До сих пор, несмотря на множество публикаций о штрафниках Великой Отечественной и явный интерес к этой теме, у нас в обществе господствует совершенно ложное представление о штрафных батальонах, в которых якобы воевали, прежде всего, заключённые — политические и уголовники.

Сформировался этот стереотип ещё в брежневскую эпоху. Не последнюю роль в этом сыграла знаменитая песня «Штрафные батальоны»:

«И ежели останешься живой, гуляй, рванина, от рубля и выше»,

— пел Владимир Семёнович Высоцкий. Увы, поэт, что называется, добросовестно заблуждался, озвучивая широко распространившуюся легенду.

Между тем на самом деле места «рванине», паханам и т.д. в штрафбатах попросту не было. Штрафные батальоны были подразделением сугубо офицерским, принципиально отличавшимся от отдельных штрафных рот.

Это были совершенно разные формирования, отличавшиеся, прежде всего, по своему составу: штрафбаты состояли из разжалованных офицеров, штрафные же роты — из наказанных рядовых и сержантов, а часто и из заключённых из лагерей.

Существует легенда. Будто бы некий военный летчик, неожиданно приехав с фронта домой, застал жену с любовником, убил их обоих и, будучи приговорён к расстрелу, в письме Сталину попросил разрешить ему умереть в бою. Сталин, сказав; «А вдруг он хотя бы одного немца убить сможет?», — якобы принял решение создать штрафбаты.

Но помимо легенд существуют и документы. В знаменитом приказе наркома обороны №227 от 28 июля 1942 года предельно чётко сказано:

«Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1, Военным советам фронтов и, прежде всего командующим фронтов:

а)  безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трёх (смотря по обстановке) штрафных батальона (по 800 чыовек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои престутения против Родины,

2.  Военным советам армий и, прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта дш предания военному суду;

б)  сформировать в пределах армии 3—5 хорошо вооружённых заградительных отряда (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникёров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной...»1 .

26 сентября 1942 года заместитель наркома обороны генерал армии Георгий Жуков подписал «Положение о штрафных батальонах действующей армии. В 3-м разделе этого положения «О штрафниках» было сказано:

«.. .Лица среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава, направляемые в штрафной батальон, тем же приказом по дивизии или бригаде (корпусу, армии или войскам фронта соответственно) (ст. 9) подлежат разжалованию в рядовые.

Перед направлением в штрафной батальон штрафник ставится перед строем своей части (подразделения), зачитывается приказ по дивизии или бригаде (корпусу, армии или войскам фронта соответственно) и разъясняется сущность совершённого преступления.

Ордена и медали у штрафника отбираются и на время его нахождения в штрафном батальоне передаются на хранение в отдел кадров фронта. Штрафникам выдаётся красноармейская книжка специального образца.

За неисполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя или попытку перехода к врагу командный и политический состав штрафного батальона обязан применить все меры воздействия вплоть до расстрела на месте.

Штрафники могут быть приказом по штрафному батальону назначены на должности младшего командного состава с присвоением званий ефрейтора, младшего сержанта и сержанта. Штрафникам, назначенным на должности младшего командного состава, выплачивается содержание по занимаемым должностям, остальным штрафникам в размере 8руб. 50 коп. в месяц. Полевые деньги штрафникам не вытачиваются.

Выплата денег семье по денежному аттестату прекращается, и она переводится на пособие, установленное для семей красноармейцев и младших командиров Указами Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. и от 19 июля 1942 г.

За боевое отличие штрафник может быть освобождён досрочно по представлению командования штрафного батальона, утверждённому военным советом фронта.

За особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представляется к правительственной награде.

Перед оставлением штрафного батальона досрочно освобождённый ставится перед строем батальона, зачитывается приказ о досрочном освобождении и разъясняется сущность совершённого подвига.

По отбытии назначенного срока штрафники представляются командованием батальона военному совету фронта на предмет освобождения и, по утверждении представления, освобождаются из штрафного батальона.

