2. «ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС» В ПРЕДВОЕННЫХ ПЛАНАХ ОУН

К моменту своего создания Организация украинских националистов не имела четкой позиции по «еврейскому вопросу». Главной целью ОУН было создание Украинской соборной самостийной державы (УССД), в состав которой должны были войти все территории, населенные украинцами. Однако как следовало относиться к проживавшим на этих же землях представителям других национальностей? Насколько можно судить, этот вопрос был не особенно хорошо проработан.

В опубликованных к настоящему времени рабочих материалах I Конгресса украинских националистов, на котором было объявлено о создании ОУН, не содержатся упоминания о проживающих на украинской территории «инородцах».55 Правда, в обращении Конгресса отмечалось, что «только полное устранение всех оккупантов с украинских земель открывает возможности для широкого развития Украинской Нации в границах собственного государства».56 Однако подразумевались ли под «оккупантами» государства (в первую очередь Польша и СССР) и национальные группы, понять было невозможно. В любом случае евреи в число «оккупантов» прямо включены не были; в первом номере журнала «Украинский националист» в качестве врагов назывались «ляхи, москали и прочие захватчики».57

Впрочем, и без этого антисемитские настроения были широко распространены среди украинских националистов. Москали, большевики и жиды рассматривались как нечто неразрывное; в националистических изданиях обличались «жидокоммуна» и «русско-еврейское господство» на Советской Украине. «Из провокаций, насилия и смерти создана система, управляемая московским хамом, которому служит жид-садист», − говорилось в статье, опубликованной в одном из оуновских изданий.58

Вместе с тем среди руководства ОУН были люди, считавшие необходимым отказаться от привычных антисемитских стереотипов. В 1930 году один из главных идеологов организации, политический референт Провода ОУН Николай Сциборский опубликовал в журнале «Построение нации» статью под названием «Украинский национализм и еврейство». В статье констатировалось, что негативное отношение украинцев к евреям заставляет последних опасаться украинских националистов. «Долг украинской общественности, − писал Сциборский, − убедить евреев в том, что будущая украинская держава не представляет для них никакой опасности. Что, более того, в условиях этой государственности и ее общественно-производственной и экономической организации, − еврейство найдет более благоприятные условия работы и жизни, чем имеет сейчас на оккупированных украинских землях… Необхо димо ясно указать евреям, что наше государственное движение не видит никаких оснований и пользы в ограничении правового положения еврейства на Украине. Напротив, целью власти будет дать евреям равноправное положение и возможность проявить себя во всех областях общественной, культурной и другой деятельности…Что же касается опасений, что равноправность евреев может нанести вред государственности, необходимо иметь в виду, что евреи не представляют такого национального меньшинства на Украине, которое имело бы какие-нибудь субъективные основания относиться принципиально враждебно к нашей независимости… Задачей государственной власти будет открыть для еврейства такие условия, в которых оно, сохраняя свои естественные расовые, культурные, религиозные особенности, одновременно втягивалось как равноправный участник в круг общих общественно-государственных интересов и позитивного созидания».59

Если бы озвученные Сциборским планы были воплощены в жизнь, то ничего большего западно-украинским евреям не пришлось бы и желать. Однако практика вступала в явное противоречие с теорией.

Антисемитские настроения среди членов ОУН были сильны по вполне практическим причинам. Украинская держава, обеспечивающая поступательное общественное и экономическое развитие для всех своих граждан, оставалась мечтой. Реальностью была полунищая жизнь Западной Украины, превращенной в восточную провинцию Польши. Неумолимые экономические законы сталкивали евреев и украинцев. Будут ли жители села покупать товары в магазине, принадлежащем украинцу, или в лавке еврея? Чья продукция будет пользоваться бóльшим спросом? Эти вопросы были гораздо более важны для украинцев, чем отвлеченные идеологические концепции − ведь именно от них зависело благосостояние.

