ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как известно, американские, английские и французские империалисты в течение всего предвоенного периода проводили пагубную для дела мира политику. Они охотно отдали фашистской Германии Чехословакию с тем, чтобы толкнуть германских агрессоров к походу на восток — против СССР, «...неслыханный акт предательства... по отношению к чехословацкому народу и его республике,— говорится в Исторической справке Совинформбюро,— вовсе не был случайным эпизодом в политике этих государств, а являлся важнейшим згеном в этой политике, преследовавшей цель направить г итлеровскую агрессию против Советского Союза» 332. Англофранцузские монополисты полагали, что им таким путём удастся ослабить Германию и СССР, а затем продиктовать им свои условия. Французский официоз «Тан» открыто писал: «Мы дадим немцам увязнуть в российских степях и вмешаемся лишь к концу второго или третьего года войны, когда ослабнет в одинаковой мере и могущество Берлина и могущество Москвы».

Это было общей политико-стратегической концепцией Вашингтона, Лондона и Парижа.

Видный американский деятель, заместитель государственного секретаря США накануне второй мировой войны С. Уэллес писал позднее о позиции США: «В те довоенные годы представители крупных финансовых и торговых кругов в западных странах, включая и Соединённые Штаты, были твёрдо уверены, что война между Советским Союзом и гитлеровской Германией будет благоприятна для их собственных интересов. Они утверждали, что Россия непременно потерпит поражение и что вместе с этим будет ликвидирован коммунизм, а также, что Германия, ослабленная в результате этого конфликта на многие годы, не сможет быть реальной угрозой для остального мира».

Известно, что мюнхенский сговор по вопросу о Чехословакии непосредственно не привёл к провоцированию военного столкновения между гитлеровской Германией и Советским Союзом. Наоборот, вместо нападения на СССР, куда толкали германских фашистов мюнхенские политики Великобритании, Франции и США, гитлеровцы полностью захватили Чехословакию, Клайпеду (Мемель). Эта агрессия, однако, ни в какой мере не изменила политико-стратегическую концепцию авторов и сторонников мюнхенской политики.

Как же могло случиться, что все усилия мюнхенских политиков, систематически и упорно толкавших гитлеровскую Германию на восток против СССР и шедших ради этого на ряд уступок Гитлеру, закончились в сентябре 1939 г. провалом, поскольку вторая мировая война началась не нападением Германии на СССР, а военным столкновением между Англией и Францией, с одной стороны, и гитлеровской Германией—с другой. Это объясняется тем, что объективные закономерности, на основе которых мюнхенская политика в период, предшествовавший второй мировой войне, потерпела полный крах, были обусловлены прежде всего острейшими империалистическими противоречиями между главными капиталистическими державами. Эти противоречия привели к войне между ними из-за рынков сбыта, мировых ресурсов сырья, стремления отдельных империалистических держав (гитлеровской Германии, с одной стороны, и США — с другой) к мировому господству. Империалистические противоречия, выражающиеся в борьбе капиталистических государств за рынки и в желании утопить своих конкурентов, оказались практически сильнее, чем противоречия между лагерем капитализма и лагерем социализма. Действие объективных экономических законов оказалось сильнее воли главарей гитлеровской Германии и империалистов США, Англии и Франции.

Непрерывное нарастание империалистических противоречий тесно связано с общим кризисом капиталистической системы, который начался в период первой мировой войны, особенно в результате отпадения Советского Союза от капиталистической системы. В основе этого общего кризиса мировой капиталистической системы лежало и лежит усиливающееся разложение её экономики и растущая экономическая мощь лагеря социализма.

На фоне общего кризиса капиталистической системы в период между первой и второй мировыми войнами капиталистический мир пережил три экономических кризиса: 1920— 1921 гг., 1929—1933 и 1937—1938 гг. Экономический кризис 1937—1938 гг. развёртывался вплоть до начала второй мировой войны и особенно усилился к началу 1939 г. Он сопровождался военно-политическим кризисом, вызванным событиями, связанными с захватом Германией Чехословакии, Мемеля, угрозой Польше, Румынии, захватом Италией Албании и оформлением итало-германского военного союза.

