Накануне войны советские разведслужбы добыли даже оперативные планы германского командования по разгрому Красной Армии и 143 раза перстом указали на июнь месяц 1941 года, в том числе 20 раз точно назвав дату и даже час начала агрессии.
Если это так, тогда как же, в силу каких причин 22 июня 1941 года громыхнула столь кровавая трагедия, боль от которой не прошла и истекшие 85 лет?! С этим вопросом мы обратились к автору более 30 книг по тематике сталинского периода, специализирующемуся на исследовании истории трагедии 22 июня 1941 года – Арсену Мартиросяну.
(Арсен Беникович МАРТИРОСЯН родился 10 января 1950 года в Москве.
Окончил Высшую школу КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского и Краснознаменный институт КГБ СССР им. Ю. В. Андропова. После увольнения со службы всецело увлекся военной историей, изучая многочисленные публикации, исследования, архивные отечественные и зарубежные документы, специализируясь на расследовании причин трагедии 22 июня 1941 года. Автор более 30 книг, в частности, «Заговор маршалов. Британская разведка против СССР», «22 июня. Правда Генералиссимуса», «Трагедия 22 июня: Блицкриг или Измена? Правда Сталина», «Кто привел войну в СССР?», пятитомник «200 мифов о Сталине», пятитомник «200 мифов о Великой Отечественной войне», монография «За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР?» (переведена на чешский и словацкий языки и издана в Чехии и Словакии), трехтомник «Мифы Пакта Молотова-Риббентропа», двухтомник «100 мифов о Лаврентии Берия», фундаментальное исследование в двух томах: «22 июня. Блицкриг предательства: от истоков до кануна» и «22 июня. Детальная анатомия предательства», «Сталин и разведка накануне войны», «Трагедия 22 июня. Итоги исторического расследования», «Сталин против пятой колонны. 1937-1938», «Маршал Баграмян. Жизнь, Служба, Любовь», «Сталин: Ложь и мифы о сталинской эпохе» (переведена на чешский и словацкий языки и издана в Чехии и Словакии), «Накануне войны. Можно ли было избежать трагедии?», «22 июня 1941: Тайны больше нет» и другие. С учетом неоднократных переизданий общий тираж книг перевалил за 450 тыс. экземпляров).
И.Г. – Когда Сталин оказался вынужденным впервые четко осознать, что очередное вооруженное столкновение с Западом уже неминуемо неизбежно?!
А.М. – Самый факт уже неминуемой неизбежности очередного вооруженного столкновения с Западом Сталин оказался вынужденным впервые четко осознать в самом конце октября 1925 года, едва только были подписаны пресловутые Локарнские соглашения, явившие собой, как показала последующая история, прототип Мюнхенского сговора Запада с Гитлером. Молодые советская разведка и дипломатия тогда прекрасно сработали, что дало Иосифу Виссарионовичу основания констатировать, что «дух Локарно» есть «дух войны», выпущенный на свободу. Именно с этого момента Сталин и начал круто разворачивать и партию, и народ к индустриализации, коллективизации и культурной революции, в результате чего были коренным образом пересмотрены даже подходы к формированию плана первой пятилетки.
Попутно небезынтересно заметить, что во Франции, которая являлась одним из главных подписантов тех соглашений, задним числом поняли, что по собственной же дурости и собственной же рукой выпустили «дух войны» на свободу и ужаснувшись от перспективы столкнуться с германским реваншизмом, немедленно приступили к строительству печальной знаменитой «линии Мажино», которая их так и не спасла от германского нашествия.
Пример оказался заразителен – в СССР через некоторое время началось строительство «линии Сталина», которая в условиях реальной войны, увы, не оправдала возлагавшихся на нее надежд, лишь частично, в Финляндии – «линии Маннергейма», которую Красная Армия зимой 1940 года успешно прорвала.
И.Г. – А когда Иосиф Виссарионович впервые узнал о том, что именно в 1941 году вооруженное столкновение с Германией неминуемо неизбежно?! Каким образом и от кого?
А.М. – Вы не поверите, но это факт - 14 февраля 1933 года. Из содержания расшифрованной и переведенной на русский язык стенограммы более чем двухчасового выступления Гитлера 3 февраля 1933 года перед 30-ю высшими военными чинами рейхсвера и рейхсмарине, собравшимися на служебной квартире начальника войскового управления сухопутных сил рейхсвера генерал‑полковника Курта фон Хаммерштейн‑Экворда по случаю 60-летнего юбилея министра иностранных дел Веймарской Германии Константина фон Нейрата. То была своего рода инаугурационная речь нового рейхсканцлера перед вояками, без которых в Германии тех времен ничего не решалось. Будущий преступник № 1 всех времен и народов был запредельно откровенен: «Я ставлю себе срок шесть‑восемь лет, чтобы окончательно покончить с марксизмом. Тогда же будет достигнута цель расширения жизненного пространства Германии для завоевания нового жизненного пространства на Востоке и его безоговорочной германизации», причем достигнута эта цель будет вооруженной рукой. Германизировать население покоренной страны невозможно – остается германизировать саму почву».
Его выступление тщательно стенографировал не только адъютант генерал-полковника Хаммерштейна-Экворда – Хорст фон Меллентин, но и средняя дочь генерала – Мария-Луиза, с 1927 года являвшаяся членом Коммунистической партии Германии (КПГ) и выполнявшая секретные поручения руководства партии и ее «Милитер‑аппарата» – нелегальной военно‑политической разведки и контрразведки КПГ, которая дружила с адьютантом своего отца, а также младшая дочь генерала – Хельга, также являвшаяся членом КПГ (с 1930 г., партийный псевдоним Грета Пельгерт), которая имела тесные личные отношения с одним из руководителей «Милитер‑аппарата» КПГ Лео Рот, который прошел обучение разведке и военному делу в Москве.
