Печать
Родительская категория: Материалы
Просмотров: 655

ОПРОВЕРГАТЬ НЕВЕРНЫЕ СУЖДЕНИЯ О НАШЕЙ РАЗВЕДКЕ.

В АПРЕЛЕ 1964 года Маршал Советского Союза Филипп Иванович Голиков1 обратился в ЦК КПСС с соображениями по разработке и изданию открытой книги о деятельности советской военной разведки. При этом он проделал большую подготовительную работу: собрал писательский актив из числа крупных, опытных и знающих свое дело военных разведчиков, разработал и к 30 сентября 1964 года представил секретарю ЦК КПСС Л.Ф. Ильичеву проект плана книги, наметил состав авторского коллектива2 .

Чтобы практически приступить к написанию книги, Ф.И. Голиков в феврале 1965 года вновь написал письмо, теперь уже Л.И. Брежневу, поскольку от ЦК КПСС требовались принципиальное согласие по данному вопросу и некоторые указания (о содействии со стороны ГРУ, плане, авторском коллективе, сроках разработки книги)3 . При этом Голиков вновь представил проект плана книги и пояснительную записку к нему.

Военно-исторический труд под названием «Советская военная разведка на службе Родине», по замыслу Ф.И. Голикова, должен был состоять из шести глав: Задачи советской военной разведки; Разведка в период надвигающейся войны (1933— 1939 гг.); Начало Второй мировой войны; Работа разведки по вскрытию гитлеровских планов нападения на Советский Союз; Разведка в суровые дни Великой Отечественной войны; О некоторых героях советской военной разведки4.

Ф.И. Голиков считал, что «в изложении следует сочетать популярность, доступность с документированной обоснованностью аргументации, с убедительностью приводимых фактов». «Насколько это позволяют соображения конспирации, — писал он, — необходимо цитировать архивные документы: оценки положения в докладах и сводках ГРУ, донесения агентуры. Это особенно важно сделать в четвертой главе, составляющей “сердцевину” книги»5 .

Полагая, что книгу будут читать и изучать за границей, Ф.И. Голиков считал необходимым «учитывать то, что о нашей разведке напечатано за рубежом, особенно в США и Западной Германии… Формально не вступая в полемику, не упоминая никаких книг и никаких заграничных авторов, нужно будет там, где это целесообразно, опровергать неверные суждения о нашей разведке, высказанные этими авторами»6 .

Центральное место в книге маршал Ф.И. Голиков, как уже отмечалось, планировал отвести четвертой главе, посвященной работе советской военной разведки накануне Великой Отечественной войны. В этой главе он хотел изложить основное содержание главных информационных документов Разведывательного управления (РУ) Генерального штаба Красной армии за 1940-1941 гг., дать сравнительные таблицы оценки вооруженных сил Германии и Японии по данным РУ и германского и японского генеральных штабов и в конечном итоге ответить на вопрос: «в чем наша разведка оказалась права, в чем ее данные были недостаточными, неуверенными или неправильными. Что мешало эффективному использованию правильных, в основном и главном, данных советской военной разведки о готовящемся нападении гитлеровской Германии на Советский Союз»7 .

В феврале 1965 года идеологический отдел ЦК КПСС, рассматривая предложения маршала Ф.И. Голикова, запросил мнение Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота. В ответе на запрос начальник управления генерал армии А.А. Епишев сообщил, что «в настоящее время коллектив научных работников Военно-дипломатической академии Советской армии и офицеры Главного разведывательного управления Генерального штаба ведут подготовку закрытого издания труда по истории советской военной разведки. Наряду с этим данные о деятельности советской военной разведки в допустимых пределах для широких кругов читателей содержатся в шестом томе Истории Великой Отечественной войны»8 . Учитывая это, А.А. Епишев посчитал, что выпускать другие открытые издания по истории советской военной разведки, как это предложил Ф.И. Голиков, в настоящее время нет необходимости. Идеологический отдел ЦК КПСС согласился с мнением Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота, о чем в марте 1965 года было сообщено маршалу Голикову9 .

Несмотря на это, Ф.И. Голиков не прекратил работу над выбранной им темой и в конце 1960-х годов написал статью под на званием «Советская военная разведка перед гитлеровским нашествием на СССР». Проект этой статьи Филипп Иванович в июле 1969 года направил на рецензию своему соратнику — генерал-майору в отставке А.П. Кисленко, который в августе 1940 — июне 1941 года был начальником 3-го отдела РУ Генерального штаба Красной армии. В сопроводительном письме к А.П. Кисленко маршал Голиков писал следующее: «Уважаемый Алексей Павлович! Прошу Вас рассмотреть прилагаемую статью о советской военной разведке перед гитлеровским нашествием на СССР. Я очень нуждаюсь в том, чтобы Вы: 1. Высказали свое мнение о статье в целом; 2. Изложили в деловой форме свои дополнения и предложения об устранении замеченных Вами недостатков. Статья, как видите, мною не совсем закончена. Одной из важных причин является необходимость серьезно посоветоваться с Вами и другими товарищами. После доработки статья будет послана в один из трех журналов: “Вопросы истории”, “Новая и новейшая история”, “Военно-исторический [журнал]”. Желательно знать, в какой из трех названных журналов следует послать статью. С приветом и добрыми пожеланиями, Ф. Голиков. 25.07.69»10.

В 1970-е годы, когда отсутствовали открытые труды по истории советской военной разведки, а также тематические сборники документов, статья Ф.И. Голикова могла бы представить большой интерес для исследователей кануна и начального периода Великой Отечественной войны, поскольку знакомила читателей с основным содержанием официальных документов РУ Генерального штаба Красной армии за 1940—1941 гг., которыми пользовался маршал при написании своей статьи, не исключая того, что когда-нибудь эти документы будут опубликованы. Следует также отметить, что подготовка Ф.И. Голиковым вышеупомянутой статьи — это первый и единственный случай, когда бывший руководитель советской военной разведки попытался на основе архивных документов и личных воспоминаний написать о своей деятельности на ответственном посту начальника Разведуправления.