Все освобождённые из штрафного батальона восстанавливаются в звании и во всех правах.

Штрафники, получившие ранение в бою, считаются отбывшими наказание, восстанавливаются в звании и во всех правах и по выздоровлении направляются для дальнейшего прохождения службы, а инвалидам назначается пенсия из оклада содержания по последней должности перед зачислением в штрафной батальон»2.

Но может быть, на практике формирование штрафных батальонов проходило вовсе не согласно приказам Сталина и Жукова, а как придётся, из кого угодно? Потому, дескать, и попадали туда вместе с бывшими офицерами уголовники. В развернувшейся в последние годы дискуссии относительно штрафных батальонов этот довод звучит довольно часто. Однако сторонники этой точки зрения почему-то «забывают», что и Сталин, и Жуков чрезвычайно остро реагировали на невыполнение своих приказов и имели привычку жестоко за это наказывать.

Помимо официальных документов, важнейшим источником информации о войне являются воспоминания её участников. По понятным причинам, воспоминания ветеранов штрафных батальонов — явление достаточно уникальное. Тем не менее, такие мемуары в России изданы.

Александр Васильевич Пыльцын, командир взвода, затем роты 8-го отдельного штрафбата 1-го Белорусского фронта написал чрезвычайно интересную книгу воспоминаний «Штрафной удар, или Как офицерский штрафбат дошёл до Берлина»3.

Вот как он сам попал в это специфическое подразделение. После окончания 2-го Владивостокского военно-пехотного училища в июле 1942 года лейтенант Пыльцын начал службу на Дальнем Востоке. Затем он был направлен для участия в формировании югославской бригады, Когда формирование этой части было отложено, служил в запасном полку на Урале. После многочисленных рапортов об отправке на фронт наконец-то попал в 27-й ОПРОС (Отдельный полк резерва офицерского состава) Белорусского фронта. (Впоследствии 1-го Белорусского фронта).

Школа баянистов первой Белорусской филармонии

Здесь А. В. Пыльцын и дождался назначения в боевую часть:

«И вот однажды, в начале декабря 1943 года меня вызвали в штаб полка на очередную беседу. Беседовавший со мной майор был е полушубке и, несмотря на жарко натопленную комнату, затянут ремнями, будто каждую секунду был готов к любым действиям. Лицо его с заметно повреждённой сверху раковиной правого уха было почти до черноты обветренным. Просмотрев моё ещё тощее личное дело и задав несколько вопросов о семье, об училище и о здоровье, он вдруг сказал: "Мне всё ясно. Пойдёшь, лейтенант, к нам в штрафбат!" Кажется! заикаясь от неожиданности, я спросил: "3-з-за что?"Ив ответ услышал: "Неправильно задаёшь вопрос, лейтенант. Не за что, а зачем. Будешь командовать штрафниками, помогать им искупать их вину перед Родиной. И твои знания, и хорошая закалка для этого пригодятся. На сборы тебе полчаса ".

Как оказалось, это был начальник штаба 8-го Отдельного штрафного батальона майор Лозовой Василий Афанасьевич. С ним мне довелось и начать свою фронтовую жизнь в 1943 году, и встретиться через четверть века после войны на оперативно-командных сборах руководящего состава Киевского военного округа. Тогда я был уже в чине полковника и его, тоже полковника, узнал по приметному правому уху.

А тогда, в декабре 1943 года, после тяжких боёв, в которых штрафбат понёс большие потери, в том числе и в постоянном офицерском составе, он отобрал нас, восемнадцать офицеров от лейтенанта до майора, в основном уже бывалых фронтовиков, возвращавшихся из госпиталей на передовую. Я оказался среди них один "необстрелянный ", что вызывало во мне тогда не столько недоумение, сколько гордость за то, что меня приравняли к боевым офицерам»4.