В глазах националистов именно евреи наравне с поляками были виновниками незавидного положения украинцев. Об этом, в частности, говорилось в листовке, разбросанной в селе Белив Станиславского воеводства:

«Украинский крестьянин! Украинский рабочий! Земля, которой владеют местные евреи…являются собственностью украинской нации. Евреи − вечный враг украинской нации. С этого дня никто не пойдет работать к еврею. Евреи должны исчезнуть с украинской земли. Кто пойдет к еврею работать, будет строго осужден, тяжело ранен. Прочь жидов».60

Слова не расходились с делом. То в одном, то в другом селе проводились акции бойкота еврейских магазинов, неизвестные били стекла в принадлежавших евреям домах.

Поначалу руководство ОУН пыталось дистанцироваться от антиеврейских акций, особенно когда речь заходила о прямой уголовщине. «Недавно на Стрийщине имело место грабительское нападение на жидов, − говорилось в журнале «Сурма» за октябрь−ноябрь 1932 года. − Польская пресса по этому поводу подняла большой шум, говоря, что это дело рук украинских подпольных организаций. Краевая экзекутива ОУН заявила в своем «Бюллетене», что с этим нападением не имеет ничего общего».61

Однако вскоре положение изменилось. Украинские националисты начали возглавлять антиеврейские акции, придавая им весьма значительный размах. «Не давайте жидам обкрадывать себя, − говорилось в листовке, распространенной оуновцами в селе Коростов Здолбуновского повета. − Не покупайте у жида. Гоните жида из села.

Пусть наш лозунг будет: прочь жидов».62 В 1935 году члены ОУН провели в селах Жидачивского, Калуского, Станиславского и Стрийского поветов акцию, в ходе которой били стекла в домах евреев.63 Еще более масштабная акция была проведена летом 1936 года на Косто-польщине. Ей предшествовало собрание руководства местного отделения ОУН, на котором было принято решение о том, что «жиды вредны для украинской нации, нужно от них освободиться, а наилучшим способом, который приведет к этому, будут поджоги жидовских домов, магазинов и т.п.».64 В результате последовавших массовых поджогов крова над головой лишились около ста еврейских семей.65

Несколько месяцев спустя после этой акции Краевая экзекутива ОУН уточнила свою позицию по «еврейскому вопросу». Согласно ее решению, следовало различать «евреев» и «евреев-коммунистов». По отношению к первым предписывалось применять экономический бойкот, тогда как с евреями-коммунистами следовало «бороться со всей своей энергией, не отказываясь от террора».66

Эскалация ненависти к евреям привела к тому, что планы предоставления евреям равных с украинцами прав в будущей украинской державе к концу 30-х годов оказались отброшены. В 1938 году видный член ОУН В. Мартинец озвучил новый подход к «еврейскому вопросу». По его мнению, с евреями нужно было бороться как с врагами, стараться изолировать их или вообще выслать с Украины.67

Предложение Мартинца имело очевидные параллели с антиеврейской политикой, реализовывавшейся в нацистской Германии. Удивляться этому не приходится: к концу тридцатых годов украинские националисты активно сотрудничали с нацистскими спецслужбами; германский опыт решения «еврейского вопроса» они могли счесть вполне приемлемым. Косвенным подтверждением правильности этого предположение служит задание, порученное нацистским руководством ОУН перед вторжением в Польшу.

15 августа 1939 года абвером из членов ОУН было создано диверсионное подразделение под кодовым названием «Bergbauern-hilfe». Общая численность подразделения составляла около 600 человек, которых возглавил один из членов Главного провода ОУН полковник Роман Сушко.68 Задачей подразделения должны были стать организация антипольского восстания на Западной Украине и очищение территории от «нежелательных элементов». Согласно показаниям начальника 2-го (диверсионного) отдела абвера Э. фон Лахузена на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге, 12 сентября 1939 года соответствующее указание было сделано начальнику абвера адмиралу Канарису министром иностранных дел Третьего рейха И. фон Риббентропом. «Смысл приказа или указания, − рассказывал Лахузен, − был таков: необходимо было связаться с украинскими националистами, с которыми разведка имела уже соответствующий контакт в военном отношении, для того, чтобы вызвать повстанческое движение в Польше, которое имело бы своим следствием истребление поляков и евреев в Польше. Об этом говорилось Риббентропом лично Канарису. Когда говорили: «поляки», то подразумевали интеллигенцию и те круги, которые выступали в качестве носителей национального сопротивления… » 69