Судя по всему, произнесенные в конфиденциальной обстановке эти заявления Гитлера послужили основанием отвесить фюреру более чем звонкую дипломатическую оплеуху. Весной 1933 года с подачи Иосифа Виссарионовича советская дипломатия от имени Советского правительства поставила перед фюрером вопрос — остается ли в силе его заявление об экспансии на Восток, сделанное им в «Майн Кампф»? Речь идет о часто цитируемом следующем пассаже А. Гитлера из опубликованной в 1925 г. «Майн Кампф» (запрещена на территории РФ согласно закону № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»): «Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешней политикой Германии довоенного времени. Мы начинаем там, где Германия кончила шестьсот лет назад. Мы кладем предел вечному движению германцев на Юг и Запад Европы и обращаем взор к землям на Востоке. Мы прекращаем, наконец, колониальную и торговую политику довоенного времени и переходим к политике будущего — к политике территориальных завоеваний. Но когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства. Сама судьба как бы указывает нам путь».
Естественно, ответа на поставленный в лоб вопрос тогда не последовало. До крайности красноречивое молчание фюрера по указанию Сталина было использовано для дипломатического принуждения Гитлера к ратификации еще 24 июня 1931 года парафированного протокола о пролонгации еще на пять лет срока действия Договора о ненападении и нейтралитете от 24 апреля 1926 года, чему откровенно мешали полностью контролировавшие Германию страны Запада, особенно Великобритания, рассчитывавшие на использование еще догитлеровской Веймарской Германии в качестве ударной силы («пушечного мяса») в очередной раз планировавшемся тогда объединенном вооруженном нападении Запада на СССР.
Учитывая до крайности ухудшившиеся межгосударственные отношения, от имени Советского правительства во всеуслышание, на весь мир было констатировано: «По-видимому, это заявление остается в силе, ибо только при этом предположении становится понятным многое в теперешних отношениях Германского правительства с Советским Союзом». Проще говоря, уже тогда Сталин, по сути-то, превентивно, довел до сведения всего мира данные об агрессивных планах Гитлера. Это была главная цель, как, впрочем, и обеспечение мирных условий для дальнейшего развития СССР. Потому что, невозможно было не обратить внимание на то, что установленный Гитлером срок 6-8 лет для выполнения его же планов, в переводе на хронологию уже тогда означал: 1933 г.+ 6 лет = 1939 г. – в реальности же это год фактического начала Второй мировой войны в Европе, 1933 г.+8 лет=1941 г. – и действительно этот год стал годом нападения гитлеровской Германии на СССР. 5 мая 1933 г. упомянутый протокол был ратифицирован Германией.
Тогда, в 1933 году, Сталин выиграл первый раунд БИТВЫ за ВРЕМЯ, так как данные разведки Коминтерна в точности совпали с ныне хорошо известным и ставшим знаменитым личным пророчеством самого Сталина от 4 февраля 1931 года о безальтернативной необходимости пробежать всего за 10 лет – то есть к 1941 году включительно – тот путь развития, на который страны Запада потратили от 50 до 100 лет, иначе сомнут. Кстати, подобное он неоднократно высказывал, начиная с 1928 года. Отсюда и резкое ускорение темпов дальнейшего развития – если в первой пятилетке каждые 29 часов в строй входило новое предприятие, то во второй – уже каждые 10 часов, а в третьей незаконченной – каждые 7 часов!!! Не говоря уже о многих других, не менее важных коренных изменениях в жизни гигантской страны, без позитивных результатов которых достичь Великой Победы было бы невозможно.
А выступая на XVII съезде ВКП (б) в 1934 году, Сталин беспрецедентно точное описал четыре наиболее вероятных и полностью впоследствии подтвердившихся на разных ТВД сценария грядущей войны, в том числе и истинную суть замысла и главной цели будущего плана «Вариант Барбаросса», а попутно своим предвидением «всяких возможных осложнений в области международных отношений» и последовавшим за ним инициированием создания мощной базы по производству сельскохозяйственной продукции за Волгой (именно она-то и спасла народы СССР от голодной смерти в годы войны) еще тогда вполне ясно обрисовал даже географические контуры неминуемо неизбежного столкновения с Германией, которое превратит Европейскую часть Советского Союза в театр ожесточенных военных действий.
В последующие годы по каналам разведки стали приходить различные подтверждения насчет 1941 года. Так, в начале осени 1936 года поступили разведывательные данные о том, что 20 августа 1936 года Гитлер подписал меморандум «Об экономической подготовке к войне», в котором указал: «Я ставлю следующие задачи: - через четыре года мы должны иметь боеспособную армию; - через четыре года экономика Германии должна быть готова к войне». Проще говоря, к 1941 году Третий рейх должен был заиметь и боеспособную армию, и готовую к войне экономику.
В апреле 1939 года благодаря разведке в Кремле точно знали о том, что Гитлер уже подписал план «Вайс» – план нападения на Польшу. Однако понимая, что нападение на Польшу, тем более с выходом на прежнюю границу Польши с СССР ради создания базы для операций именно в Восточной Польше непременно вызовет острую вооруженную реакцию Советского Союза, Гитлер и его клика решили пока не испытывать судьбу, но попытаться возобновить ранее ими же сорванные в зародыше переговоры о заключении с СССР нового или возобновления старого договора о нейтралитете, и ненападении.
