Печать
Родительская категория: Материалы
Просмотров: 25072

  Сегодня, после того, как нарастает массив информации о Войне, и особенно о её начальном периоде, перечитывая «Воспоминания» Г.К. Жукова с достаточным вниманием  и про самого Георгия Константиновича можно всегда  что-то нового понять, и анализируя его «мемуар» можно  найти нечто такое, что всегда можно добавить в пользу нормальной истории.  Например Жуков написал, что Директиву №3 от 22 июня 1941 года, о всеобщем контрнаступлении войск приграничных округов,  его заставил подписать лично Сталин. Позвонил и заставил – «поставь подпись т. Жюков под Директивой». Но когда понимаешь, какое «извечное русское разгильдяйство» устроили начальник Генштаба Жуков с наркомом Тимошенко для РККА, нацеливая её на встречное немедленное контрнаступление вместо нормальной активной обороны по Шапошникову, то становится понятно всё хитромудрствование Г.К. Жукова. Ведь не дурак был  маршал Победы, понимал, что всё равно когда-нибудь вылезет правда о «подмене» и прикрывал … свой авторитет, сваливая всё на мертвого и уже оболганного Сталина. Ведь весь смысл Директивы № 3 как раз в таком вот дурном всеобщем наступлении, не взирая ни на что и уже 23 июня, по факту нападения немцев. Но бросить на немцев свои войска, уступающие немецким по всем параметрам подготовки (а другого и быть не могло — СССР не мог себе позволить провести приведение частей западных округов в «полную боевую готовность» на все 100 %), было не просто преступно глупо. Жуков как начальник Генерального штаба обязан был лучше других понимать. что может произойти с РККА в этом случае. Это Сталин мог «верить», что Красная Армия к Войне «готова и всех сильней». Но нач ГШ и нарком как раз знали, в каком состоянии находятся части, и всё равно отдают преступный приказ на наступление. Впрочем, после смерти Сталина, потом, всегда можно было написать, что это тиран-деспот заставил их подписать подобную подлость.

  Директива № 3, как и предыдущие в жизнь претворена не была. Она предусматривала «переход наших войск к контрнаступательным действиям с задачей разгрома противника на главнейших направлениях, притом с выходом на территорию противника». Дальше Жуков пишет – «Ставя задачу на контрнаступление, Ставка Главного Командования не знала реальной обстановки, сложившейся к исходу 22 июня. Не знало реальной обстановки и командование фронтов. В своем решении Главное Командование исходило не из анализа реальной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления к активности без учета возможностей войск, чего ни в коем случае нельзя делать в ответственные моменты вооруженной борьбы. В сложившейся обстановке к исходу 22 июня единственно правильным могли быть только контрудары мехкорпусов против клиньев бронетанковых группировок противника. Предпринятые контрудары в большинстве своем были организованы плохо, а потому и не достигли цели».

  Кто конкретно «скрывается» под именем «Ставка» вроде бы всем понятно — Сталин. Однако на тот момент Сталин не был ни Верховным Главнокомандующим, ни каким другим военоначальником. «Затем генерал Н. Ф. Ватутин сказал, что И. В. Сталин одобрил проект директивы № 3 наркома и приказал поставить мою подпись». Т. е., Георгий Константинович прямо указывает на наркома обороны Тимошенко (ведь самого Жукова в это время в Москве не было — он находился в Киеве у Кирпоноса), как на «автора» этой директивы, а свою всякую  причастность к ней пытается скрыть тем, что Сталин «приказал поставить мою подпись». Но вот вопрос. А на что рассчитывал сам Жюков, «подписывая» (всего лишь) странную Директиву № 3? Если бы армия рухнула и  СССР не стало, то как начальник Генерального штаба Красной Армии он немцам не нужен был.  И действительно – на кой ляд  Гитлеру какой-то там герой Халхин-Гола?! Не только не возьмут на службу в оккупационные войска Героя Советского Союза генерала армии СССР Г. К. Жукова, но ещё и шлепнут, чтоб под ногами не болтался. Ведь чтобы понравиться оккупантам – надо чем-то заслужить благосклонность. А что там Мерецков приятелю Павлову ещё в 1940 году, в компании, «под шафе», сболтнул, мол, «…в случае нападения их на Советский Союз и победы германской армии хуже нам от этого не будет»?