Маршалу Ф.И. Голикову так и не удалось при жизни опубликовать эту статью. Однако она сохранилась в Центральном московском архиве-музее личных собраний, в личном фонде генерал-майора А.П. Кисленко, где и была обнаружена сотрудниками архива. Сегодня, хотя и с опозданием в 38 лет, эта работа все же публикуется в «Военно-историческом журнале».

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Голиков Филипп Иванович (1900-1980) — Маршал Советского Союза (1961). В РККА — с 1918 г. Окончил военно-агитаторские курсы в Петрограде (1919), Курсы усовершенствования начальствующего состава (1929), военную школу (1931, экстерном), Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1933, заочно). Участник Гражданской войны. В дальнейшем — на партийно-политической работе (до 1931). Командир и военком 95-го стрелкового полка (с ноября 1931 г.); командир 61-й стрелковой дивизии (с октября 1933 г.), 8-й отдельной механизированной бригады (с сентября 1936 г.), 45-го механизированного корпуса (с июня 1937 г.); член военного совета Белорусского ВО (с декабря 1937 г.); командующий Винницкой армейской группой войск (с ноября 1938 г.), 6-й армией (с 1939 г.); начальник Разведывательного управления и заместитель начальника Генерального штаба Красной армии (с июля 1940 г.). В годы Великой Отечественной войны — глава советской военной миссии в Англии и США; командующий 10-й армией (с октября 1941 г.), 4-й ударной армией (с февраля 1942 г.), войсками Брянского фронта (с апреля 1942 г.), 1-й гвардейской армией (с августа 1942 г.); заместитель командующего войсками Северо-Западного фронта (с сентября 1942 г.); начальник ГРУ Генерального штаба Красной армии (с 16 октября 1942 г.); командующий войсками Воронежского фронта (с октября 1942 г.); заместитель наркома обороны СССР по кадрам (с апреля 1943 г.); начальник Главного управления кадров (с мая 1943 г.), одновременно уполномоченный СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран (с октября 1944 г.). После войны — командующий отдельной механизированной армией (с сентября 1950 г.); начальник Военной академии бронетанковых войск (с апреля 1956 г.), Главного политического управления Советской армии и ВМФ (с января 1958 г.); в Группе генеральных инспекторов МО СССР (с мая 1962 г.).

2 Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 5. Оп. 55. Д. 130. Л. 177.

3 Там же.

4 Там же. Л. 178.

5 Там же. Л. 179.

6 Там же.

7 Там же. Л. 184, 185.

8 Там же. Л. 187.

9 Там же.

10 Центральный московский архив-музей личных собраний (ЦМАМЛС). Ф. 76. Оп. 1. Д. 37. Л. 1. В.А. АРЦЫБАШЕВ

 

Из неопубликованных рукописей.

 

СОВЕТСКАЯ ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА ПЕРЕД ГИТЛЕРОВСКИМ НАШЕСТВИЕМ НА СССР

 

Ф.И. ГОЛИКОВ

 

ЧТО ЗНАЛА и сообщала советская военная разведка о вооруженных силах и военных планах гитлеровской Германии перед ее нападением на Советский Союз?

Вот вопрос, на который я хочу ответить в настоящей статье.

Что меня побуждает к этому?

То, что в ответах на данный вопрос, имеющихся в ряде наших исторических изданий, бросается в глаза большой разнобой и имеет [место] немало ошибок, а также необоснованных суждений.

Почему ответить на данный вопрос я счел своей обязанностью?

Потому что гитлеровское нападение на нашу советскую Родину мне довелось встретить на острейшем участке деятельности — в должности начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии, а вступил я на этот пост в [первой] половине июля 1940 г., прибыв из г. Львова после командования 6-й армией1 .

Приведу несколько примеров.

Первый — со страницы 159 одного крупного официозного военного произведения о Великой Отечественной войне 1941— [19]45 гг.

Вот что там говорится: «Генеральный штаб Советской армии имел достаточно полные сведения о наращивании сил противника у наших западных границ. Согласно разведывательным сводкам на 1 февраля 1941 г. Германия имела у наших западных границ 66 дивизий, на 20 апреля их было уже 84-89, а на 1 июня — 120-122, в том числе 14 танковых и 13 моторизованных (разведсводка РУ ГШ по западу № 5 от 15 июня 1941 года). Кроме того, считалось, что против СССР развернуто до 16 дивизий и 7 бригад румын, а также до 16 дивизий и 3 бригад финнов. Более скудными были данные о численности и группировке авиации противника.

Советское командование получало из разных источников данные о возможных намерениях врага, а также о возможных сроках его наступления. Такими данными назывались “вначале 14 мая, затем 21 мая, 15 июня и наконец 22 июня 1941 г.”».

Второй — из многотомника «История Великой Отечественной войны». На стр[анице] 403 его первого тома мы читаем: «Из разных источников (от органов советской разведки, пограничной службы, от дипломатических представительств, многочисленных зарубежных друзей Советского Союза, в особенности из Польши, Румынии, Чехословакии, Финляндии, Венгрии, а также из самой Германии) поступали неопровержимые данные, свидетельствовавшие о крайне опасном положении, создавшемся у границ СССР в результате действий гитлеровской Германии».

Третий — из книги «Краткая история Великой Отечественной войны». Этот источник утверждает: «Сталин, его ближайшее окружение, Генеральный штаб, а также Главное разведывательное управление допустили крупнейший просчет в оценке военно-стратегической обстановки. Не придавалось должного значения достоверным сообщениям замечательных советских разведчиков»2.

Четвертый — из произведения видного военачальника, который перед войной являлся начальником штаба крупного приграничного военного округа. Он пишет: «С апреля 1941 года в приграничных районах появились вполне определенные признаки осложнения обстановки. Из разведывательных сводок Разведывательного управления Генерального штаба командованию округа было известно о непрерывном увеличении количества немецких войск в Польше за счет переброски их из Франции и о появлении соединений немецко-фашистских войск на территории Румынии».3.

