации, в обстановке. И пошли он 6-й мк к Бресту, а не к Гродно, как он собирался сделать уже утром, зная, что в стыке 4-й и 10-й армии нет наших войск, и там прет Гудериан, действуя по Плану прикрытия округа с этим мехкорпусом, то дальнейшие развития событий в Белоруссии точно пошли бы по другому, и Минск точно не пал бы 29 июня, и три армии ЗФ не были бы уничтожены в котле Минском…

А вот то, что по Белоруссии, по ЗапОВО ударили ДВЕ ТГ немцев, то это опять ложь у Сандалова! И он, конечно же, своей должности соответствовал… подумаешь – БРЕСТ по его вине, в том числе, был разгромлен в первые же часы.

 

«Такими же случайными и не соответствующими своим должностям были командующий ВВС ЗОВО КОПЕЦ и командующий артиллерией округа КЛИЧ.

И тот, и другой также, как и сам ПАВЛОВ, были участниками войны в Испании и опыта в управлении войсковыми соединениями не имели: КЛИЧ до командировки в Испанию весьма продолжительное время был преподавателем и начальником кафедры артиллерии в академии, а КОПЕЦ до войны в Испании командовал авиаэскадрильей (в первые дни войны КОПЕЦ застрелился).

Можно ли было назначать ПАВЛОВА, КОПЦА и КЛИЧА с их лёгким военно-научным багажом и опытом на такие высокие должности в самый важный военный округ Красной Армии? Ответ очевиден.

Резюмирую изложенное:

1. Основная вина в разгроме войск ЗОВО в начальный период войны должна быть с командования войсками ЗОВО снята.

2. Более тяжёлая доля вины командования войсками ЗОВО в разгроме войск округа по сравнению с командованием соседних военных округов проистекает из-за неудачного состава командования ЗОВО предвоенного периода, и часть этой вины поэтому ложится на тех, кто утвердил такой состав командования округа.

3. Никакого заранее намеченного умысла по разгрому войск округа или способствованию разгрому войск со стороны всего командования округа и его отдельных лиц не было.

4. Судимость с представителей командования войсками ЗОВО должна быть снята…» (ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 725588, д. 36, л. 304-310. Из книги Ю.В. Рубцова «Генеральская правда. 1941-1945». М. 2012г.)

 

Этим письмом Сандалов определил на годы суть версий разгрома, случившегося 22 июня 1941-го, которыми нас «потчуют» до сих пор. И самое «главное» — это «Сталин во всём и виноват», это ведь он назначал таких «Павловых» в Белоруссию. Как нам все эти года рассказывали историки и исследователи вроде Дм. Егорова, который в первую очередь именно на мемуарах Сандалова-Болдина и т.п. очевидцев, и писал в 2008 году свой «Разгром Западного фронта», в этой книге-исследовании также повесил на Сталина в первую очередь.

Также Сандалов тут упомянул и своего старшего, и непосредственного начальника – командующего 4 А Коробкова. По Сандалову Коробков показал себя конечно же храбрым и энергичным командующим армией, но и его недостаток заключался «в стремлении безоговорочно выполнять любое распоряжение командования войсками округа, в том числе и явно не соответствующее складывающейся обстановке».

Сразу вспоминаем, что творил Коробков с Сандаловым же в ночь на 22 июня…

Про нач. штаба фронта генерала Климовских и нач. связи генерала Григорьева, Сандалов написал, что «и тот, и другой являлись одними из лучших в Красной Армии штабными командирами. Но оба эти начальника имели один общий важный недостаток: слабоволие и безынициативность. Самостоятельных инициативных решений в сложной обстановке эти начальники, как правило, не принимали».