  Правда «адвокаты» Резуна (и Гитлера за одно), сообщают, что при Гитлере нашим «полководцам» жилось бы намного лучше, чем будучи замордованными и «репрессированными» при Сталине.  Также Павлов, как бывший начальник Автобронетанкового Управления и человек разбирающийся в подобных вопросах, заявил, что «… Генеральным штабом план заказов на военное время по танкам, автомобилям и тракторам был завышен раз в 10». Генерал Мерецков был начальником Генштаба всего 5 месяцев, с августа 1940 года, по январь 1941-го. С февраля 1941 г. начальником Генштаба был Г.К. Жуков. И было бы логичнее арестовывать и допрашивать Жукова, а не Мерецкова, и тем более не за пьяные разговоры. Но «Дело» на генерала Мерецкова, которого отпустили уже через две недели после ареста, и которого в итоге ни в чем не обвинили — недоступно. Интересно, какие вопросы задавали «палачи-следователи» генералу Мерецкову, и какие ответы давал генерал, если до сих пор с них не снят гриф секретности? Похоже, «ответ» в этом странном «Деле» надо искать в том, какую должность исполнял Мерецков до этого, когда он был начальником Генерального штаба. Вроде бы и Жукова хотели арестовать. И наверняка был какой-то компромат у Берии на Г.К. Жукова. Но вот это уже наверняка никогда не узнать. Впрочем, время,  чтобы подчистить архивы у маршала было.

  А всё дело видимо в процентном соотношении дурости и предательства. Но учитывая реальную борьбу за власть в России после Гражданской Войны между швондерами и сторонниками Сталина придется признать, что процент предательства всё же преобладал. «Разгильдяйство» и дурость на уровне младших и средних командиров может привести  к проблемам на не большом участке фронта и не повлияет чаще всего даже на «бои местного значения» (чаще всего). Но «дурость» в среде старших и высших командиров всегда приводит к более серьезным проблемам — вплоть до поражения. Но тогда придется признать, что Сталин утверждал на командные должности одних кретинов, или что в 37-м расстреляли самых «гениальных и образованных», а Войну встречали бездари? Но и там и там нескладуха. И Тухачевские и Жуковы по своему образованию были из одних «кавалерийских школ». К началу Войны многие уже прошли и финскую и монгольскую и испанскую компании, имели звания Героев Советского Союза и многие уже имели вполне приличное образование —  высшее академическое. Есть же статистика у многих авторов по уровню образования в РККА перед Войной. Так что на командных должностях в Красной Армии к 22 июня стояли вполне грамотные и  обстрелянные командиры.

  Но тот же  Мерецков,  одна из самых мутных фигур нашего генералитета. Кстати он кажется был единственным из военачальников, кто уживался с самим Мехлисом. Даже когда Сталин перевел Мехлиса на другой фронт, Мерецков просил его вернуть. А уж Мехлиса вообще трудно было провести.  Впрочем, как звали Мерецкова в «узком кругу»? Молотов так его «приложил» в своих воспоминаниях — «... приехал писатель Иван Стаднюк. Молотов следит за публикацией его романа «Война», оценивает положительно, дает советы. Прочитав третью книгу романа, упрекнул автора в том, что у него Сталин высказывает предположение о том, что немцы не нападут на нас ранее 1942 года, — Стаднюк в данном случае опирается на воспоминания маршала К. А. Мерецкова. — А я это считаю неправильным, — говорит Молотов. — На мертвого валить, на Сталина, будто бы он это сказал? Во-первых, Мерецков — неточный человек, нельзя тут на него положиться. Сталин называл его «ярославец». Почему «ярославец»? В Ярославле, говорил он, такой оборотистый живет народ, что евреев там почти нет, там сами русские выполняют эти функции, и один из таких — Мерецков. Вряд ли Мерецков может быть точным, написав это! Я же со Сталиным общался, но я такого не помню, и никто из людей, кто близко, повседневно общался со Сталиным, не говорит об этом. Допускаю, что я что-нибудь забыл, может что-то подобное Сталин допустил, но со словом «наверное»... Вы это сделали, чтоб оправдать Тимошенко, который размышляет у вас о начале войны. А Тимошенко ведь не последний человек был — народный комиссар обороны! А он-то на высоте был? Чего ж на Сталина?» (140 бесед с Молотовым" Ф. Чуев). А тот же исследователь Ю.И. Мухин дал неплохое объяснение того, почему Мерецков хотел быть поближе к Мехлису. Просто Мерецков был не дурак, и понимал, что такого «проверяющего», как Мехлис лучше иметь рядом в виде члена военного совета, чем когда он приедет драть … с проверкой. Одно слово – «ярославец».