Пятый — из книги Еременко А.И. «На Западном направлении»: «Я считал тогда, что основной причиной неожиданности нападения на нас является плохо организованная на наших западных границах разведка» (стр. 5).

В своем изложении я намерен касаться наиболее важного, основываясь главным образом на таких официальных документах ГРУ, какими были его разведывательные сводки. Они издавались нами систематически, типографским способом и доводились до достаточно широкого круга руководящих инстанций, в том числе и в войсках.

Сошлюсь прежде всего на разведсводку № 8 от 15 ноября 1940 г. В ней на стр. 3 в статье «Изменение в стратегическом развертывании германской армии» сказано, что к осени 1940 года было «установлено увеличение германских войск против наших западных границ». При этом ГРУ подчеркивало, что «это требует к себе серьезного внимания, так как общее количество германских сил на Востоке во многом превосходят 4 силы, необходимые для охраны границ». Подчеркиваю: «во многом превосходят».

Из той же разведсводки видно, что к 15 ноября 1940 г. на наших границах с некоторым удалением от них на территории Восточной Пруссии, Польши, Словакии, Венгрии, Прикарпатской Украины и Румынии гитлеровская Германия уже имела от 112 до 120 дивизий, а в их числе не менее 15- 16 танковых и моторизованных. Из той же разведсводки было известно, что в результате проведенных за 1940 г. мобилизационных мероприятий состав сил германской армии на 15 ноября 1940 г. достиг уже 229-242 дивизий, включая 15-17 танковых и 8-10 моторизованных.

Эти силы группировались так.

1. На фронте Львов, Белосток, берег Балтийского моря было выявлено 60-62 пехотные, 7-8 танковых, 6 моторизованных, 3 горно-стрелковые дивизии и 21 кавалерийский полк под общим командованием фельдмаршала Листа5 .

2. От Брно и далее по границе Словакии было 15-17 дивизий под командованием Бласковица6 .

3. В Румынии было сосредоточено 10-12 пехотных, 1 танковая, 1 моторизованная и 1 авиационная дивизии, а всего 14-16.

4. В районе Праги и Вены отмечено наличие 23-30 дивизий под командованием Рейхенау7 .

5. По швейцарской границе находилось 6-8 дивизий во главе с Леебом8 .

6. На Западном фронте (Брест, Шербург9 , Кале, Роттердам и восточнее) находились 36 пехотных и 2 танковые дивизии во главе с Клюге10 и Бушем11.

7. В Норвегии 10-11 пехотных дивизий.

8. На севере Финляндии числилось 6 тысяч человек из состава немецких ВВС и зенитной артиллерии.

9. В Дании находились 3 пехотные дивизии.

10. В Болгарии располагалось от 1 до 2 пехотных дивизий.

11. На юге Франции вдоль берега моря до стыка с Испанией стояла армия Дольмана12 в составе 12 пехотных и 2 танковых дивизий.

12. В Латвии13: 2 пехотные дивизии, 1 танковая, до 1 воздушной дивизии. 13. Собственно в Германии имелось 20 пехотных и 1-2 танковые дивизии.

В декабре 1940 года в Москве состоялось большое и широкопредставительное совещание руководящего командного и политического состава Советских Вооруженных Сил. На нем мне была предоставлена возможность двукратного выступления. В первом из них, основном, мною от имени ГРУ участники совещания были обстоятельно ознакомлены с тем, как велось немецкое генеральное наступление немцев14 против объединенных сил Франции, Англии, Бельгии и Голландии в мае 1940 г. в отношении состава и характеристики немецких сил, их сосредоточения, группировки и размаха операции; были приведены точные данные о плотности сил и средств немцев и на всем тысячекилометровом фронте наступления, и на сковывающих направлениях, и в двухсоткилометровой полосе главного удара. При этом было доложено, что «между Намюром и Седаном плотность была доведена от 2,5 до 3 км на пехотную дивизию», а также, что в этой 200-километровой полосе немецко-фашистским главнокомандованием были сосредоточены четыре полевые армии в составе шестидесяти пехотных дивизий и три танковые группы (армии) под командованием Гудериана15, Гота16, Клейста17, а также главные силы авиации18.

Помню, что через небольшой срок на одном из заседаний Главного военного совета в присутствии члена Политбюро Маленкова (это было в первом этаже особняка против здания Наркомата обороны) я от имени ГРУ имел возможность обстоятельно и настойчиво доложить о качественном развитии гитлеровских вооруженных сил19, особенно в танках, артиллерии, на мех[анической] тяге, ПТО, ЗА и ВВС20.

В 1941 году, с 1 января по 15 июня, Главное разведывательное управление дало Вооруженным Силам пять разведывательных сводок. В них были приведены обстоятельные сведения о новых больших мобилизационных мероприятиях в Германии и о призыве на военную службу резервистов. При этом сообщалось, что в результате этих мер к апрелю 1941 года гитлеровская армия уже имела «до 10 миллионов человек» (разведсводка ГРУ № 3, апрель 1941 года).

Сообщалось, что в процессе мероприятий по большому увеличению численности армии в ней производились многочисленные новые воинские формирования. Разведывательной сводкой № 1 в феврале 1941 года Главное разведывательное управление предупредило, что «в результате это[го] мероприятия количество дивизий германской армии к весне 1941 г. может быть доведено до 250-260 пехотных, 20 танковых и 15 моторизованных».

В сводке № 5 по состоянию на 1 июня ГРУ с определенностью отмечало, что наземные вооруженные силы Германии имеют уже 286-296 дивизий. В их числе мы насчитывали 20-22 танковые, 20-25 моторизованных, 4-5 парашютно-десантных, 4-5 авиадесантных, 15 горных и 16 дивизий СС.