Штрафной батальон состоял из постоянного и переменного личного состава, К переменному составу относились те, которые прибывали в батальон для «отбытия наказания за совершённые проступки» (то есть штрафники). К числу постоянного состава относились офицеры штаба, командиры рог, взводов, их заместители по политчасти, старшины подразделений, начальники артиллерийского, вещевого, продовольственного снабжения, финансового довольствия и другие. Батальон состоял из штаба, трёх стрелковых рот, роты автоматчиков, пулемётной, миномётной и роты противотанковых ружей, взводов комендантского, хозяйственного, связи. Был в нём и представитель Особого отдела «СМЕРШ» («Смерть шпионам»), и медико-санитарный взвод с батальонным медпунктом, и т.д.

В первые месяцы существования штрафных батальонов в каждой роте и каждом взводе кроме командиров предусматривались и офицерские должности их заместителей по строевой и по политической части (политруки). Затем эти должности были упразднены.

В штрафных батальонах должность командира взвода приравнивалась к должности командира роты в обычной части, даже штатная категория была «капитан». Кроме того, денежный месячный оклад у офицеров «постоянного состава» был на 100 рублей выше, чем в обычных частях. Всему постоянному составу штрафных батальонов сроки выслуги в званиях, по сравнению с командным, политическим и начальствующим составом строевых частей действующей армии, сокращался наполовину. И если в обычных и даже гвардейских частях пребывание один день на фронте засчитывал ось за три, то в штрафбатах — за шесть дней!

Поэтому офицеры постоянного состава, шутя, называли свой штрафбат «почти гвардейским». Доморощенные юмористы аббревиатуру «8 ОШБ 1 БФ» расшифровывали не как «Восьмой Отдельный штрафной батальон Первого Белорусского фронта», а как «Восьмая Образцовая Школа Баянистов Первой Белорусской Филармонии».

В период затишья шло укомплектование штрафного подразделения и «переменным составом»: «Пополнение батальона шло очень интенсивно. И не только за счёт проштрафившихся боевых офицеров. Поступал и значительный контингент бывших офицеров, оказавших-

ся в окружении в первые годы войны, находившихся на оккупированной территории и не участвовавших в партизанском движении (мы так и называли их общим словом "окруженцы "). Было небольшое количество и освобождённых нашими войсками из немецких концлагерей или бежавших из них бывших военнопленных офицеров, прошедших соответствующую проверку в органах СМЕРШ ("Смерть шпионам")»5.

А.В.Пыльцын с возмущением пишет об авторах современных публикаций, не находящих «различий между фронтовыми офицерскими штрафными батальонами и армейскими штрафными ротами». При этом в нос поминаниях настоящего, а не литературно-кинематографического ветерана о комплектовании батальона постоянно подчёркивается, что «переменный состав» его состоит исключительно из разных категорий нака-занных офицеров.

За что же офицеры попадали в штрафбат?

Например, командир 342-го гвардейскогострелко-вого полка 121-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии подполковник Федор Ячменев был «для искупления своей вины перед Родиной» направлен в штрафной батальон сроком на два месяца.

В приказе, подписанном первым заместителем народного комиссара обороны Жуковым 29 апреля 1944 года, сказано, что 12 апреля 1944 года «без приказа военного совета армии» подполковник оставил противнику занимаемый рубеж — высоту 267,0. Несмотря на приказ свыше вернуть высоту, полк не смог этого сделать.

«За невыполнение приказа военного совета армии, за оставление противнику выгодных позиций и непринятие мер к восстановлению положения, за проявленную трусость, ложные доклады и отказ от выполнения поставленной боевой задачи» Ячменев и получил свои 2 месяца штрафбата6.