 ( Также до Войны Мехлис рулил на наркомате ГосКонтроля, а эта контора (финразведка и счетная палата сегодня) могла  тогда всех подряд выворачивать на изнанку, и под её крышей также «ютились» и люди докладывавшие лично Сталину о всем, что происходило в стране. Вот и делайте выводы, зачем Мерецков старался быть поближе к Мехлису. Конечно же были ещё причины, но и эти тоже не стоит игнорировать.)

  Перечитываешь «мемуары» Г. К. Жукова и появляется впечатление, что их писал не ответственный за конкретные должностные обязанности начальник Генерального штаба, а некий проверяющий из конторы того же Мехлиса. «Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми (т.е. находящихся в «полной боевой готовности», на «колесах») на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объёме нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов». Прям дети малые сидели в Генштабе последние полгода перед Войной.  Интересно, что Жуков нарушил хронологию нахождения на должности начальников Генштаба своих «предшественников» — Мерецкова и Шапошникова. Но вся хитрость в том, что маршал Шапошников разработал, а  Мерецков подписал и представил на утверждение Сталину и Молотову «Соображений об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы».  А тот же Жуков должен был только выполнять эти самые «Соображения» и претворять их в жизнь, как единственно утвержденные Руководством планы на отражения агрессии. Но именно потому, что при прямом ли, косвенном ли, но попустительстве Георгия Константиновича, бывшего последние полгода перед 22 июня начальником Генерального штаба, произошли изменения единственно утвержденного «плана» вступления СССР в Большую Войну, и Жуков потом и сваливал свою личную ответственность за разгром РККА на того же Сталина, или на ещё на кого. То писал, что «характер самого удара, во всем объёме нами не был предусмотрен», то ему «помогали» мерецковы-василевские, заявляя, что Сталин «делал упор» на Киевское направление.

   К вопросу о том, какое направление главных ударов Германии считали наиболее вероятным в руководстве самой РККА, можно прочитать в проекте «Соображений об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы.» разработанном в августе 1940 года начальником Генерального штаба Красной Армии Маршалом Советского Союза Б.Шапошниковым, сегодня легко доступных в интернете. Эти «Соображения по развертыванию» (часто называемые «планом по отражению агрессии Шапошникова»), были разработаны в августе 1940 года и представлены Сталину на утверждение 18 сентября 1940 года и утверждены 14 октября того же года уже за подписью нового начальника Генерального штаба М. Мерецкова.

  Когда этот «план» читает человек гражданский, то после прочтения он заявляет примерно следующее: «…План Шапошникова, на который часто ссылаются многие историки-исследователи, предусматривал при проведении первой операции РККА, удар на Люблин по сосредотачивающимся немецким войскам. Не совсем понятно, чем он был лучше плана весны 1941 года? Да и вообще, как можно сравнивать обстановку лета 1940-го и весны 1941-го. Шапошников в большей степени ошибался в сроках проведения первой операции…»

  Но лучше стоит всё же посмотреть, что  в самом проекте «плана» Шапошникова   сказано:

«На Западе

Германия вероятнее всего развернет свои главные силу к северу от устья р.Сан, с тем чтобы из Восточной Пруссии через Литву нанести и развить главный удар в направлении на Ригу, на Ковно и далее на Двинск, Полоцк или на Ковно, Вильно и далее на Минск.

Одновременно необходимо ожидать ударов на фронт Белосток, Брест, с развитием их в направлении Барановичи, Минск…

Основным, наиболее политически выгодным для Германии, а следовательно, и наиболее вероятным является 1-й вариант ее действий, т.е. с развертыванием главных сил немецкой армии к северу от устья р.Сан.

Примерный срок развертывания германских армий на наших западных границах – 10-15-й день от начала сосредоточения…

На Западе.

Считая, что основной удар немцев будет направлен к северу от устья р.Сан, необходимо и главные силы Красной Армии иметь развернутыми к северу от Полесья.

