Часть 2-я. Самый долгий день…

(Новая глава из новой книги…)

  Теперь о самом интересном дне – о 21 июня. А то ведь нам его показывают по ТВ и рассказывают различные историки исключительно по мемуарам маршала Жукова. Мы же его рассмотрим и восстановим – по различным «источникам»…

 21 июня утром пришло в Москву сообщение из Минска – и скорее всего и по всей границе, где это имело место быть, и пограничники, в том числе это докладывали однозначно – немцы начали снимать колючку на границе. И эти донесения срочно подаются в СНК, Сталину и в МиД, помощнику Молотова Вышинскому. Исследователь С.Чекунов показывает – на этом донесении есть резолюция Ватутина: «Срочно подготовить донесение в Правительство и отдельно Вышинскому»…

И вот уже вот такие сообщения и стали основанием для Сталина – начинать процесс перевода армии, ВВС, ПВО и флотов – из повышенной  в полную боевую готовность!

 

(В эти дни, 18-21 июня, в тех же США и не только, вся «русскоязычная» пресса белогвардейской сволочи, с «ятями» в текстах, аж кипела статейками о том, что: Германия уже напала на СССР, что уже идут бои на границе с Румынией, что Гитлер предъявил Сталину какие-то ультиматумы – то ли на отторжение Украины то ли о пропуске вермахта на Ирак через СССР, и прочие бредни, что нападение не началось пока, но начнется в пару дней. В общем – «поджигатели войны» на Западе всячески нагревали ситуацию и в этой атмосфере Сталину приходилось держать ситуацию под контролем – не поддаваться на провокации самому и другим не давать – не подставить СССР на роль агрессора….)

 

Сталин хотел собрать совещание Правительства и Политбюро в Кремле уже в обед, но оно было перенесено на вечер.

Сталин днем 21 июня оповещает партийное руководство Москвы – будет нападение. Дает указание – привести ПВО Москвы в повышенную боевую готовность…

21 июня Жуков около 18-19 часов вечера обзванивает округа и предупреждает их о нападении. О чем докладывает ему разведка… В это же время, вечером 21-го и нарком Тимошенко, отправляя Мерецкова в ЛенВО доводит до него:

«— Возможно, завтра начнется война! Вам надо быть в качестве представителя Главного командования в ЛВО. Его войска вы хорошо знаете и сможете при необходимости помочь руководству округа. Главное – не поддаваться на провокации.

— Каковы мои полномочия в случае вооруженного нападения? — спросил я.

— Выдержка прежде всего. Суметь отличить реальное нападение от местных инцидентов и не дать им перерасти в войну. Но будьте в боевой готовности. В случае нападения сами знаете, что делать…» (Мерецков К.А. На службе народу. — М.: Политиздат, 1968, с.209)

Есть исследователи, что переживают – «В мемуарах К.А.Мерецкова об этом эпизоде нет ни одного слова о подготавливаемой Директиве №1. Выходит, что нарком вечером 21.6.41 еще не думал заняться разработкой этого документа...». Увы, это показывает глупость данных «исследователей»… В этом эпизоде – описание ТОЛЬКО того ЧТО БЫЛО в те минуты. Не более и не менее. Но – Жуков с Тимошенко собирались и понесли в 21 час Сталину ДРУГУЮ директиву  – «Приступить к выполнению ПП 1941 года».  Которую Жуков таскал к Сталину и 11 июня еще. Т.е. – как мог Тимошенко что-то говорить  Мерецкову о т.н. «дир. 1» если он готовил ДРУГУЮ директиву, о коей он, кстати, Мерецкова и предупредил – «будьте в боевой готовности. В случае нападения сами знаете, что делать». Ведь в случае нападения – вскрывают «красные» пакеты и выполняют ПП – «Приступают к выполнению ПП 1941 года». Для дам поясню – ДАЖЕ ЕСЛИ И НЕ ПРИДЕТ команда на пакет, на ввод ПП – при нападении  пакет вскрывают и САМИ командиры. Самостоятельно. И тут у наркома явное предупреждение – будьте готовы и сами вскрыть…

 

В 19 часов 21 июня начинает совещаться группа высших руководителей страны, которые все входили в Комиссию по военным и морским делам – у Сталина (которая буквально за несколько недель до этого называлась КО – Комитет Обороны). На котором Сталин доводит до Тимошенко и других членов Комиссии информацию о возможном нападении Германии на СССР в ближайшие сутки. На этом совещании, обсуждался вопрос (по донесениям разведки) о возможном нападении Германии в ближайшие часы, а также обсуждались вопросы мобилизации. Жуков, который зайдет к Сталину только в 20.50, в это время как раз и обзванивает округа и предупреждает командующих о возможном нападении в эту ночь.

(Как потом рассказывал историку Г.А. Куманеву управляющий делами СНК Я.Е. Чадаев, уже на этом совещании Сталин довел до присутствующих, что нападение будет в эту ночь (Куманев, «Говорят сталинские наркомы», М. 2005г.). Также Чадаев рассказывал Куманеву, что Сталин еще днем 21 июня действительно оповестил о возможном нападении руководителей ВКП (б) Москвы и дал команду командующему Московского округа генералу Тюленеву привести ПВО столицы в повышенную боевую готовность. Это же показывает в мемуары и адмирал Н.Г. Кузнецов….)

А к 21 часу к Сталину прибыл Жуков, который принес с собой директиву – о начале выполнения Планов прикрытия – «Приступить к выполнению ПП 1941 года». Которую он таскал к Сталину еще 11 июня!

Некоторые историки так и продолжают повторять байки от Жукова – что это он уговорил тирана на приведение в б.г. на этом совещании, мол, перебежчики подсказали дату и время нападения, но вообще-то Жуков прибыл на уже собранное совещание – Комиссии по военным и морским делам, на которое и пригласили его самого. Заслушать предложение наркома и нач. ГШ и дать нужный приказ в округа…

 

И тут происходит то чего «ждали» и опасались…

21 июня в половине 9-го вечера на литовском участке советско-германской границы разгорелся бой пограничников и возможно и частей Красной Армии с подразделением Вермахта!

«На мариампольском направлении также самоотверженно действовали пограничники 3-й комендатуры. На этом участке первый бой, длившийся до 22 часов, с большой группой регулярной немецкой армии разгорелся в 20 часов 30 минут 21 июня в районе лесной чащи. Подразделение автоматчиков противника было полностью уничтожено». (Чугунов А.И. О тех, кто встретил войну на границе. Изд-во "Знание", М., 1975, с.11.)

Боестолкновения там начались, похоже, с вечера еще:

«На участке 107-го пограничного отряда (начальник отряда майор П.С. Шалымагин, начальник штаба капитан А. С. Григорьев) уже 21 июня 1941 года пограннаряды 1-й и 7-й застав имели столкновения с солдатами регулярных войск гитлеровской армии, которые поодиночке и группами с наступлением темноты стали нарушать границу». (. Пограничные войска СССР в годы второй мировой войны 1939-1945. М: Граница, 1995, с.113. Данные факты нашел и показал исследователь Г. Спаськов)

Начало происходить то чего так опасался СТАЛИН – немцы начали провокации на границе! С целью вызвать наши ответные действия – чтобы потом обвинить СССР в агрессии!

(Мариампольское направление – это участок обороны 126 сд 24 ск ПрибОВО, которая еще 15 июня получила приказ выдвинуться своим ходом в приграничный район из Новосвенцянского лагеря за 200 км от границы. В ночь с 17 на 18 июня дивизия выступила к месту назначения – населенному пункту Прены в районе казларудских лесов. Слева от нее на границе к 21 июня находилась 128-я сд, а справа – 188-я сд, выведенные в полосу обороны, не занимая сами окопы, с 17-18 июня, готовые по первой же команде занять сами окопы на границе.

На этом участке потом пошла в атаку 3-я танковая группа вермахта, бьющая в стыке ПрибОВО и ЗапОВО, где во второй линии находились дивизии литовского корпуса, которые если и не ударили в тыл Красной армии сразу же, то разбежались после начала войны…)

 

Доклад об этом бое, начавшемся в 20.30, естественно тут же однозначно  был доложен по ведомству Берии в Кремль, и в это же время Жуков и принес Сталину свою директиву-заготовку – «Приступить к выполнению ПП 1941 года»!

Кстати, факт этого боя на границе с 20.30 до 22.00 проясняет – почему Берия в журнале посещения так странно помечен: «3. т. Берия 19.05 – 23.00 … 13. т. Берия 22.40 - 23.00». Как будто он выходил в неясное время и снова вернулся в 22.40. А зная об этом бое, все становится на свои места – к 20.45 точно Сталину доложили о ЧП и он отправил Берию выяснять «подробности» – звонить пограничникам в ПрибОВО. И кстати, в эти же часы от Сталина уходил и Молотов.

В 21.30 Молотов встречался с немецким послом, и сразу после визита к Молотову В. фон Шуленбургом послал в германский МИД отчет: «Срочно! №1424 от 21 июня 1941г. Секретно! Молотов вызывал меня к себе вечером в 9.30. После того, как он упомянул о якобы повторяющихся нарушениях границы германскими самолетами…». («Оглашению подлежит. СССР – Германия 1939-1941. Документы и материалы». М.: Московский рабочий, 1991, с.346. Данный факт также показывает в своих исследованиях Г. Спаськов)

И тут к 21 часу к Сталину приходит и Жуков – со своей директивой.

Однако!

Сталин опять тормозит жуковское предложение-директиву о «Вводе ПП 1941 года» – вдруг получится все же уладить мирно, назревающую ситуацию с нападением Германии. Но дает разрешение – привести (перевести) в полную боевую готовность войска округов – подписывается директива «б/н от 22.20 21 июня». В которой округа предупреждаются – «В течении 22-23 июня возможно внезапное нападение Германии и ее союзников»! Сообщается, что нападение может начаться с провокаций, на которые отвечать нельзя и дается команда занять огневые точки на границе.