Советская военная разведка знала и непрерывно следила за массовыми перебросками войск к нашей границе из глубины Германии и из оккупированной Европы. Мы держали под контролем процесс увеличения состава немецких войск у наших границ и примыкающей к ней оперативной зоне21.

В пяти разведывательных сводках [в] первые пять месяцев 1941 года ГРУ неоднократно представляло обстоятельные данные об общей группировке и конкретной дислокации германской армии по всем театрам военных действий и оперативно-стратегическим направлениям.

Об этом со всей убедительностью говорит, например, последняя перед нападением гитлеровской Германии на СССР сводка нашего ГРУ, уже упоминавшаяся мною. Это сводка № 5 от 15 июня 1941 г. с приложенной к ней схемой.

Предвижу, что историки к этой сводке и схеме будут обращаться еще неоднократно, и не исключено, что когда-то она будет опубликована. Так вот, в этой разведсводке указано общее количество германских войск на нашей границе с Германией и Румынией к 1 июня 1941 г. Оно исчислено в 120-122 дивизиях с включением в это число 14 танковых и 13 моторизованных. Приложенная к ней подробная схема наглядно вскрывает группировку немецких войск в Восточной Пруссии, Польше, Словакии и Закарпатской Украине от нашей границы вплоть до района Данциг, Познань, Торн, Эльбинг, т[о] е[сть] на глубину стратегического порядка в 400 км.

Всего здесь было выявлено 105-107 дивизий, включая 11 танковых и 10 моторизованных. Схема показывает, что в составе этой массы войск были найдены и зафиксированы места нахождения штабов семи армий, двадцати двух корпусов и семидесяти пяти дивизий. В подавляющем большинстве были установлены номера этих дивизий и армий, а также номера половины корпусных управлений.

Схема указывает следующую целенаправленность всей этой вражеской группировки:

23-24 дивизии в Восточной Пруссии, в том числе три моторизованные и две танковые;

30 дивизий против нашего Западного Особого военного округа с входящими в их число четырьмя танковыми и одной моторизованной дивизиями;

35-36 дивизий против нашего Киевского Особого военного округа, включая до шести танковых и пяти моторизованных;

6 пехотных дивизий и один кав[алерийский] полк в районе Данциг, Познань, Торн, Эльбинг.

К этим 105-107 дивизиям надо приплюсовать 16 немецких дивизий, находившихся в Румынии, одну немецкую армию в 6-8 дивизий, сосредоточившуюся против нашей границы с Финляндией.

Все вместе взятое составляло около 130-131 дивизии, включая четырнадцать танковых и тринадцать моторизованных.

(Данная сводка показывает, что наибольшее количество немецких дивизий располагается якобы против Украины – южнее Полесья! И всего южнее Полесья вроде как зафиксировано около 50 немецких только дивизий! К 21 июня эти данные стали точнее – против ПрибОВО и КОВО количество дивизий увеличилось до реальных данных на эти дни, но при этом против ЗапОВО остались все те же «30 дивизий». Таким образом, южнее Полесья показываются «главные» силы немцев – около 60 дивизий немцев, но в реальности данные о силах немцев против КОВО с ОдВО оказались завышены. Как раз на те самые «16 дивизий» немцев в Румынии. А вот когда командиры лета 41-го стали отвечать после ВОВ на «вопросы Покровского» то выяснилось – им действительно доводили про те самые под 120 дивизий немцев всего против СССР и при этом давали и ТОЧНЫЕ данные по каждому округу! И если просуммировать эти данные то получается, что до комдивов довели реальные цифры – против ПрибОВО под 30 дивизий, против ЗапОВО – около 47 дивизий, против КОВО – около 42 дивизий! Что в сумме также дает те самые «120» дивизий от РУ ГШ! Т.е. Голиков, давая точные общие данные по количеству немецких дивизий, что выводятся к границе СССР, Жукову и Тимошенко давал распределение немецких сил не точное! А вот командирам в округах данные по числу немецких дивизий против округов давались именно точные! Т.е. – Голиков давая число немецких дивищий по направлениям-округам наркому и нач ГШ неточное явно пытался угодить их фантазиям – что главный удар немцев надо ждать южнее Полесья, против Украины! – К.О.)

Вместе с тем разведсводка № 5 указывала, что гитлеровское главное военное командование на 1 июня имело 44-48 дивизий в своем общем резерве. Из его состава, во всяком случае, уж не меньше половины предназначалось против Советского Союза.

Таким образом, общий состав сил Германии, развернутых и предназначенных для начала действий против Советской армии, на 1 июня 1941 года составлял не менее 150-155 немецких дивизий22.

При этом сводка № 5 указывала, что «германское командование продолжает (подчеркнуто мною. — Ф.Г.) сосредоточение войск в пограничной полосе с СССР, производя массовые переброски частей из глубины Германии, оккупированных стран Западной Европы и [с] Балкан»23.

Необходимо также отметить, что во весь этот подсчет не вошли войска сателлитов: румын, финнов, венгров и других «союзников» Гитлера. Их состав нашей разведке также был хорошо известен24.

Главное разведывательное управление знало и систематически осведомляло о качественном росте германских вооруженных сил и состоянии их боевой подготовки. Мы имели основные данные о[б] их военно-воздушных силах, бронетанковых войсках, полевой, зенитной и противотанковой артиллерии. Много данных мы давали в своих разведсводках о широком размахе и интенсивной инженерной подготовке Восточного театра военных действий против СССР, об усиленном строительстве укрепленных районов, особенно в Восточной Пруссии, и о[б] общем ускорении всех этих работ в 1941 г. Для нашего военного руководства должны были иметь важное значение сообщавшиеся нами данные об организационно-штатных изменениях, осуществлявшихся в немецких дивизиях перед войной. Знали многое о состоянии германской экономики. Только за 1940 год эта область вопросов освещалась 6 раз25.