На Юге – активной обороной должны быть прикрыты Западная Украина и Бессарабия и скована возможно большая часть германской армии. Основной задачей наших войск является – нанесение поражения германским силам, сосредоточивающимся в Восточной ПРУССИИ и в районе Варшавы: вспомогательным ударом нанести поражение группировке противника в районе Ивангород, Люблин, Грубешов, Томашев, Сандомир. для чего развернуть:

Северо-Западный Фронт – основная задача – по сосредоточении атаковать противника с конечной целью совместно с Западным фронтом нанести поражение его группировке в Восточной Пруссии и овладеть последней. В составе фронта иметь 8 и 11 армии….

Западный фронт – основная задача – ударом севернее р.Буг, в общем направлении на Аленштейн, совместно с армиями Северо-Западного фронта нанести решительное поражение германским армиям, сосредоточивающимся на территории Восточной Пруссии, овладеть последней и выйти на нижнее течение р.Висла. Одновременно, ударом левофланговой армии в общем направлении на Ивангород, совместно с армиями Юго-Западного фронта нанести поражение Ивангород-Люблинской группировке противника и также выйти на р.Висла…

Кроме того, в распоряжении Командования Западным фронтом иметь:

4 стрел.дивизий в районе Слоним, Волковыск, из них 2 со сроком готовности на 15 – 30 сутки

В резерве Главного Командования за Северо-Западным и Западным фронтами иметь:

2 стрел.дивизий в районе Псков, Порхов, Луга;

15 стрелковых дивизий, из них 7 со сроком готовности на 15 – 30-е сутки и 1 армейское управление (из ОрВО) в районе Двинск, Полоцк, Минск.

Таким образом, от побережья Балтийского моря до верховьев р.Припять против возможных 120 – 123 пехотных и моторизованных дивизий и 10 танковых дивизий немцев мы будем иметь:

89 стрелковых дивизий, из них 6 национальных и 15 со сроком готовности 15 – 30 суток;…

 Указанные дивизии могут быть развернуты в следующие сроки:

на 6 день от начала мобилизации до 18 дивизий;  на 15 день до 46 дивизий;

на 25 день до 62 дивизий;

остальные дивизии к концу первого месяца войны….

Задачами военно-воздушных сил будут:

1. Совместные действия с наземными войсками против боевых порядков противника и прежде всего по его крупным группировкам;

2. Борьба с авиацией противника;

3. Совместно с морской авиацией и флотом борьба с военно-морским флотом противника в Балтийском море и с его попытками к высадке морских десантов;

4. Борьба с авиацией противника, удары по немецким аэродромам и прежде всего в Восточной Пруссии;

5. Воспрещение воинских перевозок по сосредоточению;

6. Удары по крупным военным объектам.

Южнее верховьев р.Припять до побережья Черного моря предназначено иметь Юго-Западный фронт.

Основная задача фронта – активной обороной в Карпатах и по границе с Румынией прикрыть Западную Украину и Бессарабию, одновременно, ударом с фронта Мосты-Великие, Рава-Русска, Сенява в общем направлении на Люблин, совместно с левофланговой армией Западного фронта нанести поражение Ивангородско-Люблинской группировке противника, выйти и закрепиться на среднем течении р.Висла.

В составе фронта иметь пять армий 5, 6, 12, 18 и 9.

Всего в составе Юго-Западного фронта иметь:

40 стр. дивизий, из них 6, развертываемых из дивизий трехтысячного состава;

3 моторизованные дивизии;

7 танковых дивизий;

7 кавалерийских дивизий; 4 отд.танковые бригады;

58 полков авиации, а всего 3480 самолетов…

Из указанных стр.дивизий мы будем иметь:

на 6 день сосредоточения до 19 дивизий; на 10 день сосредоточения до 32 дивизий;

на 15 день сосредоточения до 36 дивизий;

остальные дивизии к концу первого месяца войны…

 

Всего на Западе от побережья Балтийского моря до побережья Черного моря назначается:

127 стрелковых дивизий;

8 моторизованных дивизий;

18 танковых дивизий;

10 кавалерийских дивизий;

10 отд.танковых бригад;

144 полка авиации…

Учитывая возможное соотношение сил, наши действия на северо-западе должны свестись к активной обороне наших границ.

…на Северном фронте назначается:

11 стрелковых дивизий;

2 отд.стрелковые бригады; 3 отд.танковые бригады;

23 полка авиации, а всего 1380 самолетов.

Указанные силы Северного фронта могут быть развернуты на 6 – 8 день мобилизации….»

