2. БОРЬБА СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ЗА МИР И КОЛЛЕКТИВНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ

На протяжении всей своей истории Советское государство неустанно боролось и борется за мир, дружбу и безопасность народов.

Политика борьбы за мир и дружбу между всеми народами вытекала и вытекает из самой природы Советского государства. Первым декретом Советского правительства после победы Великой Октябрьской социалистической революции был Декрет о мире, принятый II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов 8 ноября 1917 г.

В апреле 1922 г. на Генуэзской конференции великих держав советская делегация предложила договориться о всеобщем сокращении вооружения. В 1927 г. Советский Союз выступил инициатором полного, всеобщего и немедленного разоружения. В 1932 г. советская делегация на Международной конференции по разоружению в Женеве представила программу всеобщего разоружения.

Конкретные предложения Советского правительства были отвергнуты правящими кругами буржуазных стран. Они никогда и не собирались разоружаться на деле, а разговорами о разоружении лишь прикрывали бешеную гонку вооружения. Американский историк Гренфелл отмечал тот факт, что «обещание Версальского договора насчет «всеобщего разоружения» - было надувательством»¹.

Советское правительство настойчиво продолжало бороться за заключение -соглашений, направленных против агрессивных сил. В результате в 1933 г. Советский Союз добился подписания с рядом стран Европы и Азии конвенции об определении понятия нападения. Это явилось серьезной победой советской дипломатии в деле борьбы за мир.

В ответ на происки поджигателей новой войны Советское правительство предложило создать систему коллективной безопасности. 15 сентября 1934 г. Советский Союз по приглашению 30 государств вступил в Лигу Наций для борьбы за коллективную безопасность и обуздание агрессоров, для разоблачения пособников агрессии.

Франция заключила 2 мая 1935 г. договор о взаимопомощи с Советским Союзом, но он не был дополнен конкретными военными обязательствами. Французские политические деятели имели тайный замысел не оказывать помощи в случае агрессии со стороны Германии против СССР. Заключением этого договора французские империалисты преследовали цель получить козырную карту при переговорах с Гитлером об урегулировании франко-германских противоречий. Ж. Табуи приводит следующие слова бывшего министра иностранных дел Франции П. Лаваля: «Я подписываю франко-русский пакт для того, чтобы иметь больше преимуществ, когда я буду договариваться с Берлином!»²

На предложение Советского правительства созвать международную конференцию для обсуждения вопроса о предотвращении угрозы развязывания войны в Европе в связи с захватом германскими империалистами Австрии английское правительство Невиля Чемберлена 24 марта 1938 г. ответило отказом, причем оно первым категорически отклонило предложение Советского Союза созвать конференцию, направленную против новых агрессий.

После захвата Австрии Гитлер «стал еще смелее, особенно когда узнал, что Чемберлен и Галифакс отвергли предложенный Москвой план обеспечения коллективной безопасности против германской агрессии»³.

Для того чтобы отвести от себя обвинение в предательстве Чехословакии, политические деятели западных стран пустили в оборот версию о том, что Советский Союз не придет на помощь чехословацкому государству. Однако 15 марта 1938 г. Народный комиссар иностранных дел СССР М. М. Литвинов заявил, что «СССР выполнит свои союзнические обязательства» ⁴.

В черные дни Мюнхена только один Советский Союз остался верным договору с Чехословакией, активно выступил в защиту национальной независимости чехословацкого народа и выразил готовность оказать Чехословакии военную помощь. Советские войска были готовы прийти на помощь Чехословакии и выполнить свой долг.

26 апреля 1938 г. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин в докладе о международном положении разъяснял, что согласно пакту о взаимопомощи с Чехословакией от 16 мая 1935 г. «Чехословакии мы помогаем в том случае, если ей помогает Франция, и, наоборот, Чехословакия нам будет помогать в том случае, если нам будет помогать Франция. Разумеется, пакт не запрещает каждой из сторон прийти на помощь, не дожидаясь Франции» ⁵. Это последнее обстоятельство Советское правительство использовало и своевременно довело до сведения чехословацкого правительства о готовности оказать военную помощь, не дожидаясь Франции. Советский Союз не имел общей границы ни с Германией, ни с Чехословакией. Однако это затруднение не могло помешать Советскому Союзу выполнить свои обязательства перед Чехословакией. М. М. Литвинов 16 марта 1938 г. заявил, что «уж какой-нибудь коридор найдется»⁶.

22 августа 1938 г. М. М. Литвинов телеграфировал полпредам СССР в Чехословакии и Германии о том, что Советский Союз выполнит свои обязательства перед Чехословакией⁷.

25 сентября 1938 г. в телеграмме Народного комиссариата обороны СССР военно-воздушному атташе СССР во Франции сообщалось о следующих предупредительных мерах:

«1. 30 стрелковых дивизий придвинуты в районы, прилегающие непосредственно к западной границе. То же самое сделано в отношении кавалерийских дивизий.

2. Части соответственно пополнены резервистами.

3. Что касается наших технических войск — авиации и танковых частей, то они у нас в полной готовности» ⁸.

Чехословацкий народ горел желанием с оружием в руках защищать свою свободу и независимость. Предложение Советского Союза об оказании военной помощи Чехословакии отвечало интересам чехословацкого народа. Чехословацкая армия могла и была готова сражаться против фашистских захватчиков. 28 марта 1938 г. начальник генерального штаба чехословацкой армии Крейчи сообщил советской военной делегации

о том, что в «армии проводится большая напряженная работа по приведению в готовность на случай вторжения немцев» ⁹.