Как поняли в округах эту директиву Москвы? Примерно, так как понял ее Пуркаев, нш КОВО – «привести войска в полную боевую готовность, в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения».

При этом Тимошенко с Жуковым (по воспоминаниям находившегося там же Буденного) начали бахвалиться перед Сталиным, что они щас, лихо, разгромят супостата на границе и тут же начнут громить его и на его территории! На что «тиран» им и ответил: «Это несерьезно» и дает им указание приводить-переводить войска пока в полную боевую готовность. Знал бы он, что стояло за этим бахвальством кавалеристов….

Мемуаристы писали потом что нападение стало для Сталина неожиданным?! Сталин дает указание предупредить округа о «внезапном» нападении, но оно для него якобы стало внезапным-неожиданным, когда немцы напали – спустя 6 часов после подписания директивы об этом нападении?!

Кто-то сомневается, что Жуков к 21 часу нес к Сталину именно директиву на начало выполнения Планов прикрытия? Так ничего другого в той ситуации Сталин не мог в принципе придерживать. И ничего другого Жуков не мог нести к Сталину – предупредив уже округа о возможном нападении…

 

Что это значит – в чем разница между директивой о начале выполнения Планов прикрытия и директивой о приведении в полную боевую готовность? Почему Сталин опять не вводит ПП ДО нападения Германии – в 21 час еще, хотя вроде бы все уже ясно – будет нападение!?! Достаточно ли было слать директиву о приведении-переводе в полную боевую готовность, и не лучше бы было сразу дать команду на ввод ПП?! Как переживают до сих пор многие историки и исследователи…

Не лучше. Ведь эти два указания – привести-перевести в полную боевую готовность и – «Приступить к выполнению ПП» практически ни в чем не отличаются в первых мероприятиях – в плане поднятия войск по боевой тревоге немедленно. По этим директивам – что о выполнении ПП, что о приведении-переводе в полную боевую готовность – надо поднимать по боевой тревоге войска по любому, именно немедленно, и выводить в район сбора минимум! А уже дальше у этих «приказов» и появляются отличия.

Отличие директивы о полной боевой готовности от приказа о вводе ПП одно: при вводе ПП – вскрывается «красный» пакет и занимаются окопы на рубежах обороны по Плану прикрытия, и также – начинается и мобилизация. А при объявлении полной б.г. – требуется только поднять войска по тревоге и вывести их в район сбора. Не выводя их на сами рубежи. В окопы на границе. И не начинается при вводе полной б.г. и мобилизация. Как это делается в наше время. Как писал в мемуары тот же маршал И.Х. Баграмян «сигнал о вводе в действие плана прикрытия означал бы не только подъем всех войск по боевой тревоге и вывод их на намеченные рубежи, но и проведение мобилизации на всей территории округа».

 

Надеюсь понятно – почему нельзя было до нападения Германии отправлять в округа приказ на ввод ПП? Как видите, все просто – при вводе ПП начинается мобилизация, что вечером 21 июня, до нападения врага делать все еще нельзя было еще (официально, конечно же) по политическим мотивам, до тех пор, пока немцы не нападут формально! А при вводе полной боевой готовности – ее начинать (по тогдашним правилам) не надо было. Поэтому Сталин и дает команду придержать директиву (которую принес с собой Жуков) о вводе ПП и пишется директива без номера – от 22.20 21 июня – о приведении-переводе всех войск, ВВС ПВО приграничных округов и флотов которые на вечер 21 июня должны были быть по приказам Москвы (Тимошенко и Жукова) в повышенной б.г. в полную боевую готовность. Которую все ошибочно называют «Директива №1». Это – ошибка. Номера у нее нет…

(Точнее, номер у нее, конечно же, есть и это – последний номер в исходящих директивах ГШ предвоенных дней июня 41-го, скорее всего трехзначный какой-нибудь, не считая пары нолей впереди. При отправке в округа на черновике этой директивы указали – «Директива отправлена в 00.30 в ЛВО, ЗОВО, КОВО, ОдВО, ПрибОВО под номерами: 19942, 19943, 19944, 19945, 19946 соответственно». Но это – номера, которые дали самим исходящим шифровкам. Т.е. – пока не будет опубликована сама исходящая директива Генштаба, нам так и остается называть данную директиву – т.н. «директивой №1». Или директивой «б/н»…)

 

 

Итак. Эта директива «б/н» от 22.20 21 июня доводит до округов дату возможного нападения, предупреждает что нападение может начаться внезапно (в смысле – без объявления войны) и с провокаций на которые нельзя поддаваться чтобы не вызвать проблем международного характера. И она приказывает – привести-перевести все войска приграничных округов, ВВС, ПВО этих округов и флота – в полную боевую готовность! А также – занять огневые точки на границе.

И то, что в ней вроде как указано – «неопределенно» – «нападение возможно 22-23 июня», не играет НИКАКОЙ роли. Войска требуется НЕМЕДЛЕННО, по получении данной директивы поднять по боевой тревоге, вывести в район сбора минимум и ожидать уже там дальнейших указаний: – либо вскрывать «красный» пакет и переть занимать окопы на границе, – либо отбой и в казармы – досыпать.… И именно так ее понимали там, где хотели понимать.

С учетом того что в повышенную боевую готовность ВВС, ПВО, флота и войска уже приведены с 18 июня (должны были быть приведены) – данная директива именно переводит все войска в полную боевую готовность а не приводит – с «нуля»!!! Как до сих пор пытаются «лукавить» различные исаевы…

Последний пункт этой директивы гласит – «д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить». О чем он? Тут надо понимать – если вы вводите полную б.г. и если не будет указано никаких ограничений, то командир обязан будет вскрыть «красный» пакет и рванет занимать и окопы на границе. Поэтому в этой директиве и дали это «ограничение»…

 

Жуков в 22.00 из кабинета Сталина дает команду оперативному дежурному по ГШ – обзвонить округа и предупредить – ждать важную шифровку Генштаба!

В 22.20 Тимошенко с Жуковым убывают из кабинета Сталина в кабинет Тимошенко в Наркомат Обороны. Там они переписывают в течении часа текст черновика директивы б/н на бланки шифрблокнота.

В 23 часа в кабинет Тимошенко прибывает нарком ВМФ адмирал Кузнецов, которому дают прочесть директиву б/н, по которой он должен поднять флота по тревоге и перевести их в готовность №1. На уточняющие вопросы адмирала – можно ли открывать огонь в случае нападения Германии, Тимошенко подтверждает – можно.

В 23 часа Тимошенко обзванивает округа и сообщает что «возможна провокация со стороны Германии и Румынии… Войны, возможно, и не будет, но войска должны быть наготове». Что означает – при всей неопределенности указаний наркома – быть готовыми к войне в том числе.

В 23.30 на границе ставятся уже боевые задачи: «21.6.1941. 23.30. Отдано приказание по телефону полковником Железняком 9 и 10 пульбатам поднять б-ны по тревоге, занять и загрузить ДОТы. 22.6.1941. 00.30-3.45. Пулеметные батальоны загружали ДОТы. Карта 100 000 Противник начал сильную арт. подготовку по переднему краю укреп. р-на, авиабомбежку гор. Гродно» (ЖБД 68-го Гродненского УРа ЗапОВО, «Сайт Память» народа) Т.е. похоже, для укрепрайонов задачи ставились из ГШ все те дни отдельно…

В 23.45 текст директивы б/н передается в шифровальный отдел Оперуправления ГШ. Машинистка делает копии данной директивы – для НКВМФ, Кузнецову, и для штаба Резервного фронта, Буденному. Полчаса уходит на зашифрование текста директивы и в 0.20 начинается передача этой директивы, шифровок в округа.

В 24.00 – уже Жуков обзванивает округа и приказывает: быстрее передавать в войска директиву о боевой готовности! В это время сам текст только шифруется еще в ГШ. Минимум в КОВО он звонил…

Около 1 часа ночи все округа получили эту директиву «б/н» и к 1.20 расшифровали даже. В КОВО, правда, это не сделали – оперотдела не было еще на полевом КП. Но им по телефону вполне из ГШ довели, что от них требуется. Но когда Павлов около 1 часа общается по телефону с Тимошенко, который в 23 часа четко ставил задачи адмиралу Кузнецову – это война, в случае атак отвечать на поражение – нарком обороны вдруг начинает нести ахинею: вы там не волнуйтесь, а если что соберитесь в штабе – утром…

Павлов: «На мой доклад народный комиссар ответил: “Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но смотрите ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации - позвоните”. На этом разговор закончился”. (1941 год, книга вторая, с.456. Протокол допроса Павлова от 7 июля 1941 года).

Вот так чудил нарком обороны в ночь нападения. Вечером он доводит до подчиненных, что возможно нападение, в 23 часа оповещает округа – возможно нападение, а Павлову – на САМОМ важном направлении главного удара немцев, о чем нарком знает – он несет эту ахинею, успокаивая командующего?! Нарком что – дурак или негодяй?! Ох, не зря Павлов на первом же допросе потребовал себе на очную ставку Тимошенко и Жукова…

А ведь Павлов даже пытается выгораживать Тимошенко, хотя и лукавит: «Согласно указанию наркома я немедленно вызвал к аппарату ВЧ всех командующих армий, приказав им явиться в штаб армии вместе с начальниками штабов и оперативных отделов. Мною также было предложено командующим привести войска в боевое состояние и занять все сооружения боевого типа и даже недоделанные железобетонные».

После разговора с наркомом Павлов около 1.30 дал команду собрать штабы, но реальной команды – поднимать по тревоге армии – не отдал. На это он дал команду чуть позже…

 

В 2 часа ночи опять начались обстрелы на границе – в том же ОдВО. Об этом Жуков и Тимошенко доложили Сталину.