  Гражданский человек, или тем более очередной «резун» увидит в этом «Плане» Шапошникова «самое главное» — «…План Шапошникова …, предусматривал при проведении первой операции РККА, удар на Люблин по сосредоточивающимся немецким войскам…». Но простой военный, не обремененный  мощным интеллектом конченного «пиджака» прочитает только то, что там написано. А написано в этом «плане», во-первых — «наши действия … должны свестись к активной обороне наших границ»; и во-вторых — в плане четко указаны сроки на развертывание дивизий на конкретный день после объявления МОБИЛИЗАЦИИ.

  Мобилизация в реальности была объявлена 23 ! июня 1941 года. И «Планом» Шапошникова было предусмотрено развертывание наших частей, что будут вести наступление на напавшего ворога только после нападения и объявления мобилизации в СССР, т.е. только после начала Войны, и только после развертывания основных сил РККА уже второго эшелона.

  Но это пока ещё только проект Шапошникова. 18-го же сентября 1940 года на утверждение Сталину и Молотову был представлен вариант «Соображений», подписанный новым начальником Генштаба Мерецковым. Этот вариант был утвержден 14 октября 1940 года и кроме него никаких других «Соображений», в утвержденном виде не существует. И эти же «Соображения» должны были быть руководством к действию и для назначенного в феврале 1941 года на должность Начальника Генерального штаба, генерала армии Г.К. Жукова. 

  Для сравнения необходимо привести выдержки и из этого варианта «Мерецкова». В этих,  утвержденных «соображениях» от 14 октября 1940 года говорится в принципе то же самое, что и в «соображениях», разработанных  маршалом Шапошниковым:

«Наиболее вероятными предложениями стратегического развертывания возможных противников могут быть:

На Западе:

Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы к северу от устья реки Сан с тем, чтобы из Восточной Пруссии через Литовскую ССР нанести и развить главный удар в направлениях на Ригу, на Ковно и далее на Двинск - Полоцк или на Ковно - Вильно и далее на Минск.

Одновременно необходимо ожидать вспомогательных концентрических ударов со стороны Ломжи и Бреста с последующим развитием их в направлении Барановичи - Минск…

Вполне вероятен также одновременно с главным ударом немцев из Восточной Пруссии их удар с фронта Холм, Грубешов, Томашев, Ярослав на Дубно, Броды с целью выхода в тыл нашей Львовской группировке и овладения Западной Украиной…»

  Также в этих «Соображениях» предусматривается вариант нанесения главного удара  Германии и на киевском направлении.

«…Не исключена возможность, что немцы с целью захвата Украины, а в дальнейшем и Кавказа, сосредоточат свои главные силы к югу от устья реки Сан в районе Седлец, Люблин, для нанесения главного удара в общем направлении на Киев.

Этот удар, по-видимому, будет сопровождаться вспомогательным ударом на севере из Восточной Пруссии, как указывалось выше.

При этом варианте действий Германии надо ожидать, что немцы выделят для действий на юге 110-120 пехотных дивизий, основную массу своих танков и самолетов, оставив для действий на севере 50-60 пехотных дивизий, часть танков и самолетов….»

Однако и тут говорится, что:

«Основным, наиболее политически выгодным для Германии, а следовательно и наиболее вероятным является 1-й вариант ее действий, т.е. развертывание главных сил немецкой армии к северу от устья реки Сан.

Примерный срок развертывания германских армий на наших западных границах - 10-15 дней от начала сосредоточения...»

Дальше есть и некоторые отличия от «плана» Шапошникова:

«Для ведения операций на Западе назначаются:

142 стрелковые дивизии (из них 6 прибалтийских национальных), 7 моторизованных дивизий, 16 танковых дивизий, 10 кавалерийских дивизий, 15 танковых бригад, 159 полков авиации, имеющих на 15.9.40 - 6422 самолета.

5. Основы нашего стратегического развертывания на Западе

Главные силы Красной Армии на Западе, в зависимости от обстановки, могут быть развернуты или к югу от Брест-Литовска, с тем, чтобы мощным ударом в направлениях Люблин и Краков и далее на Бреслау (Братислав) в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне; или к северу от Брест-Литовска с задачей нанести поражение главным силам германской армии в пределах Восточной Пруссии и овладеть последней.

Далее ещё раз дается оговорка – в зависимости от возможной «политической обстановки».

«…Окончательное решение на развертывание будет зависеть от той политической обстановки, которая сложится к началу войны; в условиях же мирного - времени считаю необходимым иметь разработанными оба варианта.»