 

Беда этих двух прежде всего в том и оказалась, что они были неудобными свидетелями для того, кто реально организовал разгром Запфронта вечером 22 июня – Тимошенко…

 

Нет никакого желания разбирать письмо-записку Сандалова подробно, каждая фраза в котором как минимум – «лукавство» (с точки зрения современных знаний о событиях тех дней). Взять хотя бы его слова о том, что в Прибалтике «тоже всех разгромили» — «Ведь войска соседних с ЗОВО Прибалтийского и Киевского военных округов были также разгромлены в начальный период войны, хотя главный удар врага и не нацеливался против войск этих округов…».

Когда такое говорят дилетанты, то это можно списать на незнание ими фактов. Но боевой генерал мог бы и знать, что в той же Прибалтике соотношение наших и немецких войск было чуть не 1 к 2-м только по пехоте, а стрелковые корпуса из этих республик практически сразу разбежались (если не поворачивали оружие против наших войск). Что это по ПрибОВО било сразу две танковые группы немцев, одна из которых потом повернула на Минск (на стыке ПрибОВО и ЗапОВО как раз и поставили стрелковые корпуса из местных кадров). А уж, что там произошло в КОВО – об этом тем более Сандалов должен был знать – как там Жуков устроил грандиозное наступление «23 июня» «на Люблин», и к чему это привело. Тем более, что для затыкания дыры, которую организовал не Павлов, а Тимошенко с Жуковыми же на пару, с теми шараханиями мехкорпусов по дорогам без топлива в Белоруссии, и пришлось часть войск снимать из того же КОВО. Те же армии РГК – Конева и Лукина.

Не зря Сандалова так любят некоторые историки…

 

А вот, что Сандалову о Павлове писал 28 апреля 1962 года бывший нач. Оперотдела ЗапОВО И.И. Семенов, не уклонившийся от ответа Покровскому, но отделавшийся отписькой – ничего не помню, ничего не знаю… Но тут он поспорил с Сандаловым. Видимо совесть не всю оставил в прошлом: 

«…О личности тов. Коробкова. Тот, кто не знает его, из Вашей книги может сделать о нем совершенно неверные выводы, ведь не надо забывать, что по приказу, который был широко опубликован, он как враг народа и предатель был расстрелян, а его семья репрессирована и долго томилась в ссылке.

То же можно сказать и о генералах Павлове, Климовских, Григорьеве, Клич, т. е. о руководстве фронта, как будто только они были виновниками катастрофы на фронте.

Я лично от начала и до конца был непосредственным участником этих событий. Со всей ответственностью могу сказать, что ни паники, ни растерянности с их (Павлов и его заместители. – К.О.) стороны не было. Всё, что можно было сделать в тех тяжёлых условиях, делалось, но было поздно, мы расплачивались за упущенное время и за то, что были успокоены и верили, вернее, нас заставляли верить, что немцы – наши чуть ли не друзья, вспомните заявление ТАСС и снимки в газетах.

Лично я предлагал Климовских и Павлову за две-три недели до начала войны поднять войска по плану прикрытия, но они на это не пошли, было прямое указание не делать этого.

Эх, Леонид Михайлович! Если бы мы это сделали хотя бы за неделю до войны, разве бы мы дали немцам так быстро продвигаться, даже несмотря на их превосходство? …

Нельзя полностью обвинять Павлова и Климовских в бездействии и потому, что фактически руководил всем маршал Шапошников, который уже через 5–6 часов после начала войны прибыл в Минск (бывший начальник Генерального штаба маршал Б.М. Шапошников находился в штабе Западного фронта с 23 по 30 июня 1941 г. – К.О.). Вы пишете в книге, что он был в Могилеве, из Могилева я его отправил в Москву, а до этого все события докладывал лично ему. Все распоряжения по фронту были согласованы и одобрены им. Никогда не забуду слов, сказанных им, когда он уже сидел в машине и пожимал мне на прощание руку: “Не волнуйтесь, голубчик, наши неудачи временные, как результат внезапности, скоро все переменится”.

Вот как было дело, Леонид Михайлович!» (Цит. по: Исторический архив, 2006, № 2. С. 62–63.)