В 2 часа посол Германии начал искать Молотова (министра ИнДел СССР) – всучить Ноту о нападении (возможно в это же время в Москву пришла и телеграмма из Берлина из нашего посольства с сигналом «Гроза» от военного атташе, резидента ГРУ, генерала Тупикова)…

Ну а в 2.30 22 июня Тимошенко или Жуков, по ВЧ связи, лично дали указание – о вводе ПП. И вот уже у этой «директивы» и должен быть «номер» – Директива «№1» начавшейся войны…

 

(Примечание: Бывший переводчик Кремля Бережков, перебравшись в США, стал в своих мемуарах утверждать, что в полночь на 22 июня Сталин оправил Гитлеру некую телеграмму, которой он якобы был готов Гитлеру чуть не пол Украины – в обмен на отказ Гитлера от нападения на СССР. Бережков, занимавший в то время должность 1-го секретаря советского посольства в Германии, показал, что в ночь на 22 июня 1941 г. Деканозов получил из Москвы распоряжение – сообщить немцам, что Кремль готов «выслушать возможные претензии Германии» и провести для этого советско-германскую встречу на высшем уровне. (Бережков В.М. Просчет Сталина // Международная жизнь 1989 № 8 с.27,  Bereschkow V Der deutsch-sowjetische Nichtangnffsvertrag die Au(3enpohtik Stalms und die Praventivknegsfrage // Hitlers Kneg? Zur Kontroverse um Ursachen und Charakter des Zweiten Weltknegs Koln, 1989 S 106)

Как и положено перебежчику и предателю Родины Бережков переврал факт, который реально был. Сталин (Молотов) действительно в полночь дал по телефону шифртелеграмму послу Деканозову в Берлин и с одной целью – попытаться в последний раз остановить Гитлера от нападения на СССР. Что выставляет СССР однозначно миролюбивой страной, а Германию – агрессором! В этой шифртелеграмме нет ничего о том, что Сталин готов подарить немцам какие-то территории – в виде Украины или Бакинских промыслов, или какие-то предоставить уступки – пропустить немцев на Иран через СССР как придумывают некоторые умники из числа «резунов». И содержание этой шифртелеграммы (телефонограммы) вполне известно.

В ней нашему послу в Берлине Деканозову доводилось содержание беседы Молотова с немецким послом Шуленбургом состоявшейся в 21.30 21 июня в Москве. На которой Молотов вручил Шуленбургу ноту с претензиями о нарушениях немецкими самолетами нашей границы. Эту ноту также еще 20 июня отправили и в Берлин, чтобы Деканозов вручил ее Риббентропу и заодно попытался «затронуть вопросы советско-германских отношений во всей их совокупности». Однако в Берлине немцы всячески уклонялись от встречи с нашим послом, и как отмечается в соответствующей записи беседы германской стороны, Деканозов был принят Вайцзеккером только 21 июня в 21 час 30 мин. вечера. Приняв ноту, переданную ему советским послом, представитель МИД Германии уклонился от ее обсуждения, формально сославшись на то, что он «не в курсе» этого вопроса. Вайцзеккер заявил также, что «передаст ноту компетентным органам» и что «ответ будет дан позднее».

В связи с тем, что в Берлине немцы активно уклонялись от встречи с нашим послом, Молотов вечером 21 июня и вызвал Шуленбурга – Сталин сделал последнюю попытку начать переговоры с немецким правительством. Пытаясь «отменить» нападение Германии. И с этой целью Молотов в 21.30 (похоже, он уходил из кабинета Сталина на это время, но в журнале посещения Сталина это не было отмечено – по журналу Молотов вроде как вошел в 18.27, так и пробыл там до 23.00) и вручил Шуленбургу ноту о немецких самолетах нарушителях.

На этой встрече Молотов также попытался узнать у Шуленбурга: в чем заключается недовольство Германии в отношении СССР, если таковое имеется; чем объясняется усиление распространения слухов о близкой войне между Германией и СССР; о причинах массового отъезда из Москвы в последние дни сотрудников германского посольства и их жен; чем объясняется отсутствие какого-либо реагирования германского правительства на миролюбивое Сообщение ТАСС от 13 июня, которое в Германии опубликовано не было?

Т.е. – Молотов беседует с Шуленбургом о самолетах нарушителях, а в эти же минуты у Сталина пишется директива о переводе всех войск в полную боевую готовность…

Шуленбург ноту о самолетах нарушителях взял, но усилия Молотова вызвать посла на обсуждение этих вопросов оказались безуспешными – «Тов. Молотов спрашивает Шуленбурга, не может ли он дать объяснение этим явлениям. Шуленбург отвечает, что все эти вопросы имеют основание, но он на них не в состоянии ответить, так как Берлин его совершенно не информирует». После чего о содержании этой беседы и было сообщено в Берлин Деканозову этой шифртелеграммой-телефонограммой от 00.40 22 июня. С указанием послу немедленно встретиться с Риббентропом или его заместителем и поставить перед ним те же вопросы. Не более. Но попытки Деканозова встретиться в эту ночь с Риббентропом были безрезультатны. Встреча произошла только утром, в 4 часа по берлинскому времени – на которой Деконозову была вручена нота о нападении Германии на СССР.

Бережков пытался утверждать что «Фактически это был намек на готовность советской стороны не только выслушать, но и удовлетворить германские требования». И есть идиоты-гипотезеры, что на его словах выдают сенсации – «Сталин 21 июня послал Гитлеру предложение пропустить Вермахт через Украину и Кавказ туда, в Сирию и Ирак». Мол, якобы в издании в США Бережков приводит точный текст этой шифртелеграммы и в ней именно это Сталин и предложил послу срочно передать немцам!

Однако эта ложь не подтверждается ни уже излагавшимся в отечественной литературе содержанием этой шифртелеграммы, направленной из Москвы в Берлин в 00 час. 40 мин. 22 июня 1941 г. (История дипломатии Т. IV M. 1975г. с. 180., или Документы внешней политики т. XXIII ч. 2), ни записью беседы Деканозова с Риббентропом ранним утром того же дня, которую зафиксировали сами немцы в протоколы. Т.е. никаких «требований» Германии, которые та реально НИКОГДА не предъявляла и тем более территориального или еще какого свойства, ни Деканозов, ни Сталин «удовлетворять» не собирались…

Сам текст этой шифртелеграммы не публиковался, а только ее общее содержание, суть, и на этом различные неадекваты и строят версии – что в ней было именно то, что якобы утверждает Бережков – «предложение пропустить Вермахт через Украину и Кавказ в Сирию и Ирак», в колонии Англии, чтобы вместе повоевать против Англии. Однако сами события тех дней и часов, и то, что делалось Кремлем и военными по подготовке к нападению Германии, показывают – ничего подобного Сталин в ту телеграмму нашему послу не мог указывать. И хотя эта телеграмма и была последней попыткой остановить нападение Германии, о котором уже предупредили округа по телефонам, вряд ли Сталин стал бы в ней предлагать немцам подобное. Потому что никакой необходимости в этом не было. Хотя с другой стороны – даже если допустить что Сталин мог пойти на «предложение» каких-то вещей, то это не повод строить идиотские версии современным неадекватам. Мол, Сталин хотел вместе с Гитлером напасть на Англию – то ли через Ла-Манш, то ли через Иран, сам «разоружил» наши войска в западных округах, а потом Гитлер передумал, обманул Сталина и напал на СССР – неожиданно…

Мог Сталин дать в Берлин телеграмму, в которой предложил бы немцам какие-то мифические «уступки», какие-то «проходы» на Б. Восток – для того чтобы втянуть Гитлера в некие «переговоры» протянуть время а потом «кинуть» «друга Адика»? Теоретически – мог, конечно. Ведь Сталин – «коварный восточный правитель» и злодей…. И в свете того что в наши дни вылезает история, как Сталин под согласие отдать рузвельтам-рокфеллерам и ротшильдам Крым, под некую «еврейскую Калифорнию» выторговал у Рузвельта военную помощь и открытие второго фронта, чему всячески противилась Англия – вполне можно допустить, что Сталин мог дать и Гитлеру некую телеграмму за три часа до нападения на СССР, в которой пообещал «помощь» в его походе на Иран и Ирак.

Но – давайте все же сначала фактуру изучать и только потом «строить гипотезы», а не наоборот – сначала придумаем чудную версию трагедии 22 июня, а потом под нее начнем и факты, перевирая притягивать, или сочинять всякую хрень – под эту «гипотезу всеобъясняющую»….

Отправлена в Берлин эта шифртелеграмма была в те же минуты, когда из ГШ отправляли в округа директиву «б/н», о боевой тревоге – приведении всех войск, ВВС, ПВО и флотов в полную боевую готовность. Ну а спустя пару часов в округа ушла команда вскрывать и «красные» пакеты…)

 

Почему именно после 2 часов Москва отправила в округа телеграмму-директиву, телефонограммой – «Приступить к выполнению ПП», а не раньше?

По словам Молотова, уже около 2 часов ночи Тимошенко и Жуков, видимо после докладов с границы о начавшихся снова провокациях в виде обстрелов пограничников и попыток атаковать их отдельными немецкими взводами, «разбудили» Сталина и всё Политбюро собралось в Кремле. И после 2-х часов немецкий посол начал искать Молотова, чтобы всучить ему Ноту о нападении. Эти слова Молотова мы уже цитировали не раз, поэтому повторяться не будем…

Молотов утверждает, что собрались они в кабинете Сталина в 2 часа ночи по докладу Тимошенко и Жукова о начавшихся на границе обстрелах, но по журналам посещений в кабинете Сталина первые посетители появились только в 5.45 утра 22 июня. Так что, скорее всего Политбюро собралось не в кабинете Сталина в 2 часа ночи, а на его квартире в Кремле или в каком-то еще помещении в Кремле (либо тот, кто должен был делать записи в журналах посещения, в 2 часа ночи еще «спал» и не был на месте…).