Пристально следя за положением на территории оккупированной немцами Польши, ГРУ своевременно узнало о проведенной фельдмаршалами Браухичем26 и Листом (с группой работников генштаба) большой оперативно-стратегической поездке. Она включала города Варшаву, Радом, Люблин, Сувалки, Остроленку, Холм, Томашев, Белгорай и Санок (разведсводка № 1 за 1941 год). В этой же сводке сообщалось о таком частном, но существенном моменте, как посещение генерал-полковником Кюхлером27 и фельдмаршалом Листом местечка Гибы Сувалкского района28.

В апреле 1941 г. (разведсводка № 3) сообщено о происходившем подвозе немецко-фашистским войскам, развернутым против СССР, боеприпасов и горюче-смазочных материалов.

ГРУ неоднократно докладывало о военно-стратегических планах гитлеровской Германии. В 1940 году это делалось дважды29.

В 1941 году, в марте (числа не помню), начальнику Генерального штаба Жукову Г.К., наркому обороны Тимошенко С.К. и, видимо, ряду других высших руководителей нами была представлена специальная докладная записка с изложением существа выявленных нашей военной разведкой вариантов стратегических планов наступления Германии на Советский Союз. В число их входил своим существом и план «Барбаросса». При этом мы заявили, что из всех сообщаемых вариантов главным считаем именно его30.

В июне месяце 1941 г. к нам в ГРУ специально по этому вопросу приходил из Оперативного управления Генерального штаба А.М. Василевский, ныне Маршал Советского Союза. Числа не помню, но это было или непосредственно перед нападением Германии, или в первый день войны.

Советская военная разведка отлично знала вооруженные силы Японии, и ГРУ многократно о них докладывало на протяжении31.

По Японии в разведывательных сводках ГРУ за 1940 [г.]32 и первые пять месяцев 1941 г. даются исчерпывающие данные по таким вопросам, как боевое расписание японской армии, нумерация частей японской армии на 1 февраля 1941 г., распределение частей японской армии, мобилизационные мероприятия, новые формирования, призыв, реорганизация дивизий, состав армий и фронтов.

Дается дислокация японских Квантунской и Корейской армий с фамилиями командиров частей и соединений. Освещается состояние воинской дисциплины и преступность в Квантунской армии.

Приводятся данные о военной экономике Японии — по нефтяной, авиационной и автомобильной промышленности, о военном бюджете.

Обстоятельные данные даются по военно-воздушным силам Японии33, по армии Маньчжоу-Го, по армии Дэвана во Внутренней Монголии.

Характеризуется состояние аэродромной сети, строительство укрепленных полос и строительство железных дорог в Маньчжурии и Корее. Небезынтересно упомянуть и о такой детали, что мы имели документ с подробным анализом характера ранений, полученных личным составом одной из пехотных дивизий японской армии в боях против советских войск на Халхин-Голе.

Важное значение имело сообщение в разведсводке № 10 на 1 ноября 1940 г. о «крупных мерах по усилению Квантунской армии»34. В предвоенные месяцы 1941 года высшему политическому и военному руководству нашей страны Главное разведывательное управление неоднократно доносило о том, какая лихорадка царила в немецком посольстве в Москве, какие вопросы, относящиеся к предстоящему нападению на СССР, в этот период волновали работников этого посольства, как, когда, под какими предлогами они заблаговременно уезжали из Советского Союза и какими маршрутами, как и когда начали предавать огню посольские документы.

Эти сведения, отличавшиеся исключительной точностью, представляли огромную ценность и давались нами руководству до последнего момента. Здесь мне хочется сказать о своих впечатлениях о немецком военном атташе генерал-лейтенанте Кестринге35 и главе немецкого посольства в Москве графе Шуленбурге. Первого мне раза два пришлось наблюдать и слушать при его официальных встречах с наркомом обороны С.К. Тимошенко. Второго — раз или два видеть на официальных праздничных приемах в Кремле.

Скажу одно: это были большие мастера маскировки и лицемерия. Оба отличались бьющей в глаза лояльностью и доброжелательностью, безусловным тактом, почтительностью, подтянутостью и даже предупредительностью. Особенно же они старались внушить [нам] верность Гитлера советско-германскому пакту36 и их собственные усилия к миру.

Едва ли нужно говорить, что наша военная разведка очень хорошо знала положение, внешние и военно-политические намерения, вооруженные силы Румынии, Финляндии, Венгрии, Словакии, Италии и Болгарии, а также всех балканских и малоазиатских государств. Достаточно отметить, что только в 1940 году наше управление дало 22 разведывательных сообщения по Италии, 16 по Румынии, 18 по Финляндии, 13 по Венгрии, Словакии и Болгарии.

Главное разведывательное управление Генштаба достаточно быстро узнавало назначавшиеся Гитлером сроки и числа нападения на Советский Союз. Они нами каждый раз своевременно докладывались высшему руководству нашей страны, в том числе военному. Я говорю «каждый раз», потому что Гитлер назначавшиеся им сроки из-за неготовности своих вооруженных сил неоднократно изменял, назначал и переназначал: вначале назначил на 14 мая, потом перенес на 20 или 21 мая и дважды менял в июне: перенес с мая на 15 [июня] и наконец еще раз на 22 июня. В одном из сроков, указанных нами в марте месяце, был назван период между 15 мая и 15 июня 1941 года.

Как показали события, документальные первоисточники и данные Нюрнбергского процесса, наши донесения о сроках нападения фашистской Германии на СССР были правильными.