Как видим, нацистское руководство считало вполне возможным использование сформированного из оуновцев подразделения для уничтожения евреев.

Однако этот план также не был воплощен в жизнь. После победы в польской кампании подразделение «Bergbauernhilfe» было распущено, а его личный состав был частично передан на формирование полицейских подразделений в восточных областях оккупированной Польши.70 Тем не менее помощь, оказанная немецким спецслужбам, не осталась без вознаграждения. ОУН получила легальный статус, а ее члены поступали на службу в подразделения «Werkschutz» (охрана промышленных объектов). Украинское население созданного нацистами «генерал-губернаторства» получило ряд привилегий; в частности, украинцам могли передаваться дома и магазины, конфискованные у евреев.71 Подобный подход, безусловно, импонировал украинским националистам и способствовал дальнейшей радикализации их позиции по «еврейскому вопросу».

Процесс этой радикализации хорошо прослеживается при сопоставлении двух планов антисоветского восстания ОУН. Первый из этих планов, получивший название «Единый генеральный план повстанческого штаба ОУН», был подготовлен одним из руководителей ОУН, бывшим генералом Украинской галицийской армии Виктором Курмановичем весной 1940 года.72 В плане подробно излагались задачи антисоветского вооруженного выступления, описывались действия, которые следовало предпринять во время восстания.

К моменту создания «Единого генерального плана» в ОУН начал назревать раскол между фракциями Андрея Мельника и Степана Бандеры. За старым лидером националистов Мельником в основном стояли руководящие работники ОУН, за молодым и радикальным Бандерой − действовавшие на Западной Украине активисты. Однако окончательного разрыва между двумя фракциями весной 1940 года еще не произошло. Несмотря на то что автор «Единого генерального плана» Курманович был сторонником Мельника, разработанный им документ оказался принят на вооружение возглавлявшейся Бандерой Краковской краевой экзекутивой ОУН.

Согласно «Единому генеральному плану», одной из задач повстанцев должно было стать уничтожение враждебных для националистов элементов. В разделе «Выступления» указывалось: «Важным есть выступление первой ночи. Оно решает всё... Надо в ту же ночь ликвидировать всех, занесенных в черные списки, чтобы лишить врага людских резервов (доносчиков, организаторов вражеской диверсии и т. д.) А также углублять панику».73 А в разделе «Основные задания штабам соединений» отмечалась необходимость организовывать «панику, разложение в среде врагов (поголовные расстрелы врагов)». «Это одно из условий нашей выигранной победы», − подчеркивалось в документе.74

Получившие эти указания руководители оуновских подпольных организаций на Западной Украине отметили их недостаточную четкость. Так, например, не было понятно, кого следовало заносить в «черные списки» для последующего уничтожения. «Пока таких списков еще не подготовлено, с учетом того, что не знали точно, кто такой «вредитель для ОУН» из местного населения», − писал осенью 1940 года арестованный советскими органами госбезопасности член Львовского краевого провода ОУН Иван Максимов.75 Впрочем, в ходе последующих допросов Максимов пояснил, что «черные списки» все-таки составлялись на местах, однако к моменту его ареста до краевого провода они еще не дошли. В связи с важностью показаний Максимова, позволим себе привести обширную цитату из протокола допроса.

«Вопрос: Что входило в мобилизационный план?

Ответ: Мобилизационный план охватывал следующие пункты:

1. Боевые кадры − члены ОУН.