Т.е. в 2 часа начались обстрелы на границе, Жуков доложил о них Сталину и в это же примерно время от посла Германии в СССР Шуленбурга позвонили с просьбой об аудиенции. Немцы спешили всучить Ноту о нападении до начала нападения. И уже в это время от Сталина Жуков и Тимошенко и получили команду – дать в округа телеграмму о вводе Планов прикрытия в действие – в 2.30. И это и было настоящей «Директивой №1», от 2.30 22 июня!

 При этом немецкий посол вручил ноту Молотову около 3 часов 22 июня, за час до нападения по московскому времени, однако Сталин пошел на некоторую хитрость – в официальном выступлении наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова в 12.00 22 июня по радио было заявлено, что Германия напала на СССР именно «без объявления войны». И эту «хитрость» немцы не смогли никак опровергнуть. Ведь в Берлине нашему послу немцы всучили такую же Ноту, да еще в присутствии журналистов – именно ПОСЛЕ уже нападения…

 

(Примечание: Также вероятно, что на решение дать округам приказ вскрывать «красные» пакеты, «Приступать к выполнению ПП» могла бы повлиять и телеграмма нашего посла в Берлине Деканозова, заместителя наркома Иностранных Дел СССР Молотова (оцените уровень посла в Берлине). Который якобы по некоторым данным ночью на 22 июня дал в Москву телеграмму с одним словом – «Гроза». Однако на сегодня точное время этой телеграммы уже известно

– на бланке расшифрованной телеграммы имеются пометы: «Из Берлина подана 08 час. 19 мин. 22 июня 1941 года. Получена 9 отделом 08 час. 30 мин. 22 июня 1941 года. Расшифровал 08 ч. 35 м. 22.6.41 г. Макаров. Отпечатано в "4" экз. "22" 08.40 с.г. Начальник 1 отделения (подпись)».

Фотокопию данной телеграммы в своей статье «Увидеть красный свет» выложенной несколько лет назад на сайте МО РФ (http://function.mil.ru/rss_feeds/article.htm?id=10674353%40cmsArticle) привел «кандидат исторических наук» В. Лота. (Данная статья это явно «уточненный» вариант 1-й главы из книги Лота «Секретный фронт Генерального штаба. Книга о военной разведке. 1940-1942», М. 2005 г.. С теми же глупостями про «резолюцию» Берии на донесении разведки из Берлина 21 июня о нападении на СССР в которой он предлагает стереть в «лагерную пыль тупого генерала Тупикова»).

Т.е. – эта телеграмма однозначно не является «предупреждением» о нападении Германии на СССР. И связана она либо с возможным захватом нашего посольства в Берлине утром 22 июня немецкими спецслужбаими, либо с тем, что на 9 часов было назначено выступление немецкого министра иностранных дел Рибентроппа перед журналистами. Который еще в 5 часов утра (по Москве) вручил ноту о нападении нашему послу Деканозову. Что переводило нападение Германии из ситуации «приграничных инцидентов» в реальную войну. Либо это вообще рутинная телеграмма – оповещение РУ ГШ, кому и адресовалась телеграмма, о прекращении работы радиоточки посольства, и если в дальнейшем она вдруг выйдет в эфир то значит, она работает под контролем немцев…

Кстати, данная статья Лота вполне созвучна «свежим» веяниям о причинах трагедии 22 июня, уже в 2017 году. После работ А.Б. Мартиросяна о том, что разведка все же докладывала Кремлю, Сталину и дату возможного нападения и данные о силах немцев спорить с этим антисталинистам в лице «официозных» историков стало сложно. И «официоз», который в преддверии очередных выборов президента РФ в 2018 году решил позаигрывать с «электоратом», который все больше и больше отдает свой голос Сталину на всевозможных «голосованиях» при опросах по поводу и без, решил поиграть в толерантность в отношении Сталина. И о Сталине все чаще стали на ТВ том же говорить с уважением и чуть не придыханием – как о величайшем правителе всех времен и народов…

Но если разведка все же все что надо доложила – и о силах немцев и о направлениях ударов и о дате нападения, то надо ведь теперь как-то объяснять: почему трагедия 22 июня все же произошла, почему спали казармы Бреста того же? И наш «официоз» придумал – кого назначить виновным… снова… Виновным, конечно же, оказался опять – Сталин (с Берией, конечно же). Который не поверил разведке и нашим военным, потому что тиран усатый верил Гитлеру!!!

В общем – пошел по очередному кругу перепев бредней времен 20 съезда КПСС, от Хрущева и раннего Жукова…)

 

Кстати, с подачи наших маршалов безграмотные и бестолковые историки с удовольствием тиражируют и такую байку о начале войны. Мол, директива о приведении в полную боевую готовность («б/н» от 22.20 21 июня) пришла поздно в округа, потому что тратилось время на ее сначала зашифровку в Генштабе. Мол,  потом ее расшифровывали в округах, затем там писали свои директивы и пока их зашифровывали в штабе округа, затем расшифровывали в армиях, и … так до дивизий – время в итоге и было упущено.

Первым в создании этого мифа был, конечно же, Г.К. Жуков: «Директива, которую в тот момент передавал Генеральный штаб в округа, могла запоздать». (М., 1969 г., с. 244)

В изданиях последующих эта фраза уже дополнена: «Директива, которую в тот момент передавал Генеральный штаб в округа, могла запоздать и даже не дойти до тех, кто завтра утром должен встретиться лицом к лицу с врагом». (М., 2002 г.)

Также эту сказку – о том что кто-то там в округах тратил время на расщифрование-зашифрование текста директивы «б/н» и поэтому, мол, приказ о боевой готовности в дивизиях получили только после нападения, после 4 часов, поведал обывателю генерал А.В. Владимирский. Начоперотдела 5-й армии Потапова в КОВО. В своей работе «На киевском направлении. По опыту ведения боевых действий войсками 5-й армии Юго-Западного фронта в июне – сентябре 1941 г.» (М.: Воениздат, 1989г.) написанной еще в 1950-е как закрытая работа (ДСП) он и пытается показать, что якобы на шифрование-расшифрование и последующие зашифрования и тратили время в округах командиры, и поэтому до дивизий приказ и полной б.г. довели только после нападения Германии.

 Ну а неучи и раздули это до глупости полной – начав умничать в вопросах шифрования-расшифрования. Хотя мы сегодня точно знаем, что в том же КОВО тупо не могли расшифровать текст директивы «б/н» и в армии Пуркаев, Владимирским, именно по телефону и доводил текст данной директивы. Не заморачиваясь на «шифрования» вообще. Ведь в армии КОВО никто в эти часы вообще не отправлял из штаба КОВО своего аналога директивы «№1»…

И если вы почитаете того же Рокоссовского и тем более показания комдивов Покровскому, то везде им сообщали о тревоге – по телефону вообще-то, или телеграфу типа БОДО, но не шифровками из округа в армии, или из армий в корпуса и далее в дивизии. И Рокоссовскому именно по телефону из штаба 5-й Армии оповестили, телефонограммой «подписанной» как раз Владимирским, что пора вскрывать «красный» пакет и было это – около 4 часов, до нападения.

Начштаба КОВО Пуркаев показывал:

«В период от 1 часу до 2 часов 22 июня, Командующим войсками округа было получено распоряжение Генерального Штаба, которое требовало привести войска в полную боевую готовность, в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения.

<…>

3 вопрос:

“Когда получено в штабе округа распоряжение Генерального штаба о приведении войск округа в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападение фашистской Германии с утра 22 июня. Какие и когда были отданы войскам указания во исполнение этого распоряжения, и что было сделано войсками?”

Ответ:

– Штаб округа с 1000 21.5.41 г. переходил на автомашинах из КИЕВА в ТЕРНОПОЛЬ, где имелись уже телеграфные связи (бодо) со штабами армий и Генеральным Штабом и связь по «ВЧ» с КИЕВОМ и МОСКВОЙ и находилась небольшая оперативная группа.

Командующий войсками и член Военного Совета двигались впереди и вне связи с колонной штаба. После РОВНО с основной колонной (где находился оперативный и шифровальный отделы) оставался т. БАГРАМЯН (Начальник оперативного отдела). Я поторопился в ТЕРНОПОЛЬ, куда прибыл около 3 часов утра 22.6.41 года.

К моему приезду Командующий войсками округа генерал КИРПАНОС уже получил распоряжения Генерального штаба о приведении войск в боевую готовность, но никаких распоряжений никому не давал.

 Получив указания генерала КИРПАНОС о распоряжениях Генерального Штаба в связи с ожидаемым нападением немцев, я немедленно вызвал к аппарату БОДО всех командующих армий лично. И в период от 3-х до 4-х часов передал каждому лично приказ привести войска в полную боевую готовность, занять оборону согласно плану. При переходе немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить. Нашим самолетам границы не перелетать до особого указания.

Все командующие армий приняли эти указания к исполнению». (Сайт МО РФ «Накануне войны». Воспоминания участников боев.)

 

Эти слова Пуркаева и опровергают глупые фантазии неучей что, мол, время тратили на расшифровывание входящей директивы б/н из ГШ да на зашифрование своих текстов и поэтому данные директивы «опоздали» в войска.
Чушь это полная. В КОВО, в Тернополе на полевом КП, связь с Генштабом была развернута и готова к работе. И это подтверждает в своих показаниях Покровскому начсвязи КОВО (Ю-ЗФ) генерал-майор в июне 41-го Добыкин Д.М.: «По решению НКО СССР штаб КОВО со штабами командующих родами войск и начальника тыла в ночь с 20 на 21.6.1941 года передислоцировался из Киева в Тарнополь. Штаб округа и штабы армий, соединений к этому времени имели установленную т/т радио связь и связь подвижными средствами».

Кирпанос прибыл в Тернополь раньше своего штаба и с 1 часа до 2 часов связисты в Тернополе и приняли входящую шифровку директивы б/н. Пуркаев прибыл к 3 часам, но т.к. шифровальщики оперотдела Баграмяна ехали все еще в общей колонне штаба к Тернополю, Пуркаев по телеграфу БОДО сам стал оповещать армии – поднимать их по тревоге и приводить в полную боевую готовность.