Новые захваты Германии, Италии и Японии представлялись для монополистических хозяев этих фашистских стран единственным средством спасения от жесточайшего экономического кризиса. В 1930—1939 гг. они уже ощущали первые толчки приближавшейся катастрофы. Разрабатывая свои военные планы, агрессоры важнейшее место отводили экономическим мотивам. Главари фашистской Германии неоднократно подчёркивали, что разрешение экономических проблем Германии не может быть достигнуто без вторжения на территории других государств, без захвата их ресурсов. Однако, не способствуя разрешению ни одной из тяжёлых экономических проблем, фашистская агрессия создавала невыносимые условия для деятельности капиталистических групп других стран и тем самым ещё больше обостряла империалистические противоречия, ведущие к войне.

Но прежде чем взяться за оружие, правящие политики западных держав пытались устранить непрерывное нарастание непримиримых противоречий между двумя капиталистическими лагерями при помощи ряда политических и экономических комбинаций. Характерно, что и после провала мюнхенской попытки толкнуть гитлеровскую Германию против СССР, т. е. весной 1939 г., когда гитлеровская агрессия явно устремлялась на запад, англо-французские политики продолжали попытки всё же повернуть эту агрессию против СССР. Такого поворота они рассчитывали добиться при помощи политики «кнута и пряника» в отношении Гитлера. «Кнутом» должны были служить, с одной стороны, англо-французские переговоры о военном союзе в марте — апреле 1939 г. Другим «кнутом» для Гитлера должны были послужить англо-франко-советские переговоры летом 1939 г. о создании пакта взаимной помощи против Германии. Эти переговоры велись для того, чтобы заставить Гитлера пойти на соглашение с Англией и Францией и подтолкнуть его на агрессию против СССР.

Политика «пряника» выразилась в переговорах, которые вела «Федерация британских промышленников» с германской промышленной группой в Дюссельдорфе весной 1939 г. Речь шла о тесном англо-германском сотрудничестве вплоть до совместной борьбы с конкуренцией третьих стран. Французские монополии не отставали от английских в попытках сгладить франко-германские и франко-итальянские противоречия на путях антисоветской политики.

Однако ни англо-германские переговоры (продолжавшиеся в различных аспектах почти вплоть до сентября 1939 г., как, например, переговоры с Вольтатом летом 1939 г.), ни франко-германские переговоры не привели к положительному результату. Эти переговоры не изменили планов Гитлера. Его стратегический план в 1939 г. заключался в установлении фашистской гегемонии в Центральной и Западной Европе. Только после осуществления этого замысла фашистские агрессоры намеревались вступить в войну против СССР.

* *

*

Объективные закономерности обострявшихся империалистических противоречий привели к тому, что в 1939 г. началась война не между лагерем капитализма и СССР, а между участниками капиталистического лагеря.

Опираясь на эти объективные закономерности, внешняя политика СССР всячески содействовала провалу планов создания единого фронта капиталистических государств против нашей страны в период, предшествовавший второй мировой войне.

В своей борьбе против создания антисоветского фронта Коммунистическая партия Советского Союза и Советское правительство руководствовались указаниями гениального Ленина, учившего, что завоевать победу в войне с сильным врагом «можно только при величайшем напряжении сил и при обязательном, самом тщательном, заботливом, осторожном, умелом использовании как всякой, хотя бы малейшей, «трещины» между врагами, всякой противоположности интересов между буржуазией разных стран, между разными группами или видами буржуазии внутри отдельных стран... Кто этого не понял, тот не понял ни грана в марксизме и в научном, современном, социализме вообще».

Именно благодаря применению на практике этих ленинских указаний внешняя политика СССР привела ход событий к тому, что гитлеровская Германия оказалась в положении изоляции, а СССР занял подобающее ему место в мощной антифашистской коалиции и сыграл решающую роль в победоносном окончании второй мировой войны.