16 сентября 1938 г. министр иностранных дел К. Крофта телеграфировал посланникам Чехословакии в Великобритании и Франции о том, что «находится в боевой готовности такое количество войск, которое позволяет нам выдержать первый удар...» ¹⁰. Действительно, для этого имелись реальные возможности. По состоянию на 19 сентября Чехословакия имела «под ружьем 500 тысяч и все воздушные силы»¹¹. Чехословацкая армия имела в своем составе 45 хорошо вооруженных дивизий, в том числе 3 танковые. Германская армия в то время еще не обладала подавляющим превосходством в силах и средствах: в конце 1938 г. она состояла из 35 пехотных, 5 танковых, 4 моторизованных, 4 легких и 3 горнострелковых дивизий и одной кавалерийской бригады¹².

В буржуазной историографии предательство Чемберлена и Даладье оправдывается тем, что они спасли свои страны не только от войны, но и от поражения в войне. Однако это опровергается не только показаниями Кейтеля, который был очень близок к Гитлеру. Манштейн в Нюрнберге, которому в отличие от Кейтеля не угрожала смертная казнь, сделал следующее признание: «Нет ни малейшего сомнения в том, что если бы Чехословакия стала обороняться, мы не сумели бы пробиться через ее укрепления, потому что у нас не было для этого необходимых средств» ¹³.

Учитывая предложенную конкретную военную помощь со стороны СССР, Чехословакия, без всякого сомнения, могла отстоять свою независимость.

Однако буржуазное правительство Чехословакии пренебрежительно отнеслось к предложению Советского правительства о помощи. Чехословацкая буржуазия пошла на позорную капитуляцию перед фашистской Германией. Большая доля вины падает лично на бывшего президента Чехословацкой республики Э. Бенеша, который привел страну к Мюнхену.

На Чехословакию был оказан объединенный нажим со стороны Англии и Франции. Чехословакии угрожали в случае принятия военной помощи от СССР выступить в поддержку Германии. Чемберлен предупредил Бенеша, что «в этом случае Франция и Англия, возможно, снабдят Гитлера оружием и боеприпасами» ¹⁴. Ширер сообщает следующий факт: в ночь на 21 сентября Ньютон и Лакруа (посланники Англии и Франции) подняли Бенеша с постели и заявили, что, «если англо-французские предложения не будут приняты, Чехословакии придется в одиночку бороться против Германии»¹⁵. Днем 21 сентября Лакруа повторил, чтобы не было никакой иллюзии у французской союзницы, что если чехи не согласятся на англо-французские требования и Германия нападет на Чехословакию, то французское правительство при таких обстоятельствах не могло бы вступить в войну.

Буржуазные реакционные историки стараются ни слова не говорить о позиции советского народа, нашей Коммунистической партии и Советского правительства в период мюнхенских событий. Они пытаются замолчать тот исторический факт, что со стороны Советского Союза в течение шести месяцев, которые предшествовали Мюнхену, было сделано 10 публичных и 14 частных заверении о готовности оказать военную помощь Чехословакии. 21 сентября М. Литвинов, выступая на пленуме Лиги Нации в Женеве, вновь заявил, что Советский Союз выполнит свои обязательства перед Чехословакией. Бенеш в тот же день «вызвал к себе советского посла в Праге, который подтвердил заявление своего министра иностранных дел»¹⁶.

По просьбе Советского правительства Клемент Готвальд лично известил Бенеша о готовности Советского Союза оказать самую решительную военную помощь. И, несмотря на все это, Бенеш «отказался от борьбы...»¹⁷. К вечеру 21 сентября правительство Чехословакии капитулировало.

Английский историк Дж. Селби не может не признать, что «Чехословакия была предана державами, которые ее создали и от которых она ждала помощи» ¹⁸. Предательство английского и французского правительств по отношению к чехословацкому пароду и его республике являлись закономерным результатом, ибо западные державы «лелеяли себя надеждой, что неутолимая жажда Гитлера может быть направлена на восток и утолена на просторах России» ¹⁹.

Советское правительство в ноте от 18 марта 1939 г. отказалось признать захват Чехословакии фашистской Германией. Б тот же день вечером М. М. Литвинов передал английскому послу Сиидсу предложение немедленно созвать международную конференцию в составе Советского Союза, Великобритании, Франции, Польши, Румынии и Турции, чтобы помешать дальнейшему распространению гитлеровской агрессии. Это предложение, так же как и предыдущие, было холодно встречено правящими кругами Англии и повисло в воздухе. Английское правительство не хотело ссориться с Гитлером, чтобы не создавать препятствий к развязыванию воины против СССР.

В то же время нарушение Гитлером мюнхенских соглашений не могло не тревожить западные державы. Мюнхенцы забили тревогу по поводу того, что гитлеровцы их жестоко обманули, так как, вместо того чтобы двинуться против Советского Союза, они намереваются повернуть на Запад. О возможности именно такого поворота событий Советское правительство предупреждало западные державы. В конце марта 1935 г. в Москву приезжал лорд хранитель печати А. Иден. 28 марта М. М. Литвинов предупредил Идена о том, что германская внешняя политика вдохновляется двумя основными идеями — идеей реванша и идеей господства в Европе. Иден ответил, что английское правительство не верит в агрессивность Германии. Ответ Идена означал, что английское правительство не желает верить, что Германия может угрожать самой Англии. М. М. Литвинов вновь отметил, что вполне допустимо и даже более вероятно, что первый удар будет направлен не против СССР и что пушки могут начать стрелять совсем в другом направлении. Однако иллюзии оказались сильнее здравого смысла, и английские политики как завороженные продолжали с надеждой и доверием относиться к Гитлеру.