2. Общая мобилизация − как резерв.

3. Разведка и учет всех враждебных сил к ОУН и восстанию.

4. «Запилье» − создание государственного аппарата….. Вопрос: Как понимать третий пункт мобилизационного плана

«Разведка и учет всех враждебных сил к ОУН и восстанию»?

Ответ: Третий пункт мобилизационного плана заключал в себе сбор сведений о важнейших объектах как военного, так и государственного, хозяйственного значения, которые, в первую очередь, должны быть захваченными. Сбор сведений об отношении населения к советской власти и восстанию, кроме того, разведка ОУН должна была составить «черные списки» враждебных к восстанию лиц, а также лиц, активно участвующих в общественно-политической жизни страны.

Вопрос: Кто конкретно заносился в «черные списки», составляемые организацией украинских националистов, и как с ними намеревалась поступить ОУН?

Ответ: Конкретно в «черные списки» заносились враждебно настроенные к восстанию национальные меньшинства, лица, сотрудничающие с органами сов. власти, командный состав РККА, сотрудники НКВД и лица, прибывшие из восточных областей Украины.

Вопрос: Что сделано по выполнению этого пункта мобилизационного плана?

Ответ: Разведка ОУН и окружные, областные, уездные, районные организации составляли «черные списки», но эти списки еще до краевой экзекутивы не дошли».76

Как видим, положения «Единого генерального плана» на местах были существенно дополнены, причем в «черные списки» стали включать не только представителей и сторонников советской власти, но и «враждебно настроенные к восстанию национальные меньшинства». Включались ли в их число евреи, к настоящему времени точно не известно, однако с учетом описанных выше антисемитских настроений в ОУН это представляется более чем возможным.

«Единый генеральный план» так и не был реализован; в течение 1940 года органы НКВД нанесли украинскому националистическому подполью на Западной Украине ряд тяжелейших ударов. Нападения на Советский Союз со стороны Турции или Германии также не произошло, несмотря на имевшиеся у руководства ОУН надежды.

Эта неудача усугубила раскол между мельниковской и бандеровской фракциями ОУН. «Эти преступные вредители революционной работы бросили на протяжении 1940 [года] безответно в край расконспирированных в эмиграции людей, которые перегрузили собою организационную сетку и многократно ее провалили», − писали сторонники Мельника о «группе Бандеры».77 В ответ бандеров-цы клеймили мельниковцев как «предателей» и «оппортунистов», не понимающих смысла революционной борьбы.

Противоречия внутри ОУН достигли апогея. В апреле 1941 года фракция Бандеры заявила о непризнании решений созванного А. Мельником II Великого съезда ОУН в Риме и провела собственный съезд в Кракове. Постановления этого съезда были оперативно переведены на немецкий язык и направлены руководству Третьего Рейха.78

Постановления II Великого съезда ОУН (Б) зафиксировали предельно негативное отношение организации к евреям. «Жиды в СССР являются самой преданной опорой большевистского режима и авангардом московского империализма на Украине, − говорилось в постановлениях. − Антижидовский настрой украинских масс использует московско-большевистское правительство, чтобы отвлечь их внимание от действительного виновника бед и чтобы в час восстания направить их на погромы жидов. Организация Украинских Националистов борется с жидами как с опорой московско-большевистского режима, объясняя одновременно народным массам, что Москва это − главный враг».79

В преддверии нападения Германии на СССР это решение ОУН (Б) имело принципиальный характер. Оно свидетельствовало о том, что во время войны деятельность украинских националистов будет направлена не только против представителей советской власти, но и против евреев. Разумеется, борьба с евреями была для ОУН второстепенной задачей, однако то, что эта задача имела место, уже говорило о многом.

Ряд современных украинских историков пытается истолковать антиеврейский пункт постановлений II Великого съезда ОУН (Б) в том духе, что ОУН (Б) собиралась бороться лишь с евреями, поддерживающими советскую власть, а не с евреями как нацией. Однако внутренние документы ОУН (Б) свидетельствуют, что подобного различия не проводилось. Слова «еврей» и «сторонник большевизма» рассматривались как синонимы.