 

Всё же не зря в армии гуляет такая, не очень хорошая, «шутка»: «Генерал – это выживший из ума полковник». Но некоторые не только ум, но ещё и совесть все же теряют со временем. Вроде бы и заступился за Павлова Семенов - не было действительно у того никакой паники, или растерянности, но о каком «поднятии войск» по плану прикрытия за «две-три недели до начала войны» можно говорить, если это объективно нельзя было делать в тех конкретных исторических условиях, и как может такое говорить начальник оперативного отдела округа, тем более, после войны, когда многое стало более известным? Может, и этот генерал, уцелевший в расследованиях лета 1941-го по факту сдачи Белоруссии немцам, приложился к тому, что в этом округе уже «за неделю до войны» ничего не сделали в плане повышения боевой готовности и фактического выполнения планов прикрытия, согласно прямым Директивам НКО и ГШ? И ведь Семенова к расстрелу именно с таким формулировками и приговорили летом 41-го… И уж точно Семенов ЗНАЛ, кто приказал Павлову отправить 6-й мехкорпус к Гродно вместо Бреста, с последующей задачей быть 26 июня в Сувалках. И Шапошников тут точно не причем был…

Но вот это верно написал б/у начоперотдела, что был и свидетелем, и исполнителем приказов Павлова в те сутки – ни паники, ни растерянности в поступках Павлова и его заместителей не было утром 22 июня. Все действовали по предвоенному Плану прикрытия минимум. Как и положено действовать в таких случаях…

 

Из Военного Совета ЗапОВО не был расстрелян только ЧВС Фоминых.

19.07.41 он пишет докладную записку Мехлису:

«Считаю своим долгом доложить о некоторых вопросах по обороне западной границы СССР на территории ЗапОВО.

1) Примерно в течение 8 месяцев на докладах и оперативных проработках докладывалось:

а) что при этих географических границах округа, когда фланги границ округа вдаются от противника к нам, т.е. в сторону востока, а средняя часть границы далеко выходит на запад, что такое очертание границы очень выгодно противнику и чрезвычайно невыгодно нам;

б) отрицательной стороной такого географического начертания границы является то, что она создает условия охвата наших частей округа и сведения клещей в районе Волковыск-Барановичи;

в) в результате даже небольших успехов со стороны немцев сразу резались бы тылы 3-й и 4-й армий, а при большом успехе отрезалась бы вся 10-я армия. Эти положения требовали усиления флангов округа, что и требовал Военный Совет округа от ГШ;

Все эти положения в более подробном виде докладывались и прорабатывались в ГШ, со всем этим соглашались, но реальных мер не предпринималось.

2) Кроме того, всегда давались задания проработать варианты наступательной операции при явном несоответствии реальных сил. Но откуда-то появлялись дополнительные силы, и создавался, по-моему, искусственный перевес в пользу нас.

3) Теперь при анализе совершившихся событий стало ясно, что отдельные работники ГШ, зная, что в первый период войны превосходство в реальных силах будет на стороне Германии, почему-то проводили и разрабатывали главным образом наступательные операции и только в последнее время (в конце мая 1941 г.) провели игру по прикрытию границы, тогда как нужно было на первый период войны с учетом внезапности нападения разработать и оборонительные операции.»

 

Речь идет о майских КШИ в Генштабе – по проверке действий ВВС ПрибОВО и ЗапОВО в случае нападения Германии в первую очередь. На которых действительно немцы напали, и мы не разгромили их легко и просто в первые же часы…

 

«4) Военный Совет округа предлагал:

а) усилить фланги округа: с севера — гродненское направление и с юга — брестское направление. С этим в течение 6-7 месяцев не соглашались, и только в последнее время было разрешено вывести на гродненское направление 56-ю и 85-ю сд и на брестское — 75-ю сд, а позже и 113-ю сд. Эти дивизии были на своих местах в конце мая — начале июня;»

 

75-я сд вышла южнее Бреста, но не рыла окопов, уже в начале мая, а вот 113-я так и не успела выйти на рубеж на границе, который ей оставила 86-я сд… Точней, на границе были ее отдельные батальоны, для работ по строительству позиций, стояли в лагерях, в палатках, и утром 22-го их немцы тупо расстреляли в этих лагерях своей артиллерией.