Т.е. в КОВО вообще не занимались ерундой – расшифрованием-зашифрованием текста директивы б/н – в силу «объективных» причин. Но. Тоже самое было и в других округах. Павлов в Минске, например в 1.45 отдал шифровальшикам свой вариант на директиву б/н для отправки в армии округа, но уже в 1.30 он по телефону сам давал указания в армии – «приводить войска в боевое состояние». В ОдВО Захаров по телефону также поднял округ, даже не дожидаясь прихода директивы б/н – уже в полночь. А вот в ПрибОВО – оставшийся за командующего начштаба Кленов как раз этим и занялся – тянул резину.

Как показывает С.Чекунов «в ПрибОВО директива б/н принята в Риге в 01.07. Расшифрована только в 1.20.». Т.е. расшифровали текст достаточно быстро, за 13 минут буквально, и принимали ее и в Паневежисе, в штабе фронта, и в Риге – в штабе округа. Однако Кленов по телефону никого не поднял и тупо передавал текст директивы по округу в армии по связи – как раз через зашифрование-расшифрование, после 2.30. Т.е. этой ерундой занимался он один и чтобы прикрыть то, как был сорван подъем по тревоге в округах – в том же КОВО или в тем более Бресте сандаловыми, и стали владимирские писать глупость, а точнее просто врать про это «шифрование-зашифрование», на которое якобы было потрачено «драгоценное время». Ну а вслед за ним эту ложь тиражируют все кому не лень и особенно – «официоз» любит эту глупость… 

 

Есть предположение, что в Паневежисе, на полевом КП фронта не было связи с Ригой и Москвой, и там директиву б/н не приняли, но это ерунда. Начсвязи ПрибОВО в своих мемуарах показывает, что связь Паневежиса с Ригой (Москвой) вполне была и именно в полевом КП они, Кленов, и приняли свой текст директивы «б/н». И командующие армиями показывают – с Паневежисом, с Кленовым связь у них была и именно из Паневежиса Кленов и довел тому же Морозову (11-я Армия) что в штаб пришла данная директива. Правда Кленов Морозову конкретной команды не отдал а Собенникову, в 8-ю Армию, он вообще не стал звонить…

Так что – если хотели – ТЕЛЕФОНАМИ пользовались в округах. Если хотели, конечно. Или аппаратами БОДО – телеграфами. Но чаще именно ТЕЛЕФОНАМ поднимали свои дивизии. Не заморачиваясь на шифрование повторное точно.

И в ЗапОВО точно также, по телефону Павлов (по его словам в протокол допроса) давал указания своим командармам около 1.30 – «привести войска в боевое состояние», т.е. привести в боевую готовность полная. В это же время тот же Копец, командующий ВВС докладывает Павлову, что авиация округа приведена в готовность №2 еще по директивам наркома обороны, т.е. по директивам от 19-20 июня, но это вранье. Которое опровергается документами – оперсводкой «№ 01 ШТАБ ВВС ЗАПОВО МИНСК 12.00 22.6.41г., которую выложило ЦАМО на сайте «Накануне войны» и в котором начальник штаба и начальник оперотдела штаба ВВС ЗапОВО четко доложил в Генштаб:

«1. Части ВВС ЗАПОВО приведены в боеготовность №2 – 4.00 22.6.41.г. Полки – 9, 10 и 11 САД с этого времени начали боевые действия [по] отражению воздушных атак авиации противника и используются по плану командующих ВВС армий». Подписал эту оперсводку только нач. опер. отдела штаба ВВС ЗапОВО полковник Свиридов.

Т.е. на самом деле в Белоруссии Копец не только отменил готовность №2 для ВВС вечером 21 июня, не только врал Павлову, что авиация у него на 1.30 находится в повышенной б.г., так реально он привел ее в б.г. только с началом атак немцев на наши аэродромы. И привел при этом в 4 часа утра ВВС ЗапОВО не в полную б.г. – готовность № 1, а только в б.г. повышенная – готовность №2!

Но вот этим словоблудием, про сложности зашифровывания или – «долго» принимали, и пытались некоторые умники скрыть то, как Кирпаносы-Кленовы-Коробковы тупо положили на выполнение данной директивы и свои войска не будили до самого нападения. Обрекая их на смерть в «спящих казармах»…

 

Как видите, хронология событий июня 41-го показывает – при должном выполнении директив НКО и ГШ – НИКАКОГО «опоздания с нажатием красной кнопки» не могло быть «по определению», как пытаются годами уверять некоторые историки вроде как воюющие с «резунами»…

 

Итак…

Т.н. директива «№1» от 22.20 21.6.41 года это директива о приведении-переводе войск западных округов в полную боевую готовность, которую везде получили около 1 часа ночи. Которую выполняли частично в ПрибОВО, в ЗапОВО и полностью ОдВО, но не выполняли в КОВО до аж 3.30. Затем, в 2.30 отдается приказ о вскрытии «красных» пакетов – что и является «директивой №1». Который выполняли в ЗапОВО – в 3 часа, в ОдВО с 1 часа уже и начали в КОВО после 3 часов утра.

Потом, около 7 часов утра в округа уходит директива «№ 2», которая была не более чем официальным разрешение нашим войскам на некие первые ответные действия – громить противника на своей территории, но границу пока пересекать запрещается. Что вполне разумно и логично и в духе концепции – СССР не агрессор как утверждает Гитлер, а жертва агрессии. Которая является промежуточной директивой – между директивой о приведении-переводе в полную б.г. войск и – началом реализации предвоенных планов на случай нападения Германии. И другой и не могло быть в те часы. Т.е. – сама по себе сия директива № 2 никак особо с предвоенными планами не связана. Ну а насколько она была «выполнима» – вопрос некорректный. Никакие приказы и директивы не бываю «выполнимы» на все сто – даже если они логичны – и директива № 2 вполне в логике ситуации находится. А к 21 часу 22 июня в округа Жуков скинул директиву №3 – директиву на начало исполнения предвоенных планов ГШ-Жукова.

При этом директива №3 – изначально невыполнимая директива. И именно потому, что она есть реализация предвоенных планов ГШ-Жукова что, по сути, были невыполнимы ИЗНАЧАЛЬНО… Хотя до сих пор что «резуны» что «официоз» данную директиву уперто называют директивой-«истерикой»,  «импровизацией» и прочие бредовые глупости несут о ее сути. Только бы не показывать и не изучать именно предвоенные планы ГШ-Жукова. Хотя конечно данная директива не на все «сто» является реализацией планов ГШ и округов –  планов Жукова по нанесению немедленного ответного удара – это именно попытка реализовать предвоенные планы ГШ-Жукова. О немедленном контрнаступлении.

(И тут возникает вопрос – люди планирующие контрнаступление в ответ – что-то понимают в военном деле?! Как можно планировать и устраивать фронтовые контрнаступления, на территорию противника (не путать с «частными» контрударами, которые был прописаны в тех же ПП теми же мехкорпусами по прорвавшемуся противнику), если противник не ввел в бой вторые эшелоны, и его задачи пока до конца не ясны?! Жуков собрался наступать 24-26 июня, а немцы пересекали границу еще чуть не неделю после 22 июня…)

 

Кто-то еще сомневается, что ДО нападения Германии Жуков около 2.30 22 июня отправил в округа настоящую «Директиву №1», приказ на вскрытие «красных пакетов», приказ на ввод Плана прикрытия 1941 года? Увы, этот факт подтверждается и документами…

На сайте МО РФ «Память народа» выложены документы от 13 августа 1941 года подписанные генерал-лейтенантом Маландиным, который в те дни исполнял обязанности замначштаба Западного фронта. Который и отправлял в ночь на 22 июня в округа из Генштаба все приказы Жукова. В этих документах Маландин задает интересные вопросы офицерам ЗапОВО (ЗФ) – нш 10-й армии Ляпину, нш 4-й армии Сандалову и командующему 3-й армии Кузнецову:

 

«ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ ЛЯПИНУ

ПОЛКОВНИКУ САНДАЛОВ

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ КУЗНЕЦОВУ

 

 Ввиду встретившейся надобности прошу кратко ответить на следующие вопросы:

1.когда было получено предупреждение из МИНСКА о готовящемся нападении и об вводе “КРАСНОГО ПАКЕТА”;

  1. какие распоряжения были сделаны штабом армии?
  2. Какие части успели занять оборону в соответствии с “КРАСНЫМ ПАКЕТОМ”?
  3. Когда и где была окончательно утеряна связь с войсками и штабом фронта?
  4. Когда и где был получен приказ штаба фронта об отходе?
  5. Когда и где и при каких обстоятельствах перестал существовать штаб армии и начался выход из окружения группами?

 

п/п    ЗАМ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ЗАПФРОНТА

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ

/МАЛАНДИН/

13.августа 1941 г.

Верно: майор Петров» (Сайт МО РФ «Память народа», ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 83, л. 39) https://pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=111889285)

 

А теперь, мои уважаемые оппоненты, «резуны» (и «исаевцы» заодно), попробуйте утверждать – читая «вопросы Маландина» № 1и № 3 – что ДО нападения Германии, до 4 часов утра 22 июня из Москвы в округа не была дана команда на ввод ПП – на вскрытие «красных пакетов». И что этот приказ был как-то прописан в «Директиве №1». Или – что Павлов дал команду вскрывать пакеты по своей «инициативе»…

И – судя по всему задолго до расследования ВНУ Генштаба в 1949 году, до «вопросов Покровского» генералам начавших воевать на границе задавали и другие вопросы, связанные с желанием выяснить причины трагедии 22 июня. О том, что творили в округах кленовы и павловы с коробковыми…

 

На сайте «Память народа» ответ Ляпина или Сандалова или Кузнецова, увы, нет, но есть ответ начальника оперотдела 10-й армии подполковника Маркушевича генералу Маландину. А. Исаев не стал его показывать подробно в своей книге «Вторжение. 22 июня 1941 года» (М.2016г.), а «пересказал», а мы его глянем в полном практически виде:

 

«Сов. Секретно

Экз. №1

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА ЗАП. ФРОНТА

генерал-лейтенанту

Тов. Маландину

 

Отвечаю Вам на поставленные мне в вашем письме вопросы:

1/ О готовящемся нападении немцев и о вводе “Красного пакета” было получено извещение по “ВЧ” между 3.00 и 3.30  22.6.41 г. лично командующим 10А. генерал-майором ГОЛУБЕВЫМ от генерала армии ПАВЛОВА.