Мы уже упоминали о разработанном весной 1940 года «Едином генеральном плане повстанческого штаба ОУН». В мае 1941 года, непосредственно перед германским вторжением в Советский Союз, ОУН (Б) разработала новый план восстания − инструкцию «Борьба и деятельность ОУН во время войны». Инструкция 1941 года отличалась от «Единого генерального плана» большей проработанностью конкретных вопросов. В ней подробно описывались мероприятия, которые следовало проводить новым органам государственной власти, военным структурам и организациям. В отличие от «Единого генерального плана», в инструкции не был обойден вниманием и национальный вопрос.

Согласно пункту 16 раздела «Указания на первые дни организации государственной жизни», принципы политики ОУН по отношению к национальным меньшинствам сводились к следующему:

«Национальные меньшинства подразделяются на:

а) дружественные нам, то есть члены всех порабощенных народов;

б) враждебные нам, москали, поляки, жиды;

а) имеют одинаковые права с украинцами, они могут возвратиться на свою родину.

б) уничтожаются в борьбе, кроме тех, кто защищает режим: переселение в их земли, уничтожать прежде всего интеллигенцию, которую нельзя допускать ни до каких правительственных учреждений, и вообще сделать невозможным появление интеллигенции, то есть доступ до школ и т. д. Например, так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомляя их, тем более в это горячее, полное фанатизма время, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать. Жидов изолировать, убрать из правительственных учреждений, чтобы избежать саботажу, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить в хозяйственном аппарате жида, поставить над ним нашего милиционера и ликвидировать за малейшую провинность. Руководителями отдельных областей жизни могут быть лишь украинцы, а не чужинцы-враги. Ассимиляция жидов исключается».80

Следующий, 17-й пункт раздела пояснял: «Наша власть должна быть страшна для ее противников. Террор для чужинцев-врагов и своих предателей».81

Террор против противников ОУН должен был начаться сразу после вооруженного выступления. В военном разделе инструкции имелся специальный параграф об «очищении территории от враждебных элементов». «Во время хаоса и смятения, − говорилось в этом параграфе, − можно позволить себе ликвидацию нежелательных польских, московских и жидовских активистов, особенно сторонников большевистско-московского империализма».82 Следует отметить, что процитированный параграф инструкции ОУН по своему содержанию практически идентичен оперативному приказу № 1 шефа полиции безопасности и СД Р. Гейдриха, согласно которому «целесообразно вызывать, как указано выше, местные погромы».83 Правда, инструкция ОУН выпущена раньше, не в конце июня, а в мае 1941 года.

Дальнейшее развитие пункт об «очищении территории от враждебных элементов» получал в разделе «Организация Службы безопасности».

«Следует помнить, что существуют активисты, которые, как главная опора силы НКВД и советской власти на Украине, должны быть, при создании нового революционного порядка на Украине, обезврежены. Такими активистами являются:

Москали, посланные на украинские земли для закрепления власти Москвы на Украине;

Жиды, индивидуально и как национальная группа.

Чужинцы, преимущественно разные азиаты, которыми Москва колонизирует Украину с намерением создания на Украине национальной чересполосицы.

Поляки на западноукраинских землях, которые не отказались от мечты о Великой Польше… » 84

Установление нового государственного порядка должно было начаться с массовых арестов тех из «врагов Украины», кто не был уничтожен во время боевых действий. Согласно инструкции, в селах после организации милиции, «все жиды (евреи) должны немедленно явиться в команду Народной милиции. Все граждане села (местности, колхоза, фабрики) обязаны передать команде Народной милиции спрятанных красноармейцев, энкаведистов, жидов (евреев), сексотов… » 85 Согласно той же инструкции, из колхозов должны были быть исключены:

«1. Все чужинцы, которые прибыли в коллектив для обеспечения эксплуатации сколлективизированных селян;

2. Жиды, работающие в коллективе, как надсмотрщики большевистской власти;

3. Все представители большевистской власти, сексоты и прочие, имеющие отношение к НКВД, НКГБ, прокуратуре, и корреспонденты большевистских газет».86

При этом все, кто не являлся членами колхоза, должны были быть «интернированы и заключены под стражу».87 Точно так же на крупных промышленных предприятиях должны быть интернированы и заключены под стражу «враждебные националистической революции и ненадежные элементы». Кроме того, отмечалось в инструкции, «должны быть интернированы все жиды и сотрудники НКВД и НГКБ».88

Для содержания арестованных в каждом районе должен быть создан «лагерь интернированных, предназначенный для жидов, асоциальных элементов и пленных».89 В разделе «Организация службы безопасности» отмечалось:

«После создания Народной милиции в районе районный комендант должен приступить к систематической организации порядка и безопасности в районе. В этой связи следует:

1. Создание списков всех б[ывших] работников НКВД, НКГБ, прокуратуры и членов КП(б)У.

2. Создание списков граждан, которые отличились в преследовании украинства. В первую очередь речь идет о неукраинцах: жидах, москалях, поляках.

3. Интернирование неукраинцев, которые попадают под первый и второй пункты».90

В городах оуновцы предполагали столкнуться с бóльшими трудностями, чем в селах. «Большие города Украины имеют характер преимущественно чужинский с большим преобладанием жидовско-московского элемента», − отмечалось в инструкции.91 Однако и здесь должен был быть применен тот же рецепт: репрессии против сторонников советской власти и «враждебных» национальных меньшинств: «После установления порядка в городе, после проведения чистки среди энкаведистов, москалей, жидов и прочих можно приступать к организации правильной жизни в городе».92

В структуре будущей украинской полиции предусматривалось организовать в составе разведывательно-следственных отделов специальное «коммунистически-жидовское» направление. Инструкция обязывала полицейских: провести регистрацию жидовского населения; завести архив коммунистически-жидовской деятельности; захватить все политические архивы; провести регистрацию всех чужаков: москалей, поляков, французов, чехов и всех других, которые могли бы сотрудничать с врагом.93

В целом от службы безопасности ОУН и украинской полиции требовалось «задушить в зародыше всякую попытку чужинского элемента на Украине проявить себя сколько-нибудь организованно».94 «Это − час национальной революции, − отмечалось в инструкции, − и потому не должно быть никакой толерантности по отношению к давним пришельцам».95 Последнее положение должно было быть поддержано пропагандой. В инструкции приводятся утвержденные проводом ОУН (Б) для распространения лозунги с призывом уничтожать «москалей и жидов»:

«Нет пощады красным кровопийцам! Нет милости их слугам! Сталинские и жидовские комиссары − первые враги народа!»

«С началом войны бейте большевиков, которые вами командуют! Уничтожайте штабы, стреляйте москалей, жидов, энкаведистов, политруков и всех, кто хочет войны и нашей смерти! Это наибольшие враги народа!»

«Украина для украинцев!.. Смерть московско-жидовской коммуне! Бей коммуну, спасай Украину!»

«Рабочие!.. Не позволяйте во время ухода Красной Армии уничтожать ваши заводы и фабрики! Убивайте врагов, которые среди вас − жидов и сексотов».96

Обобщив приведенные выше положения инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны», мы получаем следующую концепцию решения национального вопроса. После нападения Германии на Советский Союз находящиеся на советской территории оуновцы приступают к вооруженным действиям. Они уничтожают представителей советской власти, польских активистов и евреев. При этом евреи преследуются как индивидуально, так и в качестве национальной группы.