Попасть в штрафники можно было не только из фронтовом части, но из эшелона с пополнением. В датированном июнем 1944 года приказе народного комиссара обороны СССР сказано следующее:

«18 мая с.г, на станции Красноармейская, в эшелоне с маршевым пополнением, следовавшим из 6-й запасной стрелковой дивизии, в результате нераспорядительности офицерского состава красноармейцы, подобрав неразорвавшуюся мину, начали ею разбивать доски для разведения костра и от разрыва этой мины было убито 4 человека и ранено 9 человек. Преступные элементы, находившиеся в составе эшелона, воспользовавшись этим происшествием, вовлекли неустойчивых красноармейцев к нарушению воинской дисциплины, разоружению и избиению офицерского состава».

В результате Сталин приказал снять с должности командующего войсками Харьковского военного округа генерал-лейтенант Калинина. Командиру 6-й запасной стрелковой дивизии генерал-майору Коваленко за «безответственное и халатное отношение к формированию маршевого пополнения» —объявить выговор с предупреждением о неполном служебном соответствии. Взыскание на генерал-майора Коваленко было относительно мягким, с учётом того, что он недавно вступил в командование дивизии и при отправлении эшелона из-за болезни не мог принять участия в его формировании. Проверявших состав эшелона начальника штаба дивизии подполковника Тарасова и командира 166-го запасного стрелкового полка подполковника Григорьева было приказано за формальное и безответственное отношение к формированию эшелона спять с занимаемых должностей и назначить на должность с понижением. А офицерский состав эшелона, «проявивший во время происшествия бездействие» приказано было «лишить военных званий и отправить в штрафную часть»7.

Младший лейтенант 1082-го стрелкового полка Карамалькин попал в штрафбат за ... письмо в редакцию газеты «Красная Звезда». В письме он настоятельно просил вызвать его в Москву для сообщения «серьёзных фактов, разоблачающих больших людей».

Будучи вызван в Москву, Карамалькин представил записку, в которой, как сказано в приказе №47 30 января 1943 года заместителя народного комиссара обороны СССР генерал-полковника Е.Щаденко: «...подверг критике действия всех своих начальников, начиная с командира роты и конная командованием армии и фронта. При этом Карамалькин голословно заявил, что многие командиры пробрались на командные должности только для того, чтобы пользоваться высоким авторитетом и спасать свою шкуру... Не будучи непосредственным участником боёв, Карамалькин, пользуясь всякого рода слухами и сплетнями, пытается возвести на своё командование ложные обвинения. Вместе с тем Карамалькин вёл разговоры со своими подчинёнными о том, что вышестоящие командиры посылали людей в атаку, не ставя им определённой задачи, что командиры пьянствуют и т.п.».

Младшего лейтенанта Карамалькина было приказано за «критиканство, попытку оклеветать своих начальников и разложение дисциплины в своём подразделении отправить в штрафной батальон сроком на 3 месяца, с разжалованием в рядовые»8.

Угодить в штрафбат можно было по самым разным причинам. У капитана-лётчика разбились два молодых пилота из пополнения — в штрафбат. У интенданта недостача — туда же. Через штрафбат проходили многие освобождённые из плена офицеры. Пьяная драка или неоправданное применение оружия заканчивались тем же. Как-то в штрафбат угодил командир штрафной роты. После боя и тяжёлых потерь в роте получили продукты и водку на уже «мёртвые души». Была организована пьянка, на которой присутствовали и чины военной прокуратуры. Что не помешало им же затем отправить ротного за хищение в штрафной батальон.

Однажды попал в штрафбат инженер-майор, осуждённый за сексуальный шантаж. Домогался девушек-военнослужащих, пугая их отправкой в штрафную роту. На самом деле женщин в штрафные подразделения отбывать наказание не посылали. В итоге пришлось стать штрафником самому майору. Очень он был непопулярен среди товарищей и из-за совершённого, и из-за трусости. Его периодически надо было спасать от самосуда.

Но трусость в штрафбате была явлением редким. Подавляющее большинство «переменного состава» рассчитывало честно заработать возвращение утраченных званий и орденов. Основанием для этого было ранение или особые отличия в бою. Можно даже было получить новую награду — чаще всего медаль «За отвагу». А вот орден «Славы», которым также ин