(Это не так. Формально Гитлер точных «дат нападения» на СССР не переносил! Насколько сегодня известно ориентировочной «датой» окончания развертывания вермахта для нападения на СССР по «Варианту Барбаросса» было как раз – 15 мая! Но окончание развертывания войск и нападение – не одно и тоже в армии! Тем более войска надо еще и вывести непосредственно к границе – чтобы напасть! И на начало мая немецких войск непосредственно у границ СССР особо и не было еще и это в Кремле вполне видели – по донесениям как РУ ГШ, так и разведки тем более тех же пограничников. Что обязаны были отслеживать сопредельную сторону до 400 км! Таким образом – то, что разведка сообщала ОРИЕНТИРОВОЧНЫЕ «даты» нападения на СССР как «15 мая» или «15 июня», вовсе не значит что Гитлер «переносил» даты нападения на СССР! В конце апреля он на расширенном совещании военных и мидовцев Германии озвучил примерную дату нападения – «22 июня». И затем никаких «переносов» даты он не озвучивал и не проводил…

А вот что там в Кремле о «разных» датах, что дает разведка, «думал» Сталин гадать не стоит. Достаточно посмотреть КАКИЕ меры принимались по этим сообщениям – или не принимались! И выясняется, что на такую «дату» как «15 мая» в Москве особо не реагировал НИКТО! Ведь немецких войск в начале мая у границ особо и не видно было! Так что чего ж на ЭТУ дату было бы «реагировать» и суетиться! НО! При этом с 13 мая начинается вывод армий внутренних округов в западные – по оперативному плану развертывания! А также учебные сборы в мае месяце проходят уже не как просто учебные а – как БУС! Частичная скрытая мобилизация! И вот когда дата нападения стала с середины мая все больше «концентрироваться» вокруг «22 июня» то и меры стали приниматься все более конкретные – с 9 июня, за сутки до подписания Гитлером приказа о нападении на 3.00 22 июня принимается решение о развертывании войск приграничных округов по Планам прикрытия! И чем ближе к 22 июня, тем точнее разведка доводила и дату, и время нападения в том числе – 3.30 22 июня! – К.О.)

И здесь во имя чести советской разведки я нахожу уместным привести некоторые данные об осведомленности немецкой разведки о Советской армии перед войной. При этом буду исходить из ее официальных документов. Таким является секретный доклад «Вооруженные Силы военного времени Союза Советских Социалистических Республик (СССР) по состоянию на 1 января 1941 г.»37. Возьмем из него несколько моментов. Согласно этому документу Советский Союз [был] в состоянии выставить при всеобщей мобилизации 209 дивизий, иными словами, прибавить уже к существующим 59 дивизий. В действительности только летом 1941 г. Ставка Верховного Главнокомандования Красной армии направила на фронт более 324 дивизий38.

Считалось, что в случае войны Советский Союз мог в принципе отмобилизовать 11-12 мл[н] человек, однако нехватка кадров и техники не позволит ему сделать это. Реальной считалась мобилизация 6,2 млн человек39.

Характеризуя советское вооружение, этот документ говорит: «В какой мере… качество оружия можно считать хорошим, трудно сказать»40.

Общеизвестно, что появление в боях наших знаменитых танков Т-34 и КВ оказалось для всех кругов и инстанций немецкой военщины величайшей неожиданностью огромного боевого значения. И не от хорошей жизни Гитлер в 1942 году заявил Маннергейму о советском вооружении вообще, что оно оказалось «величайшей неожиданностью»41.

Заключительный раздел документа посвящался, как говорит Д.М. Проэктор42, предполагаемым методам ведения Красной армией операций против германского вермахта. В нем немецкая разведка вынуждена была сказать, что «о советских оперативных намерениях не имеется представления»43.

Оценивая советские командные кадры, документ фиксировал убеждение, что наши военачальники всех степеней «в течение довольно длительного времени не будут способны руководить маневренными действиями современных крупных соединений. Едва ли они будут способны проводить крупные наступательные операции»44.

Как пишет автор книги «Агрессия и катастрофа», «дальнейшее уточнение возможностей Красной армии вплоть до лета 1941 г. казались45 преимущественно частностей. Данные о стратегических резервах оставались неясными, а вооружение считалось устаревшим. Общие оценки Красной армии оставались весьма невысокими… Германская разведка допустила принципиальную и решающую недооценку советского военного потенциала в целом… Германские разведчики считали, что резерв Верховного Главнокомандования Красной армии составляют лишь 4 дивизии…» (стр. 190—191)

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Генерал-лейтенант Ф.И. Голиков приказом НКО СССР (по личному составу) от 11 июля 1940 г. был назначен начальником 5-го управления Красной армии. В соответствии с приказом НКО СССР от 26 июля 1940 г. 5-е управление было переименовано в Разведывательное управление и включено в состав Генерального штаба Красной армии (см.: Командный и начальствующий состав Красной Армии в 1940-1941 гг.: Структура и кадры центрального аппарата НКО СССР, военных округов и общевойсковых армий. Документы и материалы. М., 2005. С. 19, 20, 76). В последующем на основании приказа НКО СССР от 16 февраля 1942 г. управление было реорганизовано в Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной армии (см.: Русский архив: Великая Отечественная. Т. 13(2-2). М., 1997. С. 154).

2 Здесь автором статьи проставлена цифра «1», но ссылка не сделана.

3 Здесь Ф.И. Голиков цитирует мемуары Маршала Советского Союза М.В. Захарова «Генеральный штаб в предвоенные годы». Эти мемуары, написанные в 1969 г., впервые были опубликованы лишь в конце 1980-х годов. Повторно воспоминания маршала, а также его работа «Накануне великих испытаний» (1968 г.) были изданы в серии «Неизвестные войны» в 2005 г. (см.: Захаров М.В. Генеральный штаб в предвоенные годы. М.: АСТ: ЛЮКС, 2005. 766 c).

4 Так в тексте. Здесь и далее правильно — превосходит.

5 Лист Вильгельм (1880-1971) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). В 1942 г. уволен в отставку. В 1948 г. военным трибуналом в Нюрнберге приговорен к пожизненному тюремному заключению, в 1952 г. освобожден.

6 Бласковиц Иоханес (1883-1948) — германский военачальник, генерал-полковник (1939). В мае 1945 г. сдался канадским войскам, покончил жизнь само- убийством в тюрьме.