После отступления советских войск начинается формирование новых органов государственной власти, в первую очередь полиции. В каждом районе полиция создает специальные лагеря, в которые направляются представители советской власти, активисты-поляки, пленные красноармейцы и евреи. Оставшиеся на свободе поляки, евреи и русские поражены в правах: им запрещено занимать государственные и хозяйственные должности. В случае, если евреи оказываются незаменимыми специалистами, они работают под надзором полиции и уничтожаются при малейшей провинности.

Третий этап решения вопроса национальных меньшинств наступает после войны. Поляки и русские ассимилируются, им запрещается образование на родном языке. Что же касается евреев, то их ассимиляция исключается. Следовательно, их либо уничтожают, либо принудительно выселяют из страны, либо изолируют.

Как видим, содержащийся в инструкции ОУН (Б) план решения «еврейского вопроса» практически дословно воспроизводил аналогичные нацистские концепции. Ведущий российский исследователь истории холокоста Илья Альтман считает, что оуновцы переводили с немецкого языка распоряжения, касающиеся преследований евреев.97 Антиеврейские положения инструкции 1941 года наглядно демонстрируют, что ничего невероятного в этом предположении нет.

Позиция фракции Мельника по «еврейскому вопросу» была разработана гораздо хуже, чем у бандеровцев. Упоминание «еврейского вопроса» встречается в проекте Конституции Украинской державы, подготовленной ОУН (М). В пункте, касающемся вопросов гражданства, объявлялось, что

«украинское гражданство в момент провозглашения Украинской державы имеют:

1) все лица украинской национальности, которые проживают в границах Украинской державы;

2) лица других национальностей, отцы которых или они сами проживали в границах Украинской державы с 1 августа 1914 года».

Исключение делалось для «лиц жидовской национальности», которые подлежали «отдельному закону».98

Интересно, что проект конституции с явно дискриминационным еврейским пунктом составлялся не кем иным, как Николаем Сциборским, тем самым, который в 1930 году предлагал евреям равные права с остальными гражданами. К 1941 году иначе как радикально антисемитскими взгляды Сциборского назвать было нельзя. Незадолго до нападения Германии на Советский Союз Сциборский писал о необходимости проведения по отношении к национальным меньшинствам на Украине твердой политики и «преломления их станового хребта». Отдельно Сциборским выделялась «еврейская проблема», для решения которой, по словам идеолога ОУН, необходимы были «особый план и методы».99

Представление о том, какими должны были быть эти методы, можно составить по показаниям одного из руководящих работников ОУН (М) Мирослава Зыбачинского. Приведем обширную цитату:

«К началу войны Германии против Советского Союза МЕЛЬНИК Андрей дал большую директиву, в которой требовал от оуновцев перехода их на террористические методы работы….. Для этого основному руководящему составу было предложено организовать под командованием германских разведчиков и контрразведчиков разве-дывательно-пропаганди-стские отряды, которые укомплектовывать из активных оуновцев и направить их за наступающими германскими частями на Украину, где развернуть оуновскую работу террористического характера…..

Руководству «ОУН» предлагалось на Украине стать во главе сельских и городских оуновских центров, насаждать террористические тройки, проникать к руководству различными местными не-мецко-украинскими управами, полицией, администрацией и т. п. с тем, чтобы удобнее было осуществлять свою террористическую деятельность…..

ЗЫБАЧИНСКИЙ Мирослав перечислил следующие известные ему директивные указания при выезде на Украину указанных отрядов вместе с наступающей германской армией:

1. Организовать и возглавить все националистические силы на борьбу с Красной Армией и Советской властью, главным образом методами террора, а именно:

а) введением террористического оуновского режима;

б) выявлением и ликвидацией советских партизан;

в) созданием ложных партизанских отрядов для провокаций;

г) уничтожением сельского советского актива и лояльно настроенного населения к Советской власти;

д) проведением массовых убийств и грабежей еврейского населения… » 100

Показания Зыбачинского подтверждаются пропагандистскими материалами ОУН (М). В качестве примера можно привести статью «Жидовский вопрос на Украине», за несколько дней до начала войны вышедшую в газете Украинского центрального комитета «Краковские вести». Украинский центральный комитет контролировался ОУН (М); в его официальном издании рассказывалось о «засилье жидов на украинских землях» и о необходимости мести и расправы над ними.101

Как видим, для сторонников ОУН (М) евреи были такой же законной целью, как и для сторонников ОУН (Б). Разногласий между двумя фракциями по «еврейскому вопросу не было».