Реакционные силы в Англии и Франции никак не хотели примириться с тем фактом, что их план натравливания фашистской Германии на Советский Союз может провалиться. Они решили усилить нажим на гитлеровцев и заставить их платить по векселю, подписанному в Мюнхене. Вот почему в марте 1939 г. правительства Англии и Франции проявили вдруг желание вести политические переговоры с Советским Союзом по вопросу о коллективной безопасности.

В ходе переговоров Англия и Франция пытались навязать Советскому Союзу односторонние обязательства. По англо-французскому плану Советский Союз должен был принять на себя обязательства оказать немедленную и непосредственную помощь Англии и Франции в случае нападения Германии, но сами они от оказания такой же помощи Советскому Союзу уклонялись. Цель заключалась в том, чтобы оставить Советский Союз один на один с фашистской Германией, а самим остаться в стороне.

Советский Союз должен был также оказать немедленную военную помощь Англии, Франции в случае нападения Германии на Бельгию, Польшу, Румынию, Грецию и Турцию. Перед всеми перечисленными выше странами Англия и Франция имели военные обязательства. Кроме того, Советский Союз по англо-французскому плану должен был защищать Прибалтийские государства (Литву, Латвию и Эстонию).

Со своей стороны Англия и Франция отказывались взять на себя взаимные обязательства в отношении Прибалтийских государств. Буллит в беседе с английским послом в Париже Фиппсом 6 июня 1939 г. также категорически высказался против гарантирования Англией и Францией безопасности Прибалтийских стран. Это был коварный ход, рассчитанный на «канализацию» гитлеровской агрессии через Прибалтику. Гитлеру давали ясно понять, что, если он нападет на Советский Союз через Прибалтику, последний окажется без союзников.

Естественно, что на односторонние обязательства Советское правительство пойти не могло. Бесплодные переговоры продолжались четыре месяца. В течение этого времени Чемберлен продолжал саботировать достижение честного сотрудничества с Советским правительством.

События развивались с фатальной неизбежностью, утверждает С. Сульцбергер. Франция и Англия «ничего не могли предпринять, чтобы предотвратить надвигающуюся воину»²⁰. Но это не соответствует действительности. Советское правительство 23 июля 1939 г. предложило Англии и Франции начать переговоры о заключении политической и военной конвенций с целью создания заслона против гитлеровской агрессии.

«Усилия русских,— пишет американский историк Ференбах,— были направлены на то, чтобы обеспечить надежное соглашение с западными державами... которое могло полностью остановить германскую агрессию» ²¹.

Конвенция должна была определить формы и размеры взаимной военной помощи. Советское правительство считало, что только в единстве политический пакт и военная конвенция смогут быть эффективными.

Н. Чемберлен согласился на военные переговоры, но главным образом потому, что этим шагом намеревался укрепить свои позиции внутри страны и успокоить оппозицию, которая опасалась гибельных результатов его внешней политики для Британской империи. Две недели понадобилось английской военной миссии на путешествие из Лондона в Москву. Буллит советовал англичанам не спешить с московскими переговорами. Он знал о секретных англо-германских переговорах, которые вела Англия за спиной своей союзницы Франции, а для их завершения нужно было выиграть время.

12 августа 1939 г. состоялось первое заседание военных миссий СССР, Англии и Франции. В полномочиях советской делегации говорилось о праве советской делегации подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе. Глава английской миссии адмирал Драке был вынужден заявить, что «он не имеет письменного полномочия; он уполномочен вести только переговоры, но не подписывать пакта (конвенции) »²². Он представил письменные полномочия на ведение переговоров в ходе работы военных миссий. В военные миссии Англии и Франции входили второстепенные лица. Английская военная миссия получила секретные инструкции, которые предписывали «стремиться к тому, чтобы ограничить военное соглашение возможно более общими формулировками» и вести переговоры «весьма медленно»²³.

Конкретных предложении о совместных действиях военные миссии не имели. Поэтому, исходя из полученных инструкций, они предложили обсуждать общие принципы. Эти намерения англичан и французов обнаружились на первых же заседаниях. Советская делегация поставила вопрос о том, как себе представляют английская и французская миссии наши совместные действия против агрессоров или блока агрессоров в случае их выступления против нас. На другой день глава французской миссии генерал Думенк ответил так: «Наша первая задача — каждому крепко держаться на своем фронте и группировать свои силы на этом фронте» ²⁴. Такое понимание взаимопомощи не могло сразу же не насторожить советскую делегацию. Естественно, что советская делегация в ходе переговоров прямо поставила вопрос о готовности западных держав к совместным действиям. Она выдвинула конкретный план военного сотрудничества Англии, Франции и СССР, проверяя их готовность не на словах, а на деле оказать взаимную помощь. Этот план предусматривал взаимные обязательства по совместным действиям вооруженных сил Англии, Франции и СССР по трем вариантам: 1) блок агрессоров нападает на Англию и Францию; 2) главный агрессор пользуется территорией Финляндии, Латвии и Эстонии для нападения на СССР; 3) агрессия направлена против Польши и Румынии.