Однако уже в начале мая 1939 г. Сталину была доложена информация ценного агента РУ ГШ «Ариец» (он же Рудольф фон Шелия – осведомитель Ильзы Штебе, «Альты»), которая не только подтверждала данные о готовящемся нападении Германии на Польшу, но и раскрывались дальнейшие планы Гитлера: «Покончив с Польшей, Германия со всей яростью обрушится на западные демократии, сломит их гегемонию, указав одновременно и Италии более скромную роль. После того, как будет сломлено сопротивление западных демократий, последует крупная схватка Германии с Россией, которая окончательно разрешит германские потребности в жизненном пространстве и сырье».
А в промежутке с 17 по 19 июня 1939 г. внешняя разведка четко проинформировала советское руководство о том, что Гитлер и Риббентроп нацелены всего лишь на временное урегулирование германо-советских отношений, причем в расчете примерно на два года, в течение которых фюрер намерен решить проблемы с Западной Европой, а 9 июля 1939 г. аналогичные данные поступили также и по каналам РУ ГШ – от агента «АБЦ» (он же Курт Велкиш), то есть, как и прежде, вновь выходило, что 1941 год – предельный срок для нападения, причем скорее всего – его первая половина, ввиду сезонных особенностей ведения боевых действий в те времена, в пределах мая-июня.
23 августа 1939 г. был подписан Договор о ненападении, с грохотом перевернувший доску мировых геополитических шахмат. По образному выражению выдающегося советского дипломата Ю.А. Квицинского, в 1939 г. Советский Союз «сел играть в карты с чертями и обыграл их, и обыграл в вчистую». А по высоко профессиональному мнению начальника Академии Генерального штаба ВС РФ генерал-полковника В.С. Чечеватова, «обыграл вчистую» означало, что благодаря этому договору «Гитлер еще до начала боевых действий против СССР проиграл И.В. Сталину две самые важные стратегические операции – БИТВУ ЗА ПРОСТРАНСТВО и БИТВУ ЗА ВРЕМЯ, чем обрек себя на поражение уже в 1941 году, следовательно, в конечном счете и на полное поражение и безоговорочную капитуляцию Германии в 1945 году».
Подписанием Договора о ненападении Сталин предоставил Гитлеру возможность сцепиться в противоборстве с западными демократиями, отсрочив тем самым неминуемо неизбежное нападение Германии на СССР почти на два года. Именно из-за этого Лондон и обозвал Гитлера «клятвопреступником» – мол, обещал разделаться с большевиками, а вместо этого подписал с ними договор о ненападении.
Что же до самих этих «демократий», то в ответ на их политику изоляции СССР на международной арене, Сталин загнал их в такое стойло, выход из которого был только один – согласиться, когда придет время, на антигитлеровскую коалицию, от чего они годами упорно уклонялись! Что и получилось после 22 июня. А попутно удалось положить начало внушению Японии отвращения к самой идее соучастия в грядущей агрессии Гитлера против СССР, что позже отлично сыграло свою роль и в итоге привело к заключению 13 апреля 1941 года советско-японского договора о нейтралитете.
Если подвести итог, то советские разведслужбы не просто своевременно, а именно же заблаговременно зафиксировали факт переориентации сначала тайных помыслов, а затем уже и конкретных агрессивных устремлений Гитлера на Восток, против СССР!
Своевременно были установлены основные цели грядущей агрессии Германии против СССР:
– полномасштабное уничтожение СССР, как государства, его государственного, общественно-политического и экономического строя;
– уничтожение Красной Армии, как основного силового компонента военной безопасности СССР;
– отторжение от СССР территории западнее линии Ленинград–Черное море и далее продвижение вплоть до Кавказа и Урала с одновременным лишением Советского Союза выхода в моря с его Европейской территории.
Аналогичные данные были получены и военной разведкой, в которых указывалось, что гитлеровское командование планирует отторжение территорий по линии Ленинград-Одесса, быстрый захват Москвы, формирование в Москве нового правительства, организация новым, вассально зависимым от Третьего рейха правительством гражданской войны против большевиков при материальной поддержке немцев.
Одновременно были получены данные о надеждах высшего руководства Третьего рейха на переворот в СССР в общегосударственном масштабе [к слову сказать, в который-то раз начиная с 1933 г.], создание вассально зависимых от Третьего рейха «национальных правительств» на Украине, в Белоруссии и в прибалтийских республиках для политического и экономического сотрудничества с Германией!
А также установлены: а) экономические цели агрессии – захват и эксплуатация в своих интересах источников сырья и продовольствия, главных промышленных центров СССР в его Европейской части, превращение вплоть до полного порабощения населения оккупированных территорий в дармовую рабочую силу для экономики Третьего рейха; б) намерение привлечь Финляндию к участию в нападении на СССР в порядке войны «мщения».
Советские разведслужбы своевременно перепроверили и в самом начале февраля 1941 г. подтвердили первичные данные о том, что Гитлер подписал некий план нападения на СССР! А затем, к концу февраля, своевременно вскрыли и основную суть стратегического замысла плана «Вариант Барбаросса»! Правда, без установления точного названия плана агрессии и соответствующего документального подтверждения, но с указанием не только о трех группах армий в нападении Германии на СССР, но и установили личности командующих этими группами вермахта на момент добычи информации!