7 Рейхенау Вальтер фон (1884-1942) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). Умер от болезни в 1942 г.

8 Лееб Вильгельм Йозеф Франц фон (1876-1956) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). В мае 1945 г. арестован американской военной полицией, в ноябре 1948 г. осужден военным трибуналом как военный преступник на 3 года заключения. Освобожден досрочно.

9 Так в тексте. Правильно — Шербур (город на северо-западе Франции).

10 Клюге Ганс фон (1882-1944) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). Покончил жизнь самоубийством.

11 Буш Эрнст (1881945) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1943). В мае 1945 г. сдался английским войскам, умер в плену в Англии.

12 Дольман Фридрих (1882-1944) — германский военачальник, генерал-полковник (1940). Умер в июне 1944 г.

13 Так в тексте. Вероятно, здесь имеется в виду Клайпедская (Мемельская) область Литвы, отошедшая к Германии 23 марта 1939 г.

14 Так в тексте.

15 Гудериан Хайнц (1888-1954) — германский военачальник, генерал-полковник (1940). В 1945 г. взят в плен американскими войсками, но вскоре был освобожден. В германской армии считался одним из идеологов «танковой войны», свои взгляды на применение танков изложил в ряде трудов

16 Гот Герман (1880-1971) — германский военачальник, генерал-полковник (1940). Сдался в плен американским войскам. В октябре 1948 г. приговорен к 15 годам тюремного заключения, в 1954 г. освобожден. Автор мемуаров «Танковые операции».

17 Клейст Эвальд фон (1881-1954) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1943). В 1944 г. уволен в отставку. В 1945 г. взят в плен англичанами, в 1946 г. как военный преступник передан Югославии, а затем СССР. Умер в заключении.

18 На совещании высшего командного и политического состава Красной армии, которое состоялось в Москве 23-31 декабря 1940 г., генерал-лейтенант Ф.И. Голиков принял участие в обсуждении докладов командующего войсками КОВО генерала армии Г.К. Жукова «Характер современной наступательной операции» и командующего войсками ЗапОВО генерал-полковника Д.Г. Павлова «Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв» (см.: Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12(1). М., 1993. С. 164-167, 291—294).

19 Генерал-лейтенант Ф.И. Голиков выступил на заседании Главного военного совета Красной армии 21 мая 1941 г. с докладом «О новых средствах борьбы современной войны» (содокладчики: генерал-лейтенант авиации П.Ф. Жигарев и генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко). По итогам доклада члены ГВС поручили Ф.И. Голикову обработать представленные материалы и разослать их военным советам округов и армий для изучения. Кроме того, согласно плану работы Главного военного совета Красной армии на апрель—май 1941 г., утвержденному 16 апреля 1941 г., на этом же заседании Ф.И. Голиков, как начальник Разведывательного управления Генерального штаба, должен был выступить с отдельным информационным докладом, однако этот доклад заслушан не был (см.: Главный военный совет РККА. 13 марта 1938 г. — 20 июня 1941 г.: Документы и материалы. М., 2004. С. 299—302, 315, 316).

20 ПТО — противотанковая оборона, ЗА — зенитная артиллерия, ВВС — военно-воздушные силы.

21 По данным РУ Генерального штаба Красной армии, к массовым переброскам своих войск с запада на восток и юго-восток германское командование приступило в начале июля 1940 г., сразу же после капитуляции Франции, в результате чего в Восточной Пруссии и бывшей Польше советской военной разведкой было установлено: на 16 июля 1940 г. — до 40 пехотных и свыше 2 танковых дивизий вермахта; на 23 июля 1940 г. — до 50 пехотных и свыше 4 танковых дивизий; на 8 августа 1940 г. — до 54 пехотных и до 6 танковых дивизий. В конце августа 1940 г.

Разведывательное управление Генерального штаба Красной армии отмечало, что на 25 августа 1940 г. против СССР сосредоточено: 54—55 пехотных дивизий, до 4 горно-стрелковых дивизий, 2—3 моторизованные дивизии, 6—7 танковых дивизий, 16 кавалерийских полков; всего свыше 70 дивизий, то есть одна треть сухопутных сил вермахта (РГВА. Ф. 37977. Оп. 4. Д. 399. Л. 197—203).

22 Здесь автор статьи сделал следующую приписку: «Насколько точными были данные ГРУ, видно из того, что в книге "50 лет Вооруженных Сил СССР"…».

23 К 22 июня 1941 г. германское командование развернуло у западных границ СССР следующую группировку сухопутных войск: группа армий «Север» (16-я и 18-я полевые армии, 4-я танковая группа) — 26 дивизий, из них 20 пехотных, 3 танковые, 2 моторизованные, 1 дивизия СС; группа армий «Центр» (4- я и 9-я полевые армии, 2-я и 3-я танковые группы) — 50 дивизий, из них 31 пехотная, 9 танковых, 5 моторизованных, 1 кавалерийская, 1 дивизия СС, 3 охранные; группа армий «Юг» (6, 11 и 17-я полевые армии, 1-я танковая группа) — 41 дивизия, из них 25 пехотных, 4 легких, 1 горно-стрелковая, 5 танковых, 2 моторизованные, 1 дивизия СС, 3 охранные. Стратегический резерв главного командования сухопутных войск вермахта (ОКХ) для войны против СССР составлял 28 дивизий, в том числе 2 танковые дивизии (см.: Дашичев В.И. Стратегия Гитлера — путь к катастрофе, 1933-1945: Исторические очерки, документы и материалы: В 4 т. М., 2005. Т. 4. Приложение IV).

24 См., в частности, карту дислокации финских войск на советско-финляндской границе на 10 июня 1941 г. (РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 326).