Что касается Польши и Румынии, заявил Думенк, то «их дело защищать свою территорию» ²⁵. Конечно, продолжал далее Думенк, «мы должны быть готовыми прийти им на помощь, когда они об этом попросят» ²⁶. Советская миссия разъяснила, что Польша и Румыния могут обратиться за помощью к Советскому Союзу, но могут и не обратиться или могут запоздать с такой просьбой и Советский Союз будет не в состоянии своевременно оказать соответствующего воздействия на события. При искренних намерениях к взаимопомощи не в интересах вооруженных сил Великобритании и Франции было потерять дополнительные вооруженные силы Польши и Румынии. Чтобы этого не случилось, важно было заранее решить проблему пропуска советских войск на польскую и румынскую территории для совместных действий против общего противника. В этом заключался кардинальный вопрос переговоров.

Советская миссия предложила, чтобы правительства Англии и Франции предварительно договорились с правительствами Польши и Румынии и по возможности Литвы о пропуске советских войск и их действиях через Виленский коридор, Галицию и Румынию.

На заседании 15 августа 1939 г. советская сторона изложила конкретный план развертывания Вооруженных Сил СССР на его западных границах. Против агрессии в Европе Советский Союз выразил готовность выставить на фронт в европейской части СССР 120 стрелковых дивизий, 16 кавалерийских дивизий, 5 тыс. тяжелых орудий, 9—10 тыс. танков и от 5 до 5,5 тыс. боевых самолетов²⁷.

Вместо конкретной военной конвенции о совместных действиях английская и французская военные миссии предложили принять абстрактные принципы, пригодные для абстрактной декларации. В этих принципах не было никаких данных о количестве дивизий, артиллерийских орудий, танков, самолетов, морских эскадр и пр. для совместных действий. По кардинальному вопросу переговоров ответа не последовало. Переговоры были прерваны и более не возобновлялись. Советский Союз, но образному выражению В. Гомулки, «не мог своими руками надеть себе петлю на шею»²⁸. Правительства же Англин и Франции не хотели заключать никаких соглашений, «которые исключат всякую надежду на германо-советское столкновение» ²⁹.

Это подтверждается, например, содержанием беседы Н. Чемберлена с его ближайшим другом министром авиации Кингсли Вудом в начале июля 1939 г. «Что нового с переговорами о пакте?» — спросил Кингсли Вуд. Чемберлен раздраженно махнул рукой и ответил: «Я все еще не потерял надежды, что мне удастся избежать подписания этого несчастного пакта» ³⁰. Естественно, что переговоры не привели и не могли привести ни к каким результатам. Англо-франко-советские переговоры были сорваны по вине правящих кругов Англии и Франции, которые «надеялись на то, что Германия нападет на Советский Союз...» ³¹.

Чемберлен и Даладье «не теряли надежды, что Гитлер и Сталин все еще могут схватиться один на один»³². Западные союзники не оставляли надежды «созерцать столкновение обоих противников на безопасном для себя удалении» ³³.

Сотрудник английской военной миссии в Москве Грэнкшоу отказ Англии от коллективной безопасности откровенно объяснил тем, что была надежда «направить немецкую угрозу на Восток» ³⁴.

Как отмечалось выше, в ходе военных переговоров в Москве английское правительство вело секретные политические переговоры с Германией о заключении пакта о ненападении и договора о разделе сфер влияния. Начало переговоров относится к июню 1939 г.

В середине июля 1939 г. в Лондон приехал особоуполномоченный германского правительства Вольтат. Он вел переговоры с советником английского правительства Г. Вильсоном и министром внешней торговли Хадсоном. Вильсон предложил заключить пакт о ненападении на следующих условиях:

— Германия не вмешивается в дела Британской империи;

— Англия предоставляет Германии свободу действий в Восточной и Юго-Восточной Европе.

«Англия продолжала,— записал в свой секретный дневник министр внутренних дел США Г. Икес,— обманывать себя иллюзией, что ей удастся столкнуть Россию и Германию друг с другом и таким образом самой выйти сухой из воды» ³⁵.

3 августа Вильсон сделал германскому послу в Лондоне Дирксену важные дополнения:

— Англия и Германия заключают между собой военный союз;

— Англия ликвидирует свою политику гарантий независимости малых стран.

Это было прямое вероломство. Англия вела хитроумную политическую игру за спиной Франции и торговала свободой и независимостью малых стран.

С целью повлиять на Германию и оградить свои собственные империалистические интересы Чемберлен решил создать видимость успешных переговоров о заключении пакта с Советским Союзом, чтобы таким способом оказать давление на Гитлера и запугать его перспективой создания мощной коалиции с участием СССР, если он задумает изменить мюнхенским обязательствам.

В ходе дальнейших переговоров с гитлеровскими эмиссарами английское правительство обещало в случае разумного раздела мира и сфер влияния и направления германской агрессин исключительно на Восток «прекратить ведущиеся в настоящее время переговоры о заключении пакта с Советским Союзом» и «полностью уважать германские сферы интересов в Восточной и Юго-Восточной Европе»³⁶.

Советскому правительству было совершенно ясно, что Англия и Франция стремятся создать международную изоляцию Советского Союза и организовать «крестовый поход» против СССР, но так, чтобы предоставить Германии роль ударной силы и не мешать «Германии и СССР ослабить друг друга»³⁷. Затем, пишет Фуллер, об английской политике 1939 г., в случае победы России «могла быть оказана поддержка Германии. В противном случае можно было при благоприятных условиях вторгнуться в Германию с Запада»³⁸.

Советский Союз был поставлен перед выбором: либо принять в целях самообороны предложение германского правительства заключить пакт о ненападении, либо отклонить его и тем самым способствовать выполнению англо-французского плана немедленно втянуть Советский Союз в вооруженный конфликт с Германией.