 

«б) представлял и докладывал о необходимости усилить фланги округа долговременными сооружениями, построив дополнительно на правом и левом флангах ряд узлов обороны. Эти предложения отвергались, и только в 10-х числах июня было разрешено дополнительно построить два узла обороны…

5) Когда обстановка стала напряженнее, было приказано все части, находящиеся в Восточной Белоруссии, двинуть к границе. Это правильно. Но, несмотря на наши просьбы, чтобы ускорить сосредоточение дивизий из Смоленска, Могилева, Гомеля и Вязьмы, произвести переброску их по железной дороге, в этом было отказано. Дивизии шли походным порядком, и только незначительная их часть подавалась по железным дорогам. Это опять задержало сосредоточение войск.»

 

Начальник ВОСО РККА Н.И. Трубецкой был расстрелян 23 февраля 42-го…

 

«Вот кратко те вопросы, которые я считал необходимым доложить. Повторяю: по всем этим вопросам имеются документы в ГШ.»

 

Ну, и куда ж без Хрущева - с его мордой, изувеченной интеллектам круче, чем у маршала Кулика, разжалованного по итогам его действий на войне из маршалов в генерал-майоры, и в итоге расстрелянного при Сталине – без его гнилой лжи о Сталине:

«Если рассматривать вопрос с точки зрения юридической и фактической, на чем основывался суд, когда выносил приговор, то основания к осуждению были налицо.

Почему же я, занимая такой пост, на котором мог оказывать влияние в ту или другую сторону при решении важных вопросов, согласился на их реабилитацию? Я согласился потому, что в основе-то виноват был не Павлов, а Сталин.

Павлов был совершенно не подготовлен, и я увидел его неподготовленность, когда познакомился с ним. Я сказал об этом Сталину, а он вместо того, чтобы сделать соответствующий вывод и подобрать более подготовленного человека на этот пост, передвинул его с повышением».

 

Так, что, вопрос еще остался – КТО виновен в разгроме Западного фронта, который в итоге привел немцев к Москве, что потащило за собой и остальные поражения РККА в 41-м, на самом деле? А затем и к Волге в 42-м немцев притащил…

Ох не зря Сталин «недобро», по словам перебежчика в США Бережкова, шутил над этим замечательным маршалом во время войны – «Вас еще не расстреляли? Почему Вас не расстреляли в 37-м, товарищ маршал?»… 

…….

       20 июля Жуков с Тимошенко были у Сталина – решался вопрос о судьбе Павлова. Те настояли на расстреле. 22-го Палов и его замы осуждены и приговорены к расстрелу, и в тот же день их расстреляли. По итогам разбирательств с Павловыми сам Жуков был 29 июля снят с начальника Генштаба и отправлен на Резервный фронт. Вместо него Сталин вернул на Генштаб Шапошникова. Тимошенко, Главнокомандующий РККА с 22 июня, 2 июля отправлен командовать Западным фронтом вместо Павлова, и затем Западным направлением, где угробил еще пару мехкоорпусов. В сентябре отправлен на Юго-Западное направление – сдавать Киев. Снят с наркома обороны 19 июля. Вместо него Сталин сам возглавил и НКО, и Ставку. И пришлось уже ему расхлебывать то, что натворили эти двое с их шапкозакидательскими планами на начальный период войны. Страна получила в итоге и блокаду Ленинграда, и битву под Москвой, и потерю в итоге Донбасса, снарядный голод 42-го, и Харьковскую катастрофу, где Тимошенко тоже насветился, притащив по словам уже Жукова немцев к Волге в итоге, и на Кавказ… 

……………..