Все добытые к началу третьей декады марта 1941 года как военной, так и внешней разведкой, а также разведкой погранвойск данные начальник Разведуправления Генерального штаба Красной Армии генерал-лейтенант Ф.И. Голиков изложил в документе за своей подписью под названием «Доклад Начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии в Народный Комиссариат обороны СССР, в Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП (б) “Высказывания (оргмероприятия) и варианты боевых действий германской армии против СССР”» от 20 марта 1941 г. (б/н). Небезынтересно заметить, что Сталин своей рукой и красным карандашом подчеркнул в этом документе данные о трех группах армий вермахта с фамилиями командующих этими группами, а также о том, что война начнется через три месяца – в промежуток между 15 мая и 15 июня!
Судя по всему, именно в связи с этим докладом 11 апреля Голиков побывал на приеме у Сталина. А14-го апреля, не позднее, Сталин отдал НКО и ГШ указания на разработку новых, ОБОРОНИТЕЛЬНЫХ Планов прикрытия и обороны западных округов!
Советские разведслужбы своевременно и с высокой степенью точности установили количество группировок, нацеленных на вторжение на территорию СССР, их численность, боевой состав и вооружения этих ударных группировок вермахта, их основные цели, которых они должны достичь и захватить – Ленинград-Москва-Киев.
«Советская военная разведка с поразительной для разведки точностью своевременно и полно вскрыла общий состав и группировку вооруженных сил гитлеровской Германии перед нападением, ее дислокацию и нумерацию основных соединений», в чем заслуга не только военной разведки, но и внешней разведки НКГБ СССР, разведки пограничных войск НКВД СССР, контрразведки НКГБ СССР и других подразделений.
«Вопреки некоторым бытующим представлениям в Центр регулярно поступала достоверная информация о подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз. С большой точностью были переданы боевой состав, численность, группировка войск противника, сообщено решение Гитлера о нападении на СССР, поступала информация о первоначальных сроках нападения и о последующих изменениях в них. Исследования трофейных документов показали, что данные советской разведки о противнике были очень близки к реальным. Иными словами, информация была. Другое дело – как она использовалась».
К этому следует добавить, что к концу мая 1941 г. удалось узнать не только количество стянутых к нашим границам дивизий, но и места их дислокации – вплоть до расположения батальонов, штабов частей, уточнялись даже огневые позиции отдельных артиллерийских и зенитных батарей».
Разведслужбы СССР своевременно добыли необходимые высшему командованию данные об оперативных планах германского командования по разгрому Красной Армии (формально эти данные рассекречены и официально опубликованы, но их как бы и не замечают…), своевременно установили ряд тактических особенностей реализации стратегического замысла германского командования, откровенно предупреждая об их крайне негативных последствиях для советских войск. В частности, речь шла о следующем:
– что «стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта войны против Польши», то есть одновременный удар сразу по трем направлениям, причем с акцентированием на то, что «узловые пункты железных дорог, шоссе, аэродромы западной части СССР будут в кратчайший срок разрушены немецкой авиацией» ;
– что наиболее сильный удар вермахт нанесет левым флангом, севернее Полесья; что Красную Армию ожидает разгром в варианте Канн, что является классикой военного искусства высшего уровня;
– что «военный главный удар против Красной Армии будет проведен при большой массированности и, по мнению немецкого военного руководства, в благоприятном для Германии исходе бой будет в пределах трех недель;
– что «механизированная русская армия поставит себя под удар немецкого наступления в западной части СССР и будет там разбита наголову в кратчайший срок»;
– что Красная Армия «будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике, и будет иметь судьбу польской армии»).
Также разведка заблаговременно представила крайне жестко сформулированный на основании тщательного анализа данных о германской стратегии и тактике – сценарий разгрома Красной Армии, согласно которому «Красная армия, не имея подготовленных рубежей обороны внутри страны, широко разветвленной аэродромной сети и заранее подготовленных путей сообщения, после первого удара будет стремительно отходить назад, не имея возможности задержаться ни на одном заранее подготовленном рубеже. Немцы одновременным ударом в нескольких направлениях прорвут фронт и разъединят Красную армию на отдельные группы, в дальнейшем будут стремиться окружить и уничтожить их. Особую роль сыграют подвижные войска, которые после прорыва быстро проследуют в глубину, выйдут на пути отхода Красной армии и произведут окружение. Большая роль в этих действиях отводится авиации и воздушным десантам. По времени всю эту операцию – разгром армии и выход на меридиан Москва – предполагается осуществить в один-полтора месяца»»
Не менее чем за месяц до нападения, в мае 1941 года, берлинская резидентура НКГБ СССР добыла документальное подтверждение, что, как и в 1936 году, германские генералы запланировали взять Минск на пятые сутки, не взирая на то, что по сравнению с 1936 г. западная граница СССР была вынесена в 1941 году на 300-350 км на запад!
Разведслужбы также своевременно установили, что длительное время муссировавшийся вопрос о вторжении германских войск в Англию – не более чем дезинформационный блеф Гитлера, своевременно выявили совместные провокации США и Англии по ускоренному подталкиванию Гитлера к нападению на СССР, своевременно выявили дезинформационный характер ряда мероприятий германского командования по введению в заблуждение советского командования.
Столь же своевременно – с конца лета-начала осени 1940 г. – был вскрыт факт начала переброски и сосредоточения войск вермахта у советских границ, практически сразу обратив внимание на проявившийся акцент на переброску войск севернее Полесья. А затем в непрерывном режиме осуществлялось тщательное наблюдение за динамикой и характером этого процесса, в чем особая заслуга разведки погранвойск.