В этой сложной обстановке Советское правительство было вынуждено 23 августа 1939 г. заключить с Германией пакт о ненападении, «который расстроил расчеты империалистов и позволил выиграть время для укрепления обороны страны» ³⁹.

Советское правительство предприняло этот шаг, убедившись в том, что западные державы проводят двуличную политику. Нужно было предотвратить создание единого фронта империалистов против СССР. И это удалось сделать.

В результате заключения договора с Германией коварные планы западных держав «были теперь полностью разбиты»⁴⁰.

Необходимость заключения советско-германского договора признается в ряде работ буржуазных авторов.

Александр Верт пишет, что «у русских не было другого выбора...»⁴¹. Джером Дэвис пришел к аналогичному выводу о том, что у Советского правительства оставалась «единственная возможность — заключить пакт о ненападении с Германией и таким образом выиграть время» ⁴².

Бывший министр внутренних дел США Г. Икес 26 августа 1939 г. записал в свой дневник: «Мне трудно винить Россию за пакт. Единственный виновник — Чемберлен»⁴³. Однако в своем большинстве буржуазные историки, рассматривая предысторию второй мировой воины, фальсифицируют значение пакта о ненападении, заключенного Советским Союзом с Германией 23 августа 1939 г. «Советский Союз,— утверждает американский историк Т. Хиггинс,— предпочел заключить пакт о ненападении с агрессивным рейхом, хотя мог бы приобрести сильного союзника в лице англо-американской коалиции» ⁴⁴. Полуправдой Хиггинс скрывает большую ложь. Действительно, СССР «мог бы приобрести сильного союзника», но именно правительства США, Англии, а также Франции не пошли на такой союз с СССР в своем стремлении повернуть фашистскую агрессию на Восток. Хиггинс скрывает от своих читателей, что по вине тогдашних правительств Англии и Франции, за спиной которых находились США, летом 1939 г. были сорваны переговоры с Советским Союзом о коллективном отпоре фашистскому агрессору. Последний предвоенный американский посол в Берлине X. Вильсон откровенно пишет, что западные державы добивались осуществления собственных интересов за счет России⁴⁵. То же относится и к США. Летом 1939 г. американский конгресс отказался пересмотреть закон о нейтралитете, который был на руку Германии.

Неоднократные попытки в середине 1939 г. наиболее дальновидных представителей правящих кругов США отменить или изменить закон о нейтралитете окончились неудачей. Провал этих попыток воспринимался Гитлером как поощрение со стороны реакционных сил США.

Английский историк Малькольм Макинтош уверяет в том, что «советско-германский пакт проложил путь второй мировой войне»⁴⁶. Но решение развязать вторую мировую войну было принято гитлеровской кликой до заключения договора с СССР. 12 августа 1939 г. Чиано спросил Риббентропа во время встречи в Оберзальцбурге: «Чего вы хотите: Данциг пли коридор?» Ответ гласил: «Мы хотим войны».

Английский историк Медликот с полным основанием пришел к выводу, что «решение начать войну было принято Гитлером еще до окончания 1937 г.».

Заместитель государственного секретаря Самнер Уэллес, имея в виду, что война разразится на востоке Европы, предсказывал, что Россия в этой войне должна будет «неминуемо потерпеть поражение и это повлекло бы за собой крах коммунизма»⁴⁷.

Не осуждение мюнхенской политики, а сожаление о ее неудачном исходе характерно для многих американских книг буржуазной литературы по истории второй мировой войны. X. Вильсон, например, сожалеет о том, что Гитлер не сумел действовать более гибко, учитывая интересы западных держав. Только якобы субъективные причины помешали Гитлеру в 1939—1940 гг. «напасть на Россию с молчаливого согласия демократий и даже с их одобрения»⁴⁸.

Американский историк Бейли в книге «Америка поворачивает лицо к России» критикует американское правительство за то, что оно недостаточно настойчиво проводило политику поощрения гитлеровской агрессии.

В американской реакционной историографии одним из основных направлений в освещении внешней политики США в предвоенный период является попытка доказать, что США не имели к мюнхенскому сговору никакого отношения, а политика уступок имела целью лишь предотвратить мировую войну. В ряде работ буржуазных авторов можно встретить ценные признания, помогающие правильно оценить политику США в предвоенные годы и методы осуществления этой политики. Например, американские историки Р. и В. Вест оценивают политику США в 1937—1941 гг. как прямую помощь державам оси⁴⁹. Американский историк В. X. Чемберлен в книге «Второй крестовый поход Америки» пишет, что все мероприятия, логически направленные на развязывание большой войны, прикрывались уверениями о стремлении локализовать войну. Не случаен вывод американского историка Ч. Бирда, что Рузвельт «если не буквально, то по существу направился в Мюнхен вместе с Чемберленом и Даладье».

В английской и французской буржуазной реакционной литературе по истории второй мировой войны проводится единая линия в вопросе освещения причин мюнхенской политики. Основная направленность состоит в том, чтобы убедить читателей в чистоте побуждений тогдашних руководителей внешней политики Англии и Франции, оправдать их. Они якобы отстаивали дело мира, но гитлеровцы их обманули и под угрозой силы заставили капитулировать. Однако неопровержимые факты сильнее буржуазных апологетов. В Мюнхене, ставшем синонимом предательства, западные державы выдали Гитлеру путевку для наступления на Восток, что привело к развязыванию второй мировой войны.