P.S. К. Жуков, а точней Василевский, вошел в историю гениальным планом превентивного удара от конца апреля 1941 года, который все называют - «План от 15 мая». Гениальным его считает тот же А. Исаев, считающий и называющий себя «военным» историком, переживающий, что – ах как жаль, что у Жукова не вышло его реализовать ... Сталин помешал… А ведь именно ЭТОТ План и лег в основу замысла Жукова на начало войны, и его он и пытался реализовать директивой № 3 от 16.00-20.00 21 июня, по факту! 

        Разбор гениальности этого План в 2002 году делал п-к ОУ ГШ М. Ходаренок.

     Не знаю, читал ли А.Исаев этот разбор гениального, видимо по Исаеву, плана Василевского-Жукова, от п-ка Оперативного Управления Генштаба М.Ходаренка в свое время, лет 20 назад еще, или он прочел его в моем исследовании – «ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. Что это было – глупость или измена, предательство или ошибка, что хуже предательства?! Подведем итоги…» (М. 2022г.). Когда оно попало в Институт Военной Истории, где с 2021 года Исаев официально числится научным сотрудником, что более вероятно. Но в январе 2026 года в ролике на Рутубе «Сложный путь в историки / Алексей Исаев и Владимир Прямицын», Исаев снова отметился по этой теме…

    На вопрос ведущего, как уважаемый к.и.н. и обладатель ордена «За заслуги перед отечеством» за свой подвижнический труд в «Парке патриот» во время т.н. «пандемии», реагирует на критику, на 33-й минуте ролика ответил:

     «– Вообще говоря аксиома для публичного историка, что у него… ну, и на самом деле для многих публичных людей – они должны быть толстокожими. Должна быть толщина кожи, как у носорога. Поскольку стрелы будут лететь со всех сторон. И здесь я прошел неплохую школу в интернете в целом на рубеже 90-х и 2000-х как раз-таки по тематике «Виктора Суворова». И когда я вышел с книгой «Антисуворов», тут естественно, поскольку это все имело еще и политический подтекст – книги «Суворова» они – Россия агрессивная, что Советский Союз хотел советизировать Европу, то, что как бы плохие, негодяи и там, и прочее, и прочее… Ну, на самом деле мое глубокое убеждение, что «Виктор Суворов» – это наказание за халтуру, которая была в двенадцатитомниках (о Великой отечественной войне, написанных в СССР – К.О.), и не только в двенадцатитомниках, это наказание этим историкам за халтуру. И то, что они не выдали ответ на-гора – это тоже следствие того, что они привыкли, как говорится, забивать болты кувалдой. Нету вот этой обратной связи, как говорится кидания банановыми шкурками, в конце концов, и поэтому люди халтурили.

      – Т.е. критика важна и нужна. 

    – Критика, во-первых, важна и нужна, но я прошел достаточно серьезную школу, когда на меня напрыгивали всякие люди, в том числе .. психически больные, бывают такие люди. Интернет доступен всем, поэтому я этот шквал критики выдержал. … Я чувствовал себя спокойно перед градом критики. … Опять же – я смотрел, кто критикует. Когда мне там начинали критиковать, я сразу – Хорошо, во-первых, какие факты человек излагает, это видно опять же по тональности критики, что человек собой представляет. Опять же, поскольку я военный историк, мне человек говорит – да ты что, ты офицер? Я говорю, хорошо, Вы офицер – кем вы были? Вы всю свою карьеру проохраняли склад портянок? Прекрасно. Вы должны разбираться в оперативном искусстве? В том, что вы разбираетесь в журналах учета портянок, я ни секунды не сомневаюсь. Возможно, вы в этом просто король. Но в оперативном искусстве можете не понимать вообще ничего. Когда меня начинал критиковать с Ж.. Да ладно меня… когда ЖУКОВА начинал критиковать человек пэвэошник, который никаких немецких танков с крестами под Смоленском не останавливал, при этом у него хватает мозгов критиковать Жукова, который танки таки остановил, возникает вопрос – а судьи кто? Понятно, что есть люди, что я уважаю, чью критику я воспринимаю…»