25 В 1940 г. о состоянии германской экономики сообщалось в следующих разведывательных сводках РУ Генерального штаба Красной армии: № 2 за апрель 1940 г. (разделы «Экономические затруднения Германии», с. 18, 19; «Перечень заказов, выполняемых фирмой "Шкода"», c. 19, 20; «Сведения о снаряжательном заводе в г. Дупнице (Словакия)», с. 20); № 4 за июнь 1940 г. (разделы «О германских тяжелых танках», с. 3; «О восстановлении и пуске предприятий на территории бывшей Польши, имеющих военное значение», с. 4); № 6 за август 1940 г. (раздел «Авиационная промышленность Германии», с. 15-17).

26 Браухич Вальтер фон (1881-1948) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). В декабре 1941 г. за поражение в Битве под Москвой отправлен в отставку. В мае 1945 г. сдался в плен английским войскам, умер в госпитале для военнопленных.

27 Кюхлер Георг фон (1881-1968) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1942). В январе 1944 г. переведен в резерв. После войны приговорен к 20 годам тюремного заключения. В феврале 1953 г. освобожден. 28 О поездках представителей германского командования в приграничную с СССР полосу в разведывательной сводке № 1 за февраль 1941 г. сообщалось следующее: «В начале декабря [1940 года] в течение нескольких дней главнокомандующий германской армией генерал-фельдмаршал Браухич и генерал-фельдмаршал Лист в сопровождении ряда видных работников генерального штаба совершили инспекционную поездку по восточным областям Германии (Восточной Пруссии и бывшей Польши). Их пребывание отмечено в Варшаве, Радоме, Люблине, Сувалках, Остроленке, Холме, Томашеве, Белгорае и Санок. Как установлено, инспекционная поездка Браухича имела целью ознакомиться с расположением и состоянием боевой подготовки войск, находящихся главным образом на реках Буг и Сан, а также ознакомиться с ходом строительства укрепленных районов. По показаниям нарушителя границы (солдата 241-го саперного батальона), в декабре 1940 года генерал-полковник Кюхлер, генерал-фельдмаршал Лист в сопровождении генерала артиллерии Вотриха посетили м. Гибы (Сувалкский район)» (С. 5, 6).

29 Здесь Ф.И. Голиков, скорее всего, имеет в виду сведения о германских вооруженных силах, которые сообщались в разведывательных сводках РУ Генерального штаба Красной армии № 8 за ноябрь 1940 г. (раздел «Изменения в стратегическом развертывании германской армии», с. 3—7) и № 1 за январь 1940 г. (раздел «Основные группировки германских войск на западной границе», с. 3—9).

30 Здесь имеется в виду доклад «Высказывания, [оргмероприятия] и варианты боевых действий германской армии против СССР» от 20 марта 1941 г., подготовленный РУ Генерального штаба Красной армии для политического и военного руководства СССР. В этом докладе, в частности, указывалось, что, по данным англо-американских источников, Германия готовит нападение на Советский Союз, которое следует ожидать в мае 1941 г. В случае столкновения между Германией и СССР одним из наиболее вероятных может быть следующий вариант действий германской армии: «…для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бок[а] наносит удар в направлении Петрограда (так в документе. — В.А.), 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рунштудт[а] (так в документе. Правильно: Рунштедта. — В.А.) — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием ге нерал-фельдмаршала Лееб[а] — в направлении Киева. Начало наступления на СССР ориентировочно 20 мая». Вместе с тем в выводах доклада наиболее вероятным сроком начала военных действий против Советского Союза считался момент после победы Германии над Англией или после заключения с последней почетного для «третьего рейха» мира. Поэтому слухи и документы, говорящие о неизбежности советско-германской войны весной 1941 г., расценивались как дезинформация, исходящая от английской и германской разведок (см.: 1941 год. Документы: В 2 кн. М., 1998. Кн. 1. С. 776-780).

31 Далее предложение обрывается.

32 Разведсводки и разведсообщения РУ Генерального штаба Красной армии по Японии за 1940 г. см.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 534.

33 Разведывательные материалы РУ Генерального штаба Красной армии по ВВС Японии, а также других стран Дальнего, Среднего и Ближнего Востока см.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 4. Д. 400.

34 Здесь автор статьи сделал следующее пояснение: «Богатством и точностью этих данных мы обязаны в особенности сотруднику нашего ГРУ Рихарду Зорге. — Ф.Г.».

35 Кестринг Эрнст Август (1876-1953) — германский военный деятель, генерал от кавалерии (1940). Военный атташе при посольстве Германии в СССР (октябрь 1935 — август 1941 г.).

36 Имеется в виду пакт о ненападении, заключенный между СССР и Германией 23 августа 1939 г.

37 Речь идет о докладе начальника отдела иностранных армий Востока генерального штаба сухопутных войск вермахта подполковника Кинцеля. Выдержки из этого доклада см.: Дашичев В.И. Стратегия Гитлера — путь к катастрофе, 1933-1945: Исторические очерки, документы и материалы: В 4 т. М., 2005. Т. 3. С. 91, 92.

38 Ссылка автора статьи: «Том 5 “История Великой Отечественной войны 1941—1945”, стр. 192, М., 1965».

39 Ссылка автора статьи: «Архив МО СССР. Ф. 6598. Оп. 725109. Д. 529. Л. 16, 17».

40 Ссылка автора статьи: «Там же. Л. 19».

41 Ссылка автора статьи: «Из книги Д.М. Проэктора “Агрессия и катастрофа”, стр. 184».

42 Здесь и далее речь идет о монографии советского военного историка Д.М. Проэктора «Агрессия и катастрофа. Высшее военное руководство фашистской Германии во второй мировой войне. 1939-1945». М.: Наука, 1968. 638 с.

43 Ссылка автора статьи: «Архив МО СССР. Ф. 6598. Оп. 725109. Д. 529. Л. 97».

44 Ссылка автора статьи: «Там же. С. 106».

45 Так в тексте.

Публикация В.А. АРЦЫБАШЕВА; полковника А.П. СЕРЕБРЯКОВА (Окончание следует)

ВИЖ №12 2007 г