Не менее своевременно было осуществлено и определение временных рамок завершения процесса сосредоточения и развертывания войск вермахта у границ СССР, затем определено или сначала наиболее вероятные временные рамки нападения, затем приблизительную дату нападения и, наконец, четко ясно, однозначно и неоднократно разведка СССР назвала также и точную дату, и даже точное время начала нападения.
Всего же, основываясь только на официально рассекреченных и преданных гласности данных, на данный момент установлено, что разведка 143 (СТО СОРОК ТРИ!!!) РАЗА перстом указала на июнь месяц, особенно на его двадцатые числа, в том числе более 20 раз точно указав дату, и даже час начала агрессии!!!
При этом следует иметь ввиду, что первые же уточняющие и расширяющие данные о принятом Гитлером агрессивном плане нападения на СССР неоднократно четко показали хвастливое намерение немецкой стороны захватить советские посевы зерновых еще зелеными, чтобы советские власти не смогли бы их поджечь при отступлении, что было возможно сделать только в июне 1941 года, не позже, в силу особенностей посевной кампании в СССР и вегетации посевов яровых, составлявших тогда основу зернового клина в Советском Союзе, и что, в свою очередь, означало практически безальтернативно точно указанный самими же немцами основной временной промежуток, когда состоится нападение!!!
В сочетании же с добытыми еще 2 ноября 1940 г. военной разведкой документальными данными о том, что в 1941 г. Третий рейх вступит без национального зернового резерва, вывод из ставшего известным намерения захватить посевы еще зелеными уже тогда был очевиден – нападение произойдет в июне! Кстати, именно поэтому СССР значительно интенсифицировал поставки зерновых в Германию в соответствии с торговым протоколом от 10 января 1941 года, благо возможности были – в 1940 году СССР собрал 116, 8 млн тонн зерновых, а на 1941 год было запланировано собрать 124 млн тонн. Правда, поставлялось в основном фуражное зерно – это было минимальной платой за сохранение хотя бы относительного мира.
И.Г. – Вы утверждаете, что отечественные разведслужбы смогли неоднократно установить точную дату нападения и даже час начала агрессии. А как же тогда быть с устоявшимся мнением о том, что, вежливо говоря, разведка неоднократно сообщала не подтверждавшиеся даты?
А.М. – Справедливый вопрос. Ответ один – следует положить конец едва ли не намертво укоренившемуся мифу о том, что-де Гитлер неоднократно переносил дату нападения, а советские разведчики постоянно сообщали не подтверждавшиеся даты нападения.
Благодаря трофейным документам давно уже стало возможным точно установить, что после подписания 18 декабря 1940 года пресловутой директивы № 21, она же план «Вариант Барбаросса», Гитлер ни разу радикально не переносил дату нападения на СССР. Подобное имело место только на этапе разработки плана нападения. Даже в «Директиве по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск» («Вариант Барбаросса») от 31 января 1941 г. точная дата нападения не была указана – там было прописано следующее – «Подготовительные работы нужно провести таким образом, чтобы наступление (день «Б») могло быть начато 21.6.».
Но «могло быть» – не значит, что уже назначено. Длительное же «плавание» различных дат нападения имело совершенно иную природу происхождения, причем далеко не всегда умышленно дезинформационное. Как агентура, так и сотрудники разведки весьма часто сталкивались с такими источниками информации, которые сами толком не знали точной даты нападения, но знали, что к такой-то дате надо выполнить тот или иной объем работ по подготовке к нападению. И, соответственно, озвучивали то, что знали.
Основной же срок выполнения трех четвертей основных мероприятий по подготовке к нападению был указан в Директиве № 21 – к 15 мая. И именно эта дата чаще всего и всплывала в донесениях разведки. Однако ни агентура, ни сотрудники разведки тогда не ведали о том, что срок выполнения тех или иных мероприятий не является установленной датой нападения, но выдавали именно за нее, правда, старательно подчеркивая при этом ее ориентировочный характер. Отсюда и разнобой. При этом надо помнить, что сам Сталин в третьей декаде марта обратил пристальное внимание на данные о том, что нападение произойдет в промежутке между 15 мая и 15 июня!
Гитлер же только 30 апреля 1941 г. озвучил перед своими генералами точную дату нападения, то есть почти за два месяца – по факту получилось за 53 дня, хотя в Директиве № 21прописал «за 8 недель», т.е. за 56 дней. Только после этого с начала мая 1941г. в Центр пошел поток информаций с отчетливым упором на 20-е числа июня. Письменно же дата нападения была обозначена Гитлером только 10 июня 1941 г. в соответствующем распоряжении главнокомандующего сухопутными силами Германии о назначении срока начала наступления на Советский Союз Франца Гальдера.
О факте именно письменного назначения 22 июня 1941 г. датой нападения на СССР практически сразу в Москву сообщил, по утверждениям руководства ГРУ ГШ, обладавший уникальной агентурой в высших кругах Третьего рейха военный разведчик-нелегал, Герой Российской Федерации Ян Петрович Черняк, хотя об этой дате в Москве уже точно знали с 1 июня. Единственное изменение, которое было внесено непосредственно накануне нападения, заключалось в переносе времени начала агрессии с 3.30 по берлинскому времени на 3.00 берлинского времени (4.00 по московскому).
И.Г. – А как же тогда расценивать дезориентирующий характер пресловутого Сообщения ТАСС от 13/14 июня 1941 г.