     Дальше Исаев называет тех, кого он уважает, тех, кто видимо имеет право критиковать и его, и самого Жукова. Хотя и они точно танки с крестами под Смоленском не останавливали – своих «сослуживцев», некоторых, по ИВИ… Ну, или некий товарищ Исаева из Санкт Петербурга, работающий в промышленном секторе, но интересующийся историей, что видимо спец в «оперативном искусстве» покруче «пэвэошников» из ОУ Генштаба современного… .

     «Я всегда слушаю что он говорит и критикует. А когда выходит человек прям вот с первых абзацев его критики видно, что он просто некомпетентен – понятно, что такую критику я, что называется, выбрасываю в ведро и отношусь к ней с юмором. И могу, как говорится, человека слегка постебать в ответ. … Нужно всегда слушать критику, но правильно ее оценивать, что называется, всегда найдутся люди, которые напишут в комментариях в ютубах, там обзовут «желтым земляным червяком», но к этому всему надо относиться с пониманием. Поэтому, я так скажу, умение держать критику, держаться перед камерой – я считаю своими сильными качествами.»

      Ролик  этот выложен тут –

https://rutube.ru/video/4460cd580c3bc05f06c5e03d117265db/?utm_source=embed&utm_medium=referral&utm_campaign=main_logo&utm_content=4460cd580c3bc05f06c5e03d117265db&utm_term=l.lj-toys.com&t=0&sort_by=date_added_desc 

       Пройдемся немного по речи А. Исаева…

     Вот интересно, а Исаев в его разоблачениях Резуна как-то показал то, что просил всегда сам Резун показать – предвоенные планы ГШ-Жукова к 22 июня, которые и привели к трагедии начала войны? И – Исаев в курсе, что ответ Резуну был дан задолго до его нетленного «Антисуворова» в 2004 году, уже в 1992 году – в работе офицеров ВНУ ГШ и ИВИ, написанной как заказ, и именно в ответ на писанины Резуна – «1941 год – уроки и выводы»? Да, эта работа и сегодня имеет гриф «ДСП», имеется только в библиотеках военных академий и ИВИ в Москве, и в бумажном виде не скоро появится на полках магазинов. Но в интернете-то она выложена, и давно, а «служа» в ИВИ Исаеву и надо было бы знать про эту работу, и не выставлять себя единственным защитником, политическим к тому же, России, и СССР. И в этой работе офицеры ВНУ ГШ и ИВИ вполне четко и показали Резуну – в чем была суть тех планов ГШ-Жукова. Чего сам Исаев не показал, и не показывает ни разу в его «критиках» Резуна в принципе…

      Историки СССР, конечно, халтурили и не показывали полную суть предвоенных планов ГШ-Жукова, показывая при этом их общую «наступательность», повторяя байки о тех планах из мемуаров Г.К. Жукова. Ну, так ведь и Исаев действует точно также – повторяет ложь Жукова, выставляя дураком Сталина, проспавшего нападение Гитлера, но что там было конкретно в тех планах, что и привело к трагедии – не показывает же ни разу точно…

       Далее про критиков Исаева, «военный» историк замечательно выдал, про их «компетентность» в «оперативном искусстве»…

    Не, ну это конечно же таки крутой аргумент на критику «военного» историка А. Исаева, или не дай бог предвоенных планов нападения первыми «маршала Победы» Г.К. Жукова – А на каком складе ПВО ты портянки считал сам?! Просто прелесть, а не аргумент…

       А сам Исаев, неся пургу почти 15 лет – и перевирая слова Жукова же, и факты – про свои «красные» кнопки чудя с 2004 года, САМ то в «оперативном искусстве» типа сильно разбирается – переживая, что армии РГК не успели на 22 июня прискакать на саму границу, и поэтому там немцев встречало всего 42 наши стр. дивизии, растянутые до 40 км по фронту? Или, когда он переживает, что на границу к этим 42-м сд не успели прибежать дивизии 2-го эшелона армий прикрытия западных округов – насколько сам данный «военный» историк в этом самом «оперативном искусстве» что-то понимает?