В западногерманской историографии реакционные историки не ограничиваются оправданием мюнхенских соглашений. Они пытаются юридически обосновать и сохранить их «законную» силу в интересах боннских реваншистов — этих прямых наследников Гитлера. Правительство ФРГ поныне не желает признать недействительными мюнхенские соглашения, потому что претендует на Судетскую область и другие территории Чехословацкой Социалистической Республики, а также Польши и Советского Союза. Правящие круги ФРГ не отказались от попытки вернуться к политике Мюнхена. В июле 1958 г. канцлер Кизингер на пресс-конференции заявил: мне, собственно, непонятно, почему мюнхенский договор должен быть объявлен недействительным с самого начала.

Кизингеру помогают союзники из НАТО оживить мюнхенскую политику и применить ее к европейской политике. Они открыто демонстрируют свою солидарность с ним, особенно в связи с последними событиями в Чехословакии.

Урок Мюнхена чрезвычайно актуален. Возврат империалистов ФРГ к политике Мюнхена угрожает ввергнуть мир в катастрофу новой войны. Вот почему важнейшим уроком Мюнхена должна быть предельная бдительность.

* * *

Таким образом, поощрение германской экспансии на Восток— генеральная линия политики правящих кругов США, Англии и Франции накануне второй мировой войны. Мюнхенский сговор — кульминационный пункт антисоветской политики США, Англии и Франции («policy of appeasement»).

Правящие круги США принимали непосредственное участие в мюнхенской политике Англии и Франции. Они в одинаковой степени несут ответственность за все последствия этой политики. Особенность тактики правительства США заключалась в том, что руководители американской внешней политики предпочитали оставаться в тени и действовать из-за кулис.

Накануне второй мировой войны правящие круги США, Англии и Франции мечтали руками Гитлера задушить первое социалистическое государство. В этих целях проводилась вся предвоенная мюнхенская политика империалистов США, Англии и Франции, включавшая следующие антисоветские цели:

— направить фашистскую агрессию на Восток — для нападения на Советский Союз;

— не допустить поворота фашистской агрессин на Запад;

— не мешать фашистской Германии воевать против Советского Союза;

— на заключительном этапе вступить в войну со свежими силами и продиктовать свои условия послевоенного устройства Европы.

Политика «невмешательства» и «умиротворения», проводившаяся западными державами, поощряла агрессивные планы фашистской Германии, которая несет главную ответственность за развязывание второй мировой войны. Однако надежды западных держав на то, что фашистская Германия ограничится только Восточной Европой, оказались нереальными. Им не удалось в конечном счете сговориться о едином фронте империалистов против СССР. Для фашистской Германии захват Восточной Европы являлся только частью общего плана завоевания всего мира.

Помимо империалистических противоречий одним из важнейших факторов, помешавших созданию единого фронта империалистов, являлась искусная советская внешняя политика.

В течение всех лет, предшествовавших второй мировой войне, Советский Союз последовательно выступал за мир и коллективную безопасность. Однако правящие круги западных государств в своих корыстных интересах не захотели обуздать фашизм и предотвратить тем самым новую мировую войну. По их вине вторая мировая война стала неизбежной.

Примечания:

¹ R. Grenfell. Unconditional Hatred, 1954. p. 83.

² Женевьева Табуи. 20 лет дипломатической борьбы, стр. 289.

³ F. Мiksсhе. Unconditional Surrender. London, 1952, p. 229.

⁴ Новые документы из истории Мюнхена, стр. 18.

⁵ Там же, стр. 28.

⁶ Новые документы из истории Мюнхена, стр. 18.

⁷ См. там же, стр. 66.

⁸ Там же, стр. 139—140.

⁹ Там же, стр. 24.

¹⁰ Там же, стр. 88.

¹¹ Там же, стр. 100.

¹² Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германий 1933—1945 гг. Перев. с нем. Т. I. М., Изд-во иностр. лит., 1956, стр. 27.

¹³ «За рубежом», 1968, № 40, стр. 21.

¹⁴ J. Davis. Peace, War and You. New York, 1952, p. 85.

¹⁵ «За рубежом», 1968, № 40, стр. 17.

¹⁶ «За рубежом», 1968, № 40, стр. 17.

¹⁷ Там же.

¹⁸ J. Selby. The Second World War, p. 15.

¹⁹ J. Cook. The Warfare State. London, 1968, p. 73.

²⁰ C. Sulzberger. The American Heritage, p. 21.

²¹ T. Fehrenbach. F. D. R'S Undeclared War 1939 to 1941. New York, 1967, p. 235.

²² Документы. «Международная жизнь», 1959, As 2, стр. 145.

²³ Documents on British Foreign Policy. Third Series. Vol. VI, 1954. p. 765.

²⁴ Документы. «Международная жизнь», 1959, № 2, стр. 154.

²⁵ Там же.

²⁶ Там же.

²⁷ Документы. «Международная жизнь», 1959, № 3, стр. 139.

²⁸ В. Гомулка. ППР показала польскому народу новый путь исторического развития (Доклад на торжественном заседании в Варшаве). Газета «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

²⁹ Ж. Вилар. «Странная воина» и предательство Виши. Перев. с франц. М.. Соцэкгиз, 1962, стр. 26.

³⁰ И. М. Майский. Кто помогал Гитлеру. Из воспоминаний советского посла. М., Изд. Ин-та междун. отнош., 1962, стр. 143—144.

³¹ J. Davis. Peace, War and You, p. 85.

³² T. Fehrenbach. F. D. R'S Undeclared War 1939 to 1941. New York, 1967, p. 236.

³³ Tам же, p. 235.