 И тут вроде бы, на первое место действительно ставится вариант наступления Германии на Украину. Хотя основным и предпочтительным указывается  всё же направление удара Вермахта на Минск, с перспективой наступления на Москву. Впрочем, Генштаб обязан иметь под рукой разные варианты отражения агрессии (ведь точных данных о намерениях Германии осенью 1940 года пока ещё не было) и должен быть готов к любому варианту развития этих событий.

«Первый вариант - развертывание главных сил к югу от Брест-Литовска.

Основные задачи наших войск: 

- активной обороной прочно прикрывать наши границы в период сосредоточения войск и не допустить вторжения немецких войск на территорию СССР;

- после завершения сосредоточения войск силами Юго-Западного фронта, во взаимодействии с левофланговой армией Западного фронта, нанести решительное поражение люблин-сандомирской группировке противника и выйти на реку Висла. В дальнейшем нанести удар в общем направлении на Кельце, Краков и выйти на р. Пилица и верхнее течение р. Одер;

 - в процессе операции прочно прикрыть границы Северной Буковины и Бессарабии;

- активными действиями Северо-Западного и Западного фронтов сковать большую часть сил немцев к северу от Брест-Литовска и в Восточной Пруссии, прочно прикрывая при этом минское и псковское направления…»

 Обычно все видят сразу слова «нанести решительное поражение люблин-сандомирской группировке противника и выйти на реку Висла.» и «В дальнейшем нанести удар в общем направлении на Кельце, Краков и выйти на р. Пилица и верхнее течение р. Одер..», но как-то упускают фразу, что это «поражение» должно быть нанесено «после завершения сосредоточения войск» Красной Армии и уж тем более «не замечают» предыдущий пункт – «активной обороной прочно прикрывать наши границы в период сосредоточения войск». Дальнейшие слова о том чтобы «не допустить вторжения немецких войск на территорию СССР»  в данном случае означает всего лишь фразу о необходимости Родину защищать, а не драпать. Никто и никогда не станет писать в таких документах слова о возможности отступления вглубь страны. Иначе у трусов и паникеров (кои всегда были, есть и будут в среде человеческой) появится законное оправдание своей трусости — мол план же предусматривает отступление, — вот мы и отступаем согласно этого Плана.

«…Второй вариант - развертывание главных сил к северу от Брест-Литовска.

В резерве Главного командования за Северо-Западным и Западным фронтами предполагалось держать:

- 2 стрелковые дивизии в районе Псков, Порхов, Луга;
- 15 стрелковых дивизий (из них 7 дивизий со сроком готовности на 15-30 сутки) и одно армейское управление (из Орловского военного округа) в районе Двинск, Полоцк, Минск;
- механизированный корпус в составе 2 танковых и моторизованной дивизий в районе Минска (по прибытии из ЗабОВО).

Резерв Главного командования предназначался для развития удара или для контрманевра против наступающего противника.

Таким образом, от побережья Балтийского моря до верховья реки Припять, против возможных 120-123 пехотных и моторизованных и 10 танковых дивизий немцев мы могли иметь: 89 стрелковых (6 национальных и 15 со сроком готовности на 15-30 сутки), 5 моторизованных и 11 танковых дивизий, 7 отдельных танковых бригад, 3 кавалерийских дивизии, 94 полка авиации (всего около 5500 танков и 5500 самолетов).

Указанные дивизии могут быть развернуты в следующие сроки: на 6-й день мобилизации - 18 дивизий, на 15-й день - до 46 дивизий, на 25-й день - до 62 дивизий.                                       

18.9.40 г                                                      НКО СССР    Маршал Советского Союза С. Тимошенко
                                                                                                  НГШ КА генерал армии К. Мерецков
»

  Но и тут разговор опять идет об «активной обороне» частей западных округов, и  в этом, утвержденном плане, также четко указаны сроки на развертывание дивизий на конкретный день после объявления МОБИЛИЗАЦИИ.