     Так и хочется в ответ спросить – а в каком полку вы, корнет, не учившийся ни разу в военных заведениях, постигали сие искусство-то? А генерал-полковник ГРУ ГШ, фронтовик, Н.Ф.Червов, давший в 2002 году книге "Провокации против России"  критику предвоенных, с просто зашкаливающим  уровнем "оперативного искусства", планов ГШ-Жуков на начальный период войны - тоже, видимо, дилетант по сравнению с А. Исаевым, и не имел права критиковать самого "маршала Победы"?! 

     

       То, что Исаев слушает советы и критику знакомого из промышленного сектора Петербурга, или «сослуживцев» из Института Военной Истории ГШ РФ, это замечательно. И судя по тому, что он, получив в ИВИ в мае 2021 года книгу «АнтиИсаев» от старого майора, помалкивает про свои «красные» кнопки все это время – критику он таки эту в ведро не выбросил, и усвоил. По крайней мере, помалкивал до апреля этого, 2026 года. И это замечательно…

        Не знаю, какой бывший военный, охранник со «склада портянок» и «король в журналах учета портянок», критики Исаеву выдавал, по «оперативному искусству», но я лично служил после своего ПВАИУ, с его 5 лет обучения (1982-1987 годы) 15 лет на арсеналах и базах ГРАУ. И чем я только там не занимался…

       И с ГЧ «Точек» спиртом пыль стирал, будучи «инженером группы сборки» ТРБ на арсенале ГРАУ под Моздоком год. И хранилища бетонные, уже как «инженер-строитель» и «старший инженер-строитель» строил под РСы типа «Град», или «Ураган», два года там же, со стройротой, собранной из бойцов разгильдяев со всего СевКавВО на наш арсенал. И пару лет под Бесланом на базе Госрезерва порохов «офицером по учету и комплектации» (начальник Учетно-Операционного отдела) в штабе «штаны просиживал» с 1990-го по 1992-й годы. Потом под Комсомольском-на-Амуре на арсенале ГРАУ же – год был и замзам по тылу, и реально в этой службе и портянки с тушенкой считали с прапорами, и начальником на складах арсенала нашего, и затем на отделе в ТРБ этого же арсенала 9 лет «считал» РС типа «Град», «Ураган» и ТР 8К14. Которые в конце 90-х начале 2000-х вагонами в Чечню отправлял… Ну, а с 2004 года, уйдя по «оргштатным» майором на «дембель» в 2003 году, я управдом и сантехник по совместительству в ТСЖ, в моем доме в Пензе…

   Т.е., можно постебаться, конечно, что я и портянки, конечно, считал, а сегодня канализации чищу регулярно в подвале моего дома. Но я разве учу Исаева «оперативному искусству»? Да боже упаси…

    Ну, а критик Исаева, что по своему образованию военному как раз из ПВО – п-к М. Ходаренок – в ОперУправлении Генштаба вообще-то точно не портянки считал. И вот над ним, батану Алексею не стоит стебаться. А то «сослуживцы» в ИВИ, тоже сплошь военные, могут и обидеться за своего реально сослуживца-офицера.

   А вот то, что Г.К. Жуков, по Исаеву видимо гений «оперативного искусства», с его гениальными планами геостратега к лету 41-го, которого п-к ОУ ГШ не может сметь критиковать, лично виновен в трагедии начала войны – только, похоже, Исаев и не знает... Ну, да, Аллах с ним…