³⁴ Grankshow. Russia und Russiens. London, 1948, p. 223.

³⁵ The Secret Dairy of Harold Ickes. Vol II. 1954. p. 705

³⁶ Документы и материалы кануна Второй мировой война. Архив Дирксена. (1938 – 1939 гг.). Т. 2. М. 1948. с.125-126

³⁷ I. Fuller. The Couduckt of War 1789-1961. p. 264

³⁸ Tам же, p. 265.

³⁹ 50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы ЦК КПСС, стр. 18.

⁴⁰ T. Fehrenbach. F. D. R'S Undeclared War 1939 to 1941. New York, 1967, p. 237.

⁴¹ А. Верт. Россия в войне 1941-1945. 1967. ст. 60

⁴² J. Davis. Peace, War and You, p. 85.

⁴³ The Secret Dairy of Harold Ickes. Vol II. 1954. p. 203

⁴⁴ T. Higgins. Hitler and Russia, p. 21.

⁴⁵ H. Wilsоn. A Career Diplomat, p. 111.

⁴⁶ M. Mackintosh. Juggernaut. (A History of the Soviet Armed Forces.). p. 93

⁴⁷ S. Welles. The Time for Decision, p. 321.

⁴⁸ H. Wilsоn. A Career Diplomat, p. 111.

⁴⁹ R. West and W. West. The Story of Our Country. P. 586

{mospagebreak title= «СТРАННАЯ ВОЙНА» И ПАССИВНО-ОБОРОНИТЕЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ АНГЛИИ II ФРАНЦИИ }

ГЛАВА II

«СТРАННАЯ ВОЙНА» И ПАССИВНО-ОБОРОНИТЕЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ АНГЛИИ II ФРАНЦИИ В ОТНОШЕНИИ ГЕРМАНИИ

1. ЗАПАДНЫЕ ДЕРЖАВЫ ЖЕРТВУЮТ ПОЛЬШЕЙ ТАК ЖЕ УМЫШЛЕННО, КАК И ЧЕХОСЛОВАКИЕЙ

В Мюнхене Гитлер окончательно убедился, что ему открыли «зеленую улицу» для похода на Восток.

После оккупации Чехословакии события развивались очень быстро. 3 апреля 1939 г. оперативное управление вермахта получило указание от Гитлера начать приготовления к нападению на Польшу. 11 апреля Гитлер утвердил директиву о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939/40 год. Приложением к этой директиве явился план нападения на Польшу, получивший кодовое название «Белый план». В этом документе ставилась задача с Польшей «свести окончательные счеты, несмотря на действующий договор»¹. Для того чтобы уничтожить польские вооруженные силы, говорилось в «Белом плане», необходимо подготовить неожиданное нападение. С этой целью предусматривалось дать приказ о проведении мобилизации «в возможно более поздний срок, в день, предшествующий нападению» ².

28 апреля Гитлер объявил в рейхстаге о расторжении германо-польского соглашения о ненападении, подписанного обоими государствами в 1934 г. На совещании гитлеровских военных руководителей армии, флота и авиации 23 мая было принято решение напасть на Польшу прн первом же удобном случае. В конце мая 1939 г. началась подготовка генерального штаба к осуществлению «Белого плана». Верховное командование подчеркивало необходимость «начать военные действия нанесением неожиданных сильных ударов и добиться быстрых успехов» ³. Особое внимание обращалось на то, чтобы «обеспечить внезапное нападение авиации на Польшу...»⁴. Помимо уничтожения польской авиации германские военно-воздушные силы должны были «воспрепятствовать проведению польской мобилизации и сорвать планомерное стратегическое сосредоточение и развертывание польской армии»⁵. Гитлеровцы твердо решили до конца года напасть на Польшу.

В эти тревожные месяцы Чемберлен не скупился на обещания Польше. 31 марта 1939 г. он заявил в парламенте, что Англия в случае нападения Германии на Польшу немедленно предоставит польскому правительству всю помощь, какая только будет в его силах. Аналогичное заявление последовало и от французского правительства. Польский посол в Лондоне Рачинский в сообщении министру иностранных дел в Варшаве от 26 апреля 1939 г. обращал внимание Бека на ненадежность английских гарантий, так как английскую политику определяет «ожидание англичан, что агрессия Германии будет распространяться на Восток» ⁶. Это было действительно так. В мае 1939 г. английская военная миссия в Варшаве довела до сведения польского правительства, что в случае нападения Германии на Польшу английская авиация предпримет действия только против «определенных немецких военных объектов» ⁷.

25 августа 1939 г. правительство Чемберлена оформило ранее данные Польше гарантии (25 апреля 1939 г.) договором о взаимопомощи. С Францией Польша была связана военным союзом еще с 1921 г. Франция также гарантировала независимость и безопасность польского государства.

В первой половине мая 1939 г. происходили польско-французские военные переговоры, которые завершились 19 мая заключением конкретного военного соглашения. В секретном франко-польском военном протоколе говорилось, что в случае немецкой агрессии против Франции Польша немедленно выступит против Германии. В случае нападения Германии на Польшу «Франция перейдет (с пятнадцатого дня) в наступление основной частью своих вооруженных сил» ⁸. Гамелен оценил военную конвенцию следующим образом: «Мы остановились на такой формуле, которую всегда могли истолковать логически» ⁹. Это означало, что Франция всегда могла найти подходящий предлог, чтобы отказаться от взятых на себя обязательств. Так оно и случилось. Французские военные руководители «обманули поляков, заявив о твоей якобы твердой решимости начать военные действия»¹⁰. Аналогично поступили англичане, «которые давно решили не предпринимать никаких действий,— обещали полякам в договоре от 23 августа оказать им любую помощь...» ¹¹.