Таким образом, во-первых, это подтверждает, что никакого «превентивного» удара по Германским войскам данные утвержденные Сталиным-Молотовым и  ничем не замененные «Соображения по развертыванию» не  предусматривают. Во-вторых, сроки определяющие время на развертывание частей и дивизий  «Резерва Главного командования, предназначавшихся для развития удара или для контрманевра против наступающего противника», говорят о том, что приграничные части должны были вести именно активную оборону в приграничной полосе в течении двух-трёх недель и задержать противника, пока не будут подготовлены части и дивизии второго эшелона для нанесения контрударов и контрнаступлений по противнику. А в-третьих, эти «Соображения» предусматривают всё же не выезд немцев на прогулку в Расею, а нанесение ими основных ударов на Ригу (в Прибалтику), на Минск (в перспективе удара на Москву) и на Украину (для отсечения важного сырьевого и промышленного района от России-Москвы). При этом, в обоих «Соображениях» «Основным, наиболее политически выгодным для Германии, а следовательно и наиболее вероятным является 1-й вариант ее действий, т.е. развертывание главных сил немецкой армии к северу от устья реки Сан.», т.е. сдвоенный удар по Прибалтике и Белоруссии. Разработаны и утверждены эти «Соображения» были в августе-октябре 1940 года. И именно так и было предусмотрено в «Варианте Барбаросса» германским командованием в декабре 1940 года. А рассуждать, что «ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов», просто пошло для генерала армии и Героя Советского Союза. Как раз Шапошников всё что надо,  «рассчитал» ещё в августе 1940 года, за 4 месяца до утверждения Гитлером «Варианта Барбаросса». А вот Г.К. Жукову оставалось хотя бы просто выполнить эти «расчеты».

  Для резунов и его поклонников как подтверждение, то агрессивных намерений Сталина, то того, что Сталин «приказал считать»  киевское направление главным ударом немцев, бальзамом действуют «планы от марта и мая 1941 года», в которых эти самые «превентивные удары» вроде бы и предусматривались. О том, что Сталин «приказывал» разместить войска приграничных округов именно с учетом главного интереса Гитлера к именно Украине, твердили и твердят  официозные историки, и им в этом помогают «мемуары» наших маршалов. Но самое забавное, что имея в своих руках все возможности для работы в Архивах никто из официальных историков так и не представил ни одного документа, в котором говорилось бы о том, что Сталин «приказал» считать киевское направление «главным» в нападении Гитлера. Ведь если бы Сталин «высказал»  такое пожелание, то генералы обязаны были взять под козырек и исполнить в документе данное «пожелание Тирана». Имея такой документ на руках можно было бы навсегда закрыть вопрос о причинах «Разгрома РККА летом 1941 года». Есть утверждение, что «военно-политическое руководство СССР (т.е. Сталин) ошиблось в определении направления Главного удара Вермахта»? А вот вам и документ за подписью усатого Злодея по этому поводу! Однако такого документа нет, и никто даже не рискнул такой документ состряпать все эти полвека после смерти Вождя. Но официоз продолжает упорно долдонить о неверном «определении главного удара», как главной причины поражения РККА летом 1941 года.  

  Для этого (в том числе), в принципе, и придумана сказка о том, что Сталин был «злобным тираном». Ведь «злобные тираны» не нуждаются в подписанных документах, а перепуганные насмерть военные бросаются исполнять любые прихоти и фантазии «Деспота», и забывают исполнить документы от страха. Или «Тиран» дает команды, но «запрещает» оформлять их в письменном виде, на бумаге! А потом мерецковы-василевские и пишут смело после смерти Злодея, что именно он, Сталин «приказал считать киевское направление главным в нападении Гитлера».

  Но при всех «неточностях» «Воспоминания» маршала Победы (а это звание он всё же  заслужил вполне), его «мемуары» остаются историческим документов свидетеля Эпохи. По ним можно даже развенчивать дурацкие мифы о Сталине. Например, Георгий Константинович пишет, что «29 июня И. В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного Командования, и оба раза он крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом(!) направлении». А «30 июня мне в Генштаб позвонил И.В. Сталин и приказал и приказал вызвать командующего Западным фронтом генерала армии Д.Г. Павлова. На следующий день генерал Д.Г. Павлов прибыл». Это как раз к вопросу о Сталине, «впавшем в прострацию» на пару дней, 29 и 30 июня. Человек впавший в «прострацию» (обычно) не посещает Генштаб и Наркомат, и не устраивает там разнос генералам, обзывая их ротными писаришками и «портяночниками», за невозможность доложить обстановку на фронте. И не дает указания вызвать в Москву командующего Западным фронтом Павлова, допустившего сдачу Минска на седьмой день Войны. Если уж человек «впал в прострацию», то он тупо сидит на «даче», и медитирует.