А.М. – Прежде всего, не пресловутого Сообщения ТАСС, а блестящей блиц разведывательно-дипломатической акции Сталина не только ради еще одной проверки разведданных о готовности Германии к нападению, но и преследовавшей цель показать всему миру, но прежде всего будущим союзникам по антигитлеровской коалиции, то есть США и Англии, что не СССР явится виновником развязывания неизбежной войны между Германией и СССР, а именно Гитлер, которого также предупреждали.
Генеральный директор ТАСС того времени Яков Хавинсон, который и писал это Сообщение под диктовку Сталина, впоследствии вспоминал, что Иосиф Виссарионович так и сказал о цели этого Сообщения «Давайте скажем Гитлеру: подумай еще раз, прежде чем начинать!».
Кстати говоря, потребность в таком Сообщении резко вырисовалась не только вследствие полученных от Я.П. Черняка данных, но и из-за информации разведки погранвойск, что 13 июня германские войска начали выдвижение на исходные для нападения позиции. Именно из-за этого Сообщения, о котором был оповещен весь мир еще 13 июня, это выдвижение германских войск приказом из Берлина было остановлено именно 13 июня! Правда и, увы, только на несколько дней – 18 июня выдвижение было возобновлено …
Более того, это же Сообщение ясно показывало связанной с Германией Тройственным пактом Японии, что у нее нет и не будет оснований для присоединения к агрессии Третьего рейха против СССР, так как именно гитлеровская Германия явится агрессором.
Так что никакого серьезного внешнеполитического промаха и дезориентирующего характера в составлении и публикации знаменитого Сообщения ТАСС от 13/14 июня 1941 г. не имело место быть. Значение и цель этого Сообщения в Берлине поняли еще тогда, в середине июня 1941 г. – 15 июня 1941 г. в дневнике министра пропаганды Геббельса появилась очень красноречивая запись: «Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя всевозможные поводы для обвинений в развязывании войны».
И.Г. – Одним из наиболее убойных аргументов против Сталина накануне войны является утверждение о том, что за пять дней до нападения он разразился матерной резолюцией на донесении разведки. С этим-то как прикажете быть?! Особенно, если учесть, что Сталин, как утверждается, якобы верил письменным заверениям Гитлера …
А.М. – История с матерной резолюцией – 100% фальшивка, к подробнейшему разоблачению которой ваш покорный слуга приложил немалые усилия. Крайний раз весь более чем детальный анализ этой истории был представлен в опубликованной еще в 2022 году моей книге «22 июня 1941: Тайны больше нет». Сейчас она есть в Интернете на сайте «Великая Оболганная Война».
Что же до подлинной реакции Сталина на то донесение разведки, то она была следующей. По приказу Сталина на следующий день – 18 июня 1941 г. – в течение одного светового дня была осуществлена воздушная разведка по всей линии границы в полосе компетенции Западного особого военного округа с целью еще раз проверить достоверность ранее поступившей информации о завершении процесса стратегического сосредоточения и развертывания германских войск у советской границы, и начале их выдвижения на исходные для нападения позиции и возможности удара в любой момент, тем более что по поступившим от разведки погранвойск новым данным выдвижение германских войск на исходные для нападения позиции должно было возобновиться с 18 июня 1941 года.
И, что было самым главным, результаты визуальной авиаразведки по каждому облетанному участку границы в режиме реального времени с помощью пограничников мгновенно передавались по каналам закрытой связи погранвойск в Москву. Именно для поручения немедленной организации указанного мероприятия поздним вечером 17 июня на приеме у Сталина побывали нарком госбезопасности В.Н. Меркулов и его заместитель Б.З. Кобулов – зашли в кабинет Сталина в 20.20, вышли в 21.00, а командующий ВВС РККА П.Ф. Жигарев зашел в 0.45 уже 18-го, вышел в 1 ч.50 мин., однако в журнале он проходит как посетитель 17-го числа. В соответствии с полученным – судя по всему, в ночь с 17 на 18 июня 1941 года – приказом, разведывательный полет на У-2 осуществил генерал-майор авиации Г.Н. Захаров, командовавший перед войной 43-й истребительной авиадивизией Западного особого военного округа вместе со своим штурманом майором Румянцевым.
Очевидно даже первые данные воздушной разведки оказались настолько убедительными и подтверждавшими агентурные данные из Берлина, особенно если учесть, что только 18 июня от всех видов разведки было получено 10 (ДЕСЯТЬ) информаций, указывавших на 22 июня как на реальную дату нападения, что, не дожидаясь окончательных результатов воздушной разведки, что Сталин вместе с Молотовым предприняли очередной шаг для окончательной проверки истинных намерений Гитлера и получения еще одного подтверждения реальности угрозы нападения 22 июня, а по возможности и срыва плана нападения.
Через много десятилетий из записи от 20 июня 1941 года из наконец-то полностью переведенного на русский язык дневника начальника генерального штаба сухопутных сил Германии генерал-полковника Франца Гальдера стало известно, что они сделали – оказалось, что «Молотов хотел 18.6. говорить с фюрером». На это предложение Молотова (Сталина) последовал немедленный отказ немецкой стороны.
Аналогичную запись за 21 июня в своем личном дневнике сделал и Геббельс: «21 июня 1941. Суббота. … Проблема России становится все более драматичной с часу на час. Молотов высказал желание приехать в Берлин, но получил резкий отказ». А в дневнике статс-секретаря МИД Германии Вайцзеккера, тогда же прознавшего об этой попытке Молотова, за 18 июня 1941 г. появилась следующая запись: «Главная политическая забота, которая имеет место здесь – не дать Сталину возможности с помощью какого-нибудь любезного жеста спутать нам в последний момент все карты». В Берлине прекрасно поняли, что сделал Сталин через Молотова. Проще говоря, столь нехитрым, но более чем эффективным образом Сталин и Молотов получили фактически еще одно неопровержимое подтверждение тому факту, что Гитлер действительно принял окончательное решение о нападении на СССР, которое должно состояться 22 июня.