2/ Штабом 10.А были предварительно вызваны к телеграфным аппаратам командиры 1 и 5 ск. 6 кк и 6 мк. /связи с 113 сд не было/ и предупреждены – “Ждать у аппарата и вызвать к аппаратам  командиров дивизий”. Это предварительное распоряжение было отдано лично мною между 2.00 и 2.30 22.6.41 г. на основании распоряжения Генерала армии ПАВЛОВА, переданного оперативному дежурному Штаба 10 армии в 2.00 – “Вызвать в штаб Командующего, Начальника штаба и Начальника Оперативного отдела, ждать им у аппарата и предупредить командиров корпусов”.

Между 3.0 и 3.30 22.6.41 г. было отдано распоряжение войскам о немедленном вводе в действие “Красного пакета”. Это распоряжение было передано по телеграфу всем командирам корпусов, за исключением 113 сд, с которой связи не было.

 К командиру 113 сд был послан делегат связи – ст. лейтенант ТУРАНТАЕВ с приказом – ввести в действие Красный пакет. Кроме того, в штаб армии был вызван командир 6 мк, который получил указания от генерал-майора ГОЛУБЕВА.

В 3.00 22.6.41 г. в ур. ЧЕРВОНЫЙ БОР был послан пом. нач. артиллерии – полковник КОРОЛЬКОВ с задачей – вручить командирам арт. Полков, находящимся в артиллерийском лагере, приказ и маршруты на карте о движении ап к своим дивизиям в районы прикрытия.

3/ Оборону в соответствии с “Красным пакетом” успели занять все части, за исключением 113 сд, которая с 4.00 22.6.41 г. была скована противником в районе СЕМЯТИЧЕ и не могла выйти в свой район прикрытия, находившемся 30-35 клм. с.з. СЕИМЯТИЧЕ.

Необходимо подчеркнуть, что не все части, вышедшие в свои районы, в соответствии с Красным пакетом успели занять полосу предполья /так называемые бат. районы предполья/, а заняли главную полосу обороны.

Пулеметные батальоны ОМСОВЕЦКОГО и ЗАМБРОВСКОГО УР”ов, с об”явлением тревоги, заняли готовые огневые точки и многие из гарнизонов о.т. успешно отражали атаки противника и погибли в этих точках.

4/ Проводная связь со Штабом фронта и войсками была прервана между 3.30 и 4.00 22.6.41 г. Развернутая в районе казарм радиостанция для связи со Штабом фронта в 4.00 22.6.41 г. была ун7ичтоженав авиацией противника.

<…>

БЫВШ. НАЧАЛЬНИК ОПЕРАТИВНОГО ОТДЕЛА

ШТАБА 10 АРМИИ –

ЗАМ. НАЧ. ОПЕР. ОТДЕЛА ШТАБА РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА

Подполковник – подпись

/МАРКУШЕВИЧ/.

 

17.8.41 .г. г. Гжатск» (ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 83, л. 52-55)

 

Судя по ответу Маркушевича, Павлов не только в 1.30 по телефону давал армиям указания – «действовать по боевому», т.е. поднимал армии по тревоге на основании директивы ГШ б/н о приведении в полную б.г., но он же в 2 часа также оповестил армии – всем ждать на телефоне дополнительных указаний, однозначно следующей команды – вскрывать и свои «красные» пакеты. Что могло быть связанно только с указаниями на это из ГШ после отправки директивы б/н – ждать следующей команды – на вскрытие пакета. Ох, не просто так Павлов на первом же допросе требовал себе на очную ставку Тимошенко и Жукова…

Впрочем, по этим документам видно как Павлов чудил в ту ночь и как он на следствии привирал выкручиваясь. В протокол допроса он утверждал, что в 1.30 он давал указания всем армиям «действовать по-боевому», а на самом деле он давал команду все же только штабам – собраться и ждать дальнейших указаний.… То есть, Павлов, получив приказ о полной б.г. в директиве «б/н» тянет резину и дает указания поднимать только штабы армий, а потом вдруг – ни с того ни с сего – без команд Москвы, ГШ-Жукова, проявляет «инициативу» и дает команду на вскрытие «пакетов» «вопреки Сталину»?!

Нет. Павлов это делал именно по приказу Тимошенко!

Выше мы уже рассматривали ответ начштаба 49-й сд 4-й армии ЗапОВО Гурова, который и показал, что уже днем, в 13.30 22 июня он «через капитана штаба армии получил пакет, в котором был предупреждающий приказ за подписью Наркома Обороны т. Тимошенко о выводе войск на исходные рубежи». И это – не приказ из т.н. директивы №1 – о полной б.г..  Приказ НКО о «выводе на исходные рубежи» – это приказ вскрывать «красные» пакеты. Но после 4 часов утра такого точно не было из ГШ в округа! А Павлов такой давал в армии около 3 часов ночи еще!

 

Обратите внимание, кстати: никто не тянул время в армиях и тем более в корпусах – получили команду и ТУТ же сообщали ее дальше в дивизии. По ВЧ связи, например. И если почитаете ответ комдива 86-й сд Зашибалова в 10-й А ЗапОВО Покровскому, то через полчаса его полки поднятые им по тревоге (сигналу «Буря») в 2.10 уже выступали у этого комдива – в 2.40. Т.е. при получении команд на «красный» пакет никто не тянул специально время в дивизиях и даже в армиях. А вот в КОВО – похоже, тянули. И там Пуркаев вроде как тоже только в 3.30 в среднем отдал команду из штаба КОВО в Тернополе на вскрытие «пакета», но не во всех армиях комдивы про это узнали вообще. Их будили немцы, и немцы и «давали» команду на «вскрытие красных пакетов» в КОВО…

 

И в августе 41-го Маландин и подписал свой «ЖБД» Западного фронта, в котором указывалось в каком часу округ приводился в боевую готовность полная, и в какое время в ЗапОВО вскрывали и свои «красные» пакеты»:

«Из журнала боевых действий войск Западного фронта за июнь 1941 г. о группировке и положении войск фронта к началу войны1

22 июня 1941 г. Около часа ночи из Москвы была получена шифровка с приказанием о немедленном приведении войск в боевую готовность на случай ожидающегося с утра нападения Германии.

Примерно в 2 часа – 2 часа 30 минут аналогичное приказание было сделано шифром армиям, частям укрепленных районов предписывалось немедленно занять укрепленные районы. [Также в это же время] По сигналу «Гроза» вводился с действие «Красный пакет», содержащий в себе план прикрытия госграницы.

Шифровки штаба округа штабами армий были получены, как оказалось, слишком поздно, 3-я и 4-я армии успели расшифровать приказания и сделать кое-какие распоряжения, а 10-я армия расшифровала предупреждение уже после начала военных действий.

<…>

Войска подтягивались к границе в соответствии с указаниями Генерального штаба Красной Армии.

Письменных приказов и распоряжений корпусам и дивизиям не давалось.

Указания командиры дивизий получали устно от начальника штаба округа генерал-майора Климовских.

Личному составу объяснялось, что они идут на большие учения. Войска брали с собой все учебное имущество (приборы, мишени и т.д.) …

(1 Журнал боевых действий войск Западного фронта составлен в августе-сентябре 1941 г., вследствие чего некоторые события и положение отдельных соединений могут оказаться приведенными не точно.)» (ЦАМО, Ф. 208, оп. 355802с, д. 1, лл. 4-10)

 

И когда почитаете ответы генералов этого округа, то увидите – они показывают, что сразу после 2.30 они вскрывали свои пакеты по команде Павлова. Все кроме 4-й армии, что закрывала Брест. И судя по ответу замначоперотдела 10-й Маландину же, или Зашибалова из этой же армии, и там команду вполне приняли и вполне ее отдали дальше – на вскрытие «пакета» – до нападения еще…

Другое дело, что в ЗапОВО приграничные дивизии не были выведены по ПП с «18 июня» в свои полосы обороны, как в том же КОВО в той же 99-й гсд, а дивизия Зашибалова находилась в 30-40 км от своих рубежей, и время по ПП ей давалось на выход по тревоге – до 9 часов! И в итоге полки Зашибалова вступали в бой на марше – не успев занять свои окопы.

И Маландин и показал в своем отчете – факты саботажа творимого в ЗапОВО Павловыми:

«Войска подтягивались к границе в соответствии с указаниями Генерального штаба Красной Армии.

Письменных приказов и распоряжений корпусам и дивизиям не давалось.

Указания командиры дивизий получали устно от начальника штаба округа генерал-майора Климовских.

Личному составу объяснялось, что они идут на большие учения. Войска брали с собой все учебное имущество (приборы, мишени и т.д.) …».

 

«Войска подтягивались к границе в соответствии с указаниями Генерального штаба Красной Армии», а это – та же директива ГШ от 11 июня о выводе второго эшелона  округа, в которой приказывалось – «1. Для повышения боевой готовности войск округам все глубинные стрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов)». (ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп.2951. Д.242. Лл. 132-133.) Что однозначно должно было трактоваться Павловым как приказ о приведении в боевую готовность и никакого учебного имущества (приборы, мишени и т.д.) – вместо  запаса боеприпасов, никто брать не должен был однозначно! Ведь в район по ПП дивизии, 2-го эшелона округа никогда не выводят в «учебных» целях.