*  *  *

Созданная в 1929 году Организация украинских националистов изначально не имела четко сформулированной позиции по «еврейскому вопросу». Несмотря на бытовавшие среди членов ОУН антисемитские настроения, в 1930 году один из главных идеологов организации Николай Сциборский заявил, что в будущей украинской державе евреи будут иметь равные права с другими национальностями и получат возможность проявить себя во всех сферах общественной, культурной и экономической жизни. Однако это благое пожелание не было воплощено в жизнь. Середина 30-х годов ознаменовалась проведением членами ОУН масштабных акций бойкота еврейских товаров, поджогами еврейских домов, складов и магазинов. Быстрый рост антисемитских настроений в ОУН привел к предложениям изоляции евреев или их высылки из страны.

В начале войны против Польши нацистское руководство предполагало использовать сформированное из украинских националистов подразделение для уничтожения евреев и польской интеллигенции, однако стремительное завершение боевых действий помешало реализации этого плана. Тем не менее украинские националисты, проживавшие на территории оккупированной нацистами Польши, получили серьезные привилегии. Так, например, им могли передаваться дома и предприятия, отобранные у евреев. Подобный подход способствовал дальнейшей радикализации позиции ОУН по «еврейскому вопросу».

Процесс этой радикализации хорошо прослеживается при сопоставлении документов, связанных с подготовкой ОУН антисоветского восстания на Западной Украине. Весной 1940 года одним из руководителей ОУН Виктором Курмановичем был разработан «Единый генеральный план повстанческого штаба ОУН». В нем содержались указания о необходимости проведения в начале войны «поголовных расстрелов врагов». Однако, кого следует понимать под «врагами», сказано не было. Территориальные представители ОУН сочли, что уничтожению наравне с представителями советской власти подлежат «враждебные национальные меньшинства», в число которых, по всей видимости, включались и евреи.

Это дополнение было учтено и развито в разработанной в мае 1941 года членами ОУН (Б) инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны». Согласно этому документу, после нападения Германии на Советский Союз украинские националисты должны были начать уничтожение представителей советской власти, польских активистов и евреев. При этом евреи должны были преследоваться как индивидуально, так и в качестве национальной группы. После отступления советских войск сформированная националистами украинская полиция должна было приступить к арестам уцелевших представителей советской власти, активистов-поляков, пленных красноармейцев и евреев. Оставшиеся на свободе поляки, евреи и русские должны были быть поражены в правах: планировалось запретить им занимать государственные и хозяйственные должности. После окончания войны поляков и русских планировалось ассимилировать, а евреев − изолировать либо выслать из страны.

Позиция ОУН (М) по «еврейскому вопросу» была разработана гораздо хуже, чем у бандеровцев; впрочем, перед их боевиками также ставилась задача уничтожения евреев в период военных действий. Известно также, что мельниковцами планировалось ограничение правового статуса евреев в будущей украинской державе, а в издании «Краковские вести» контролируемого мельниковцами Украинского центрального комитета содержались призывы к мести и расправе над евреями.

Нетрудно заметить, что антиеврейские настроения в ОУН развивались практически по тому же сценарию, что и в нацистской Германии: от бытового антисемитизма − к борьбе с еврейской торговлей, а затем − к борьбе с самими евреями. К лету 1941 года ОУН (Б) исповедовала практически идентичные нацистским взгляды на пути решения «еврейского вопроса». При этом, разумеется, евреи не были для бандеровцев главным врагом. Главным их врагом оставались Москва и поляки.