Что же касается утверждений о том, что-де Сталин якобы верил каким-то письменным заверениям Гитлера, которые фюрер якобы изложил в своем личном письме, то это такая же 100% фальшивка, давно запущенная с англоязычного Запада. На самом же деле никакого обмена письмами, и тем более личными, между Сталиным и Гитлером накануне нападения Германии на СССР не имело места быть, как, впрочем, никакого специального самолета с письмом фюрер в СССР не посылал.
Тот самолет – Юнкерс-52, что в середине мая якобы внезапно прилетел в Москву, на самом деле был четвертым самолетом этой марки, которые именно в количестве четырех штук были закуплены СССР в Германии. Три были поставлены немцами сразу, а четвертый по так и неустановленной причине сразу не был отправлен в Советский Союз. О его «внезапном» прилете знало советское торгпредство в Германии, которое заранее предупредило соответствующие советские инстанции об этом самолете и его прилете, однако в результате существовавшего в те времена бардака и в ПВО, и в Гражданской авиации получилось, что-де самолет прилетел внезапно, из-за чего на руководство ВВС якобы обрушились репрессии.
Между тем, самая жестокая репрессия в отношении руководства летунов состояла в том, что кому-то поставили на вид, а кому-то выговор с занесением в личное дело. И все. Генералов же ВВС арестовали непосредственно накануне войны в связи с так и не устраненным бардаком на аэродромах передовых авиачастей в западных округах и сразу после начала войны в связи с тем жутким погромом, который люфтваффе устроили советской авиации в первый день войны. А тот самый четвертый Юнкерс-52 еще долго летал в советской Арктике.
А вот малоизвестные, если вообще упоминаемые факты о подлинной реакции Сталина на разведданные. Так, в марте – апреле 1941 г., когда разведка нередко еще докладывала также, увы и, вежливо говоря, не совсем точные данные насчет даты нападения, то Сталин даже к такой информации относился со всей серьезностью и ответственностью, о чем свидетельствует его согласие – без этого нарком иностранных дел Молотов никогда и рискнул бы давать такие указания - на тихую эвакуацию из Германии всех советских женщин с малыми детьми, которых отправили в Советский Союз с 1 апреля 1941 г. Во вторую очередь к 15 апреля отправили женщин с ребятами школьного возраста, но не работающих в советских учреждениях в Берлине. В третью очередь отправили до 1 мая женщин с детьми, работавших в учреждениях.
В этот же период, с санкции Сталина не позднее 14-го апреля, была дана команда на срочную разработку новых планов обороны государственной границы, по которым требовалось резко увеличить количество стр. дивизий на непосредственно границе с 42-х до 50-56, и особенно в Белоруссии – с 10-ти до 16-ти, после чего округа в эти же дни получили соответствующие указания НКО и ГШ! А более детальные директивы на эти новые, оборонительные Планы прикрытия, поступили в округа 5, 6 и 14 мая. И в этот же период, точнее 26 апреля была дана санкция на скрытую переброску войск из состава Дальневосточного фронта, Сибирского и Уральского военных округов в Западный, Киевский и Прибалтийский особые военные округа, а также в Одесский военный округ со сроками исполнения 10, 15 и 25 мая 1941 года, срок исчисления которого по директивам ГШ начался с 13 мая.
Поразительно, но факт, что наряду с разработкой инструктивных директив командованию приграничных округов для составления новых, оборонительного характера Планов прикрытия, в это же время неизвестно по чьей конкретно инициативе в Генштабе на свет появляется пресловутый своей беспрецедентной стратегической бессмысленностью и нелепостью так никем и не подписанный, и никому из высшего руководства СССР не доложенный план превентивного удара по уже развернутым германским войскам якобы от 15 мая. И это в ситуации, когда еще действовал советско-германский договор о ненападении и только что был подписан также советско-японский договор о нейтралитете!? Ведь в случае, если СССР нанесет этот превентивный удар по Германии, то Япония связанная «Берлинским Пактом» с Германией и Италией, обязана будет открыть второй фронт против СССР! Причем отдельные элементы из этого якобы от 15 мая плана превентивного удара оказались включены в инструктивные директивы командованию приграничных округов для составления новых, оборонительного характера Планов прикрытия.
Едва только с начала мая пошел поток информации о дате нападения с упором на 20-е числа июня, то начиная с 5 мая к границе были выведены отдельные стрелковые батальоны, усиленные артдивизионами, так называемые «батальоны предполий», с боеприпасами, а также отдельные стр. дивизии (75-я сд, Брест), с приданными им гаубичными полками РГК, которые под видом осуществления работ находились на границе вплоть до начала войны. В конце мая в округа были даны указания об устройстве полевых (фронтовых) командных пунктов для командования округов.
9 июня 1941 г. Сталин провел два совещания с военными и членами Комиссии по Военным и морским делам при СНК СССР, которая до 28 мая 41-го называлась Комитет обороны при СНК, по итогам которых было принято решение о развертывании войск западных округов в соответствии с Планами прикрытия, а также о выводе вплоть до погранзоны предназначенных для этого войск этих округов! С 11-12-15 июня с санкции высшего руководства началось выдвижение вторых эшелонов войск из глубины западных приграничных военных округов в сторону границы! Также с 16-го июня начали выводить по Планам прикрытия мехкорпуса т.н. 1-й линии, самые боеспособные и укомплектованные!