Директива НКО за № 503859/сс/ов – это директива ГШ от 5 мая 41-го на отработку Минском нового Плана прикрытия округа…

 

Сандаловы писали потом в мемуаре, что связи вроде как не было с Брестом, и похоже он и Маландину отвечал – что связи армии с Минском и Брестом не было, но это вранье. Или уже Маландин пытался сгладить в ЖБД ситуацию… Но ответы командиров Бреста на расследовании Покровского, уровня нш корпусов, которые находились в Бресте, показывают – связь была и с армией и с Минском у Бреста, но до самого нападения команд на подъем по тревоге они не получали. И Павлов – не шифровками, а ПО ТЕЛЕФОНУ – прямым текстом давал в 3 часа указания: «О готовящемся нападении немцев и о вводе “Красного пакета” было получено извещение по “ВЧ” между 3.00 и 3.30  22.6.41 г. лично командующим 10А. генерал-майором ГОЛУБЕВЫМ от генерала армии ПАВЛОВА».

Сандалов также в мемуары показывал: «Около 23 часов нас вызвал к телефону начальник штаба округа. Однако особых распоряжений мы не получили».

А затем пишет – в 3.30 им Павлов звонил и рассказывал о мифических бандах, предлагая при этом выводить 42-ю сд из Бреста по Плану прикрытия: «В 3 часа 30 минут Коробкова вызвал к телеграфному аппарату командующий округом и сообщил, что в эту ночь ожидается провокационный налет фашистских банд на нашу территорию. Но категорически предупредил, что на провокацию мы не должны поддаваться. Наша задача — только пленить банды. Государственную границу переходить запрещается.

На вопрос командующего армией, какие конкретные мероприятия разрешается провести, Павлов ответил:

Все части армии привести в боевую готовность. Немедленно начинайте выдвигать из крепости 42-ю дивизию для занятия подготовленных позиций. Частями Брестского укрепрайона скрыто занимайте доты. Полки авиадивизии перебазируйте на полевые аэродромы».

На самом деле Павлов дает указание вскрывать «красный» пакет – вводить План прикрытия в действие. А там и прописано – то, что и указал Павлов – госграницу без разрешения НКО переходить в ответ на нападение запрещается…

 

(Примечание: При этом в этом же ЗапОВО «кто-то» дал команды у Копца, в авиадивизиях – отключать в эти же часы радиостанции:

 «В полночь 22 июня радист с 293-й авиабазы 12-го РАБ А.К. Ляшенко заступил на дежурство на своей радиостанции 11-АК, смонтированной на автомобильном шасси, на полевом аэродроме 129-го истребительного авиаполка (9-й САД – К.О.) в Тарново, в 12 км от границы. Примерно в 00:30 его вызвал радиоузел штаба дивизии и дал перерыв до 6 часов утра. Старательный боец решил использовать это время для чистки аппаратуры, водитель спецмашины М. Пантелепень снаружи нес охрану "точки". Когда радист закончил работу и открыл дверь радиостанции, водитель сообщил, что из Тарново по шоссе проследовали на подводах в сторону Беловежской пущи женщины, старики и дети. Красноармейцы оживленно обсуждали это событие, когда услышали со стороны границы три артиллерийских выстрела.

А.К. Ляшенко немедленно включил радиостанцию и услышал, что его вызывает дивизия. Из штаба был передан сигнал боевой тревоги, кодированный тремя цифрами, и сообщение открытым текстом "Бомбят Белосток, война". …» (Д.Егоров «Июнь 1941. Разгром Западного фронта», М., 2008г., с. 134)

Первый таран в воздухе в Великой Отечественной войне мл. л-та Д. В. Кокорева (самый первый утра 22 июня) из соседнего, 124-го иап 9-й сад ЗапОВО по словам его сослуживца, генерал-майора (а тогда мл. л-та) и Героя Советского Союза А.А. Короля, произошёл именно потому что 20-21 июня также было снято вооружение с истребителей этого полка!

Смотрим, в который раз, что сообщали «особисты» в июле 41-го при расследовании погрома ВВС ЗапОВО:

«...Согласно рапорту начальника 3-го отдела 10-й армии (начальника контрразведки армии – К.О.) полкового комиссара Лося от 13 июля, „9-я авиадивизия, дислоцированная в Белостоке, несмотря на то, что получила приказ быть в боевой готовности с 20 на 21 число, была также застигнута врасплох и начала прикрывать Белосток несколькими самолётами МиГ из 41-го полка” (Там же. Д. 99, л. 331.)» (Мельтюхов М. Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня — 9 июля 1941 г.)).

Командир 9-й САД базирующейся под Белостоком Герой Советского союза генерал-майор А. С. Черных 6 июля 1941 г. по результатам расследования «причин уничтожения фашистской авиацией всей материальной части в 41-м и 124-м ИАП 9-й смешанной авиадивизии» пошёл под суд военного трибунала и вскоре был расстрелян. И точно также было и в соседней 11-й САД под Гродно у полковника П.И. Ганичева. В обеих этих дивизиях под разными предлогами снимали вооружение с истребителей 21 июня (более подробно об этом – см. «Сталин. Кто предал вождя накануне войны», М., 2012г.).…)

 

В КОВО шифровальщиков не было в штабе в Тернополе и там по ВЧ связи получали указания ГШ – около 2 часов – «привести войска в полную боевую готовность, в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения». И т.к. расшифровать указания из директивы б/н о полной б.г. там не могли то для КОВО тот же Маландин в ГШ, сразу совместил указания из директивы о полной б.г. – «привести войска в полную боевую готовность» с указаниями из директивы о вскрытии «красного» пакета. То, что забито в ПП и потом пишется в приказ в пакет: «в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения».

Поэтому когда Пуркаев сел на телефон и стал поднимать вместо впавшего видимо от страха в ступор Кирпаноса, он отдавал – «приказ привести войска в полную боевую готовность, занять оборону согласно плану. При переходе немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить. Нашим самолетам границы не перелетать до особого указания». Что означает – вскрывать свои «красные» пакеты, в которых именно это положение из ПП и указывается: «При переходе немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить. Нашим самолетам границы не перелетать до особого указания»...

 

Есть исследователи и историки, которые переживают – Сталин не знал точную дату нападения, 22 июня, и разведка дату эту ему не сообщала со 100 % гарантией вплоть до 21 июня!

Но на самом деле это и НЕ ВАЖНО уже было – с 15 июня примерно и тем более с 18 июня. Когда начался вывод приграничных дивизий по Планам прикрытия! Достаточно глянуть, что делалось Сталиным в те дни и видно – все заворачивалось именно на 22-е число в те дни.…

Начав вывод приграничных по ПП с 18 июня, им сократили время на занятие окопов до «минут»! И поэтому по БОЛЬШОМУ СЧЕТУ «дата» уже не имела особого значения – дадут команду о вскрытии пакета «красного» в 3 часа 22-го, по директиве НКО и ГШ №1, и дивизия, которая и так торчит в полосе обороны с 19-20 июня – вполне за пару часов и окопы займет свои, разбуженная в 2 часа 22-го по тревоге по директиве б/н – о полной б.г.!...

 

«Резуны» пытаются повопить, что Москва не давала приказ на вскрытие пакетов, на ввод ПП до нападения, а если где их и вскрывали, то делали это по «личной инициативе» окружных начальников. Но – если в ОдВО «красные» пакеты начали вскрывать уже около 1 часа ночи, и делалось это действительно по инициативе начштаба округа М.Захарова, который ожидая приказа на ввод ПП, немного поторопился и дал команду вскрывать пакеты самовольно, то пакеты в КОВО и ЗапОВО – вскрывали после 3 часов, но до нападения. «Резуны» требуют предоставить им «документ», приказ ГШ на это вскрытие, но начштаба КОВО Пуркаев четко показал – он делал это по «распоряжениям» ГШ принятым на полевом КП КОВО. А т.к. точно известно, что в директиве б/н, о полной б.г., нет никаких указаний на вскрытие пакета, а в КОВО даже текст этой директивы расшифровали вообще в 12.45, то обожающим «логику» «резунам» остается только признать – приказ ГШ шел на ввод ПП, на вскрытие «красных» пакетов шел не шифровкой а «телефонограммой», по телефонной ВЧ связи той же. И более чем вероятно, что и в Минск Жуков дал команду на эти пакеты – именно по спецсвязи, по «телефону». Чтобы не терять как раз время на шифрование-расшифрование… 

 

Ну а «дальше была война» и то, как командовали потом, в первые дни коробковы и прочие «невинные жертвы сталинских репрессий» – тема отдельных исследований…

 

Вот такую вот «хронологию» предвоенных дней можно сделать по тем же  ответам генералов, или мемуарам и такую хронологию событий предвоенных дней и ночи на 22 июня можно по известным на сегодня документам и фактам составить любому исследователю. Это – конечно же, короткий вариант показа предвоенных дней. Более подробно данную хронологию предвоенных дней июня 41-го можно составить на основании опубликованных исходящих шифровок НКО и ГШ июня 41-го. Но в этом случае тем более продолжать нести ахинею про «опоздание с нажатием красной кнопки» можно будет только от полного недомыслия…

 

Конечно, неисполнение (умышленное, или по дурости и тупости) приказов и директив Москвы на местах, саботаж с выводом войск, когда дивизии шли в свои районы по ПП с учебным хламом вместо боеприпасов, не было единственной причиной трагедии 22 июня. Очень важной причиной этой трагедии был, например низкий уровень общей боеспособности армии, которая с сентября 1939 года к июню 41-го выросла с около 2-х млн. человек до 5,5 млн. и вступила в войну на стадии реформ и реорганизаций. Когда вновь созданные соединения всех родов войск, были таковыми только на бумаге, хотя задачи при всей их не укомплектованности ставились в планах именно как полностью готовым к войне! Но – это также прямая вина тех, кто затевал эти реорганизации, как с теми же мехкорпусами. О чем писал маршал М.В. Захаров и в чем обвиняли Жукова маршалы, снимая его с министра обороны в 57-м.

Есть директивы и приказы НКО СССР по боеготовности РККА и по ним видно, в каком плачевном состоянии находилась армия в те предвоенные 1939-1941 годы. Повальное пьянство и отсутствие дисциплины у командиров, которые еще вчера были гражданскими людьми, призванными в связи с увеличением РККА с сентября 39-го, низкая облученность как рядового-сержантского, так и офицерского состава, отмеченные в актах и директивах тех лет показывают (особенно тем, кто сам служил и понимает, что это все это значит на самом деле) практически полную небоеспособность армии.

Тот же нарком обороны К.Е. Ворошилов указывал в приказах по РККА о «зияющем прорыве в боевой готовности войск» (слово «прорыв» в данном случае – не косноязычие «неграмотного» маршала, а слово означающее «провал» – в терминологиях того времени).

 

Однако – незаконченные реформы в РККА и общая неготовность к войне, конечно, играли роль, но объяснять ими что-то можно лишь в рассмотрении вопроса и попыток доказывать только, что такая армия собиралась нападать первой «6 июля» 41-го. Т.е. незаконченные реформы армии, и ее реальная и очень низкая боеспособность не позволяли нападать первыми, но вполне позволяли готовить оборону страны в ответ на нападение. Ведь усилиями Сталина РККА с осени 39-го к лету 41-го все же начала приобретать черты нормальной армии.

 

В.Резун просил не критиковать его по мелочам, а дать всеобъясняющую «гипотезу», которая дала бы четкий и простой ответ – так в чем причина трагедии  22 июня? Надеюсь, читатель, прочитав данную книгу, вполне разобрался – в чем эти самые причины. При том, что никаких «гипотез» я не выдвигаю, а не более чем показываю – какие планы были в нашем Генштабе на случай войны, и как что происходило в предвоенные недели и дни…

Увы, причины трагедии 22 июня лежат все же, прежде всего, в неисполнении приказов по повышению боевой готовности войск в приграничных округах в последние недели и дни перед 22 июня и срыве вывода войск по ПП за неделю до нападения Германии. И особенно в Белоруссии, в ЗапОВО, на направлении главного удара немцев, о котором точно знали как о главном в нашем ГШ Жуковы.

А также в дурном планировании Генштаба, лично Г.К. Жукова на случай нападения Германии. Когда все утвержденные (одобренные минимум) Сталиным планы ГШ требовали начинать ответные наступления только спустя минимум несколько недель после нападения врага, и то только при благоприятных условиях, а наши стратеги в Генштабе удумали начинать войну ответными «фланговыми» контрнаступлениями буквально на следующий день после возможного нападения Германии. По неосновным силам противника, оголяя, в общем, те участки границы, где немцы нанесут свои главные удары.

Однако расследование проводимое генералом Покровским, свернутое министром обороны Г.К. Жуковым, так и осталось незаконченным и ответы командиров, которые могли помочь разобраться в причинах трагедии 22 июня – так и остались на долгие годы недоступны…

Были ли в СССР планы «нападения первыми»? Как черновые идеи и предложения самих военных, что входит в их обязанности, и были и даже предлагались ими Сталину. Однако Сталин такие предложения не утверждал. Он утверждал только один «план войны» – «План Шапошникова-Мерецкова». С размещением наших главных сил против главных сил противника. И если до сентября 1940-го планы и идеи удара первыми Сталин и мог бы поддержать, то с момента подписания Тройственного Пакта СССР уже не мог идти на вариант нашего удара по Германии первыми. Ибо в этом случае неизбежно мы получали бы войну на ДВА фронта, что однозначно ставило бы нашу армию, находящуюся в состоянии реформ, и страну, на грань однозначного поражения. И также наше нападение первыми однозначно лишало нас помощи США.

 

«Резуны» и им подобные пытаются и «план Шапошникова» назвать планом нападения, и в этом с ними вроде бы не спорят и поклонники и того же Исаева. И заканчивая это исследование, стоит повторить: «план Шапошникова» – он и ни о нашем нападении первыми, как несут чушь идиоты резуны, ни об – обороне … пока. Этот план «универсальный», если хотите. Потому что это – План РАЗВЕРТЫВАНИЯ=РАЗМЕЩЕНИЯ, расположения наших войск на случай вероятного столкновения, возможной войны – с Германией и ее союзниками, и с Японией.… И искать в нем «планы обороны» или «планы нападения» первыми – только дебилы «резуны» и неучи батаны и могут…

Что сие такое – прямо так в названии и прописано – это «Соображения о развертывании наших войск» там то и там то. А вот уже ПОТОМ, исходя из принятого политического решения в Кремле – кто врежет первым – и будет строиться все дальнейшее планирование – «Планы прикрытия» в округах в том числе.

И если принимается решение бить первыми – то тогда этот план идеален стратегически – наши главные силы ДОЛЖНЫ разгромить будут в ЭТОМ случае основные силы противника вероятного. Ведь мы размещаем наши главные – ТОЛЬКО против главных сил противника!!

А если мы отдаем право первого выстрела неприятелю – то в этом случае этот план единственно разумный и практичный. Ведь НАМ ПРИДЕТСЯ продумывать и строить серьезную оборону – МЫ БУДЕМ ВЫНУЖДЕНЫ разгромить главные силы противника своими главными. Иначе – НИКАК мы не удержим противника … той РККА, что была в реальности, никак…

Запомните главное в «плане Шапошникова». Это – РАЗМЕЩЕНИЕ НАШИХ войск ОТНОСИТЕЛЬНО войск вероятного противника! НАШИ главные – ДОЛЖНЫ быть только против главных сил противника в любом случае!

Сталин в сентябре 40-го – от идеи превентивного нападения отказался, как только в Берлине подписали немцы и японцы Пакт о военном сотрудничестве – помощи друг другу, если кто-то «третий», не участвующий пока в войне в мире нападет на одну из сторон Пакта!

И военным, которые в лице Мерецкова в эти же дни предложили врезать по немцам – по их неосновным силам из КОВО, при ожидании главных сил севернее Полесья, дали команду – готовить северный и южный варианты.

«Северный» – это наши главные силы против главных немцев и «Южный» –  наши главные против НЕОСНОВНЫХ немцев стоят (см. схемы № 15 и 16 в исследовании «1941 год — уроки  и выводы»). И какой вариант будет запущен в работу – решит не ГШ в лице гениального начштаба, а Сталин! И ОБА варианта НАДО было исполнить в документах вплоть до округов – к 1 мая 41-го!!! Но – в ГШ начальником стал Жуков и в феврале он и сдвинул исполнение северного варианта – и САМОВОЛЬНО однозначно – аж на 1 июля!!!

А т.к. Сталин однозначно не шел на идею южного варианта – мы врежем по неосновным силам противника – Жуков и его «сослуживцы» по КОВО начали гнать туфту, что главные силы немцев надо ждать только и исключительно ПРОТИВ КОВО. И поэтому там и надо больше сил иметь.

Ведь что произошло с этими «Соображениями» в августе-октябре 40-го и дальше…

Шапошников предлагает ставить наши главные силы против главных сил немцев, которые пойдут севернее Полесья.

Мерецков предложил – давайте врежем по немцам и лучше превентивно – по их неосновным силам – южнее Полесья. И вообще, в любом случае – будем бить пусть и в ответ по неосновным силам немцев, где б они свои главные не поставили.

Сталин дает добро на усиление КОВО, но он не дает одобрение такому варианту – наступать в ответ на неосновные силы немцев однозначно. Но дает разрешение – проведите КШИ и на них и проверьте ваши предложения. КШИ проводят не в ноябре как хотели, а в январе. И мы, зная, что на КШИ НИКОГДА не играют УТВЕРЖДЕННЫЕ «планы войны» а только или альтернативы или – мало сходные с утвержденными, и можем утверждать, что Сталин НЕ УТВЕРЖДАЛ предложение военных – бить по неосновным силам противника! И тем более проводить НЕМЕДЛЕННОЕ контрнаступления БЕЗ подготовки – не дождавшись пока противник будет остановлен обороной, пока он не ввел вторые эшелоны и прочее из военной науки.

После этих КШИ Сталин проводит «разбор полетов» и дает некие указания, но как показал Еременко – Жуков на эти указания положил и стал реализовывать свои фантазии на случай начала войны. Стал размещать не там наши войска, где немец попрет, а там где наступать хотел сам Жуков.

При этом формально, общее размещение наших войск по округам, относительно «Полесья» и против немцев было примерно равное – около 60 дивизий в ПрибОВО и ЗапОВО и около 57-ми в КОВО. Армия в ОдВО с ее дивизиями стояла против Румынии. Т.е. севернее даже «больше» выходит, с их нацкорпусами прибалтов…

И главное усиление, то куда пойдут резервы из внутренних округов, должно было произойти по мере выявления сосредоточения немецких сил – где будут главные силы немцев определяться – туда и пойдут армии из СевКав ВО, из Закавказья и с прочих Уралов. И их и стали гнать на Украину именно потому, что РУ ГШ всю весну убеждало Кремль, что главные силы немцев сосредотачиваются именно против КОВО, южнее Полесья. А Жуков на это давить начал вообще уже с декабря 40-го года. Жуков 22 июня примчался в Тернополь, якобы не согласный с директивой Тимошенко – директивой №3 и попытался силами КОВО, рванув в мехкорпус Рябышева начать неподготовленное и авантюрное наступление «на Люблин»…

Вот и все…

  • Гранулы пвд

    Качественное вторичное сырье: гранула, дробленка ПНД, ПВД, ПП, ПК, ПА

    techno-plast.com.ua

  • Остекление балкона киев

    Балконы и лоджии. Дома и коттеджи. Веранды. Оперативно и с гарантией

    алиас.укр