14 июня 1941 г., с прямой санкции Москвы, то есть Сталина и Молотова, в Торгпредстве СССР в Берлине всем сотрудникам была дана команда к 20 июня скрытно уничтожить всю документацию, что объяснялось нападением Германии в ночь с 21 на 22 июня. Аналогичное указание исполнялось и в посольстве СССР в Германии. Проще говоря, начиная с 14 июня Сталин уже не сомневался в том, что нападение произойдет в ночь с 21 на 22 июня – потому и поступило такое указание об уничтожении всей документации.
А 18 июня с санкции Сталина уже была дана команда на вывод по ПП и приграничных стрелковых дивизий западных округов, с приведением войск первого эшелона в полную (ФАКТИЧЕСКИ, так как в те времена было всего два уровня боеготовности – постоянная или сразу полная) боевую готовность, причем не единой директивой, как длительное время считалось, а по каждому округу отдельно, а в некоторых случаях даже персонально отдельным частям. Кроме того, с 18-го же июня в готовность № 2, то есть в повышенную боеготовность, приводились ВВС и ПВО западных округов, а также Балтийский, Черноморский и Северный флоты.
И.Г. – Вас послушать, так все вроде бы было сделано по уму. Тогда как же объяснить факт трагедии?
А.М. – Более 60 лет назад прошедший всю войну известный советский военачальник, ставший министром обороны СССР, Маршал Советского Союза А.А. Гречко дал такой ответ: «Существует мнение, будто вторжение немецко-фашистских захватчиков 22 июня 1941 года было полностью внезапным. Нам представляется, что такая оценка носит несколько упрощенный, однобокий характер. … Советские разведчики сумели своевременно вскрыть намерения врага, сосредоточение и развертывание его вооруженных сил у наших границ, сроки нападения. Другое дело, что из имеющихся сведений не были своевременно сделаны правильные выводы и приняты все меры, отвечающие обстановке и полученным данным. Но здесь речь должна, видимо, идти не столько о внезапности, сколько о просчете.
Руководство Наркомата обороны и командование округов уже задолго до этого располагали сведениями о подготовке этого нападения. Говоря о “внезапности для войск”, мы подчеркиваем ту огромную ответственность, которая лежит на руководстве за принятие всех мер, чтобы не допустить этой внезапности или всемерно ослабить ее действие. Действие фактора внезапности в начале Великой Отечественной войны можно было бы значительно уменьшить или вообще нейтрализовать, если бы в соответствии с данными разведки была проведена заблаговременная подготовка к отражению удара гитлеровских армий, что являлось вполне осуществимым. Тогда ход всей войны мог бы принять иной характер».
Увы, но как отмечал бывший начальник Генерального штаба, Маршал Советского Союза М.В. Захаров, «в условиях надвигавшейся войны, когда вырисовывались явные признаки готовившегося нападения фашистской Германии на СССР в самые ближайшие месяцы, предпринятые меры по коренному переустройству основных видов вооруженных сил и родов войск были не только ошибочными, но и весьма опасными. По существу, армия на какое-то время приводилась в небоеспособное состояние».
Столь же ошибочной, по его же оценке, явилась и «одновременная реорганизация основных родов войск в западных приграничных военных округах», что «привело к тому, что в момент агрессии, по существу, не оказалось полностью боеспособных стрелковых, танковых, моторизованных, авиационных соединений и частей».
Но если при таких условиях, еще и «стратегия вступления государства и армии в войну изначально ошибочна, – отмечал генерал-полковник ГРУ Н.Червов, – то ничто – ни искусство генерала на поле боя, ни доблесть солдат, ни отдельные одноразовые победы – не могло иметь того решающего эффекта, которого можно было ожидать в противном случае. Одной из важнейших причин поражения наших войск в начальный период войны явилась недооценка Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни».
Проще говоря, из-за непродуманных решений высшего военного командования Красная Армия вступила в смертельное вооруженное противоборство с Третьим рейхом с «безграмотным сценарием вступления вооруженных сил в войну». За стратегию вступления государства в войну отвечал Сталин – он свою задачу решил на пятерку. Но за стратегию вступления армии в войну отвечало высшее военное командование…
Окончательный же вердикт был вынесен еще 35 лет назад именно высокими военными профессионалами в их феноменально небывалом по глубине и тщательности блестящей аргументации коллективном труде «1941 – уроки и выводы»: «Советское командование непродуманно подошло к выбору стратегических действий. Фашистской стратегии блицкрига была противопоставлена не оборона, в том числе и маневренная, с широким применением внезапных и хорошо подготовленных контрударов, а, по существу, стратегия молниеносного разгрома вторгшегося противника. Однако в отличие от немецкого блицкрига наши так называемые молниеносные действия не обеспечивались ни заблаговременным развертыванием войск, ни их высокой боевой готовностью, ни умелой организацией контрнаступления, ни поддержкой контрударных группировок авиацией. Естественно, это привело к поражению».
В результате столь непродуманного подхода к выбору стратегических действий для отпора германской агрессии, Советскому Союзу и советскому народу пришлось пережить тяжелейшие 1418 дней Великой Отечественной войны, прежде, чем под руководством и командованием И.В. Сталина была достигнута феерически блистательнейшая ПОБЕДА!!!