В договоре от 25 апреля 1939 г. не говорилось о территориальной целостности Польши. Англия гарантировала лишь ее независимость и безопасность. Содержание англо-польского соглашения не исключало возможности повторения Мюнхена. Чемберлен, заключая договор с Польшей, преследовал цель оказать тем самым воздействие на Германию для заключения нового соглашения, аналогичного мюнхенскому.

В то же время оказывалось воздействие и на поляков. Ближайший советник Чемберлена Гораций Вильсон в беседе с американским послом в Лондоне Кеннеди прямо заявил, что поляков нужно заставить вести непосредственные переговоры с Германией по территориальным вопросам и что именно в этом направлении должен быть оказан нажим. Кеннеди телеграфировал о содержании своей беседы с Вильсоном государственному секретарю США Корделлу Хэллу.

Попытки устроить «польский Мюнхен» были предприняты не только со стороны «гарантов» Польши, но и со стороны Соединенных Штатов Америки.

24 августа Рузвельт направил Гитлеру личное послание, в котором предложил германо-польский спор урегулировать с помощью одного из трех методов: прямых переговоров, третейского разбирательства или мирного посредничества.

За два дня до этого на совещании руководителей вермахта было принято решение о нападении на Польшу 26 августа 1939 г. Гитлер лишь выразил опасение, что «в самый последний момент какая-нибудь свинья предложит мне свое посредничество» ¹².

Польское правительство проявило готовность рассмотреть все претензии Германии путем переговоров и поручило вести эти переговоры своему послу в Берлине Липпскому. Но от прямых переговоров с Польшей гитлеровское правительство уклонилось. Тогда посредничество предложил шведский промышленник Далерус. Гитлер отменил приказ о начале военных действий против Польши, которые должны были развернуться в ночь на 26 августа, и направил Чемберлену следующие основные условия:

— между Германией и Англией заключается военный союз;

— Германия получает Данциг и польский коридор;

— Англия возвращает бывшие немецкие колонии.

Английское правительство выразило согласие по всем пунктам, за исключением возврата немецких колоний. В ответе английского правительства говорилось, что в будущем, после урегулирования всех других спорных вопросов, и колониальный вопрос разрешится для Германии положительно. Боннэ со своей стороны уговаривал Риббентропа: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет ваша»¹³. Англия и Франция, уговаривая фашистскую Германию напасть на Советский Союз, толкали ее к нападению в первую очередь на Польшу, так как Польша находилась на пути Гитлера к границам СССР. «Тот, кто собирался нанести удар по Советскому Союзу, должен был сначала ударить по Польше»¹⁴.

Итак, Гитлер окончательно убедился, что Чемберлен пойдет на дальнейшие жертвы лишь бы добиться соглашения с Германией. У него «имелись основания полагать, что западные державы не станут препятствовать ему, когда он нападет на восток — то есть на Польшу»¹⁵.

Уверенность Гитлера в бездействии Англии и Франции нашла отражение в плане нападения на Польшу. В «Белом плане» выражалась надежда, что удастся «ограничить войну боевыми действиями с Польшей»¹⁶. Политическая обстановка во Франции и сдержанность Англии «позволят в ближайшее время добиться этого» ¹⁷.

Гитлер 31 августа, за день до начала войны, выразил уверенность, что Англия и Франция «не вступят активно в войну...»¹⁸. В гарантиях Польше «он видел лишь политическую угрозу...»¹⁹. Эта уверенность была основана на опыте демилитаризации Рейнской зоны, агрессии против Австрии и Чехословакии и нарушения всех договоров с западными державами.

1 сентября, когда фашистские орды уже топтали польскую землю, Муссолини предложил Гитлеру повторить мюнхенский опыт и созвать конференцию, подобную мюнхенской, с участием Польши. Но гитлеровцы уже решили начать войну за мировое господство, и Польша была только очередным объектом в этой войне. Война с Польшей рассматривалась как подготовка к решающей схватке с английскими и французскими конкурентами германского империализма.

На Нюрнбергском процессе выяснилось, что гитлеровский план завоевания мирового господства имел семь стадии. Первые пять предусматривали подготовку к нападению на Советский Союз путем предварительного завоевания всех европейских капиталистических стран на континенте Европы. Шестая стадия называлась планом «Барбаросса» и означала нападение на Советский Союз. Последняя стадия предусматривала завоевание Англии путем высадки войск на Британских островах и разгром США на море, в воздухе и на американском материке.

1 сентября 1939 г. немецко-фашистские войска вторглись в пределы Польши после «почти полностью завершенного стратегического развертывания сухопутных сил»²⁰. Польское правительство всеобщую мобилизацию объявило слишком поздно — 31 августа. Опоздание объясняется вмешательством послов Англии и Франции, которые обещали предотвратить войну дипломатическим путем.

Для оправдания разбойничьего нападения на Польшу фашисты предприняли чудовищную провокацию. В качестве повода для агрессии они инсценировали нападение переодетых в польские мундиры уголовников на немецкую радиостанцию в Глейвице.

Правительства Англии и Франции вынуждены были объявить войну фашистской Германии. В 11 часов 3 сентября 1939 г. британский посол в Берлине передал гитлеровскому правительству об объявлении Англией войны Германии, в 17 часов аналогичную ноту вручил французский посол. Вслед за Англией и Францией войну фашистской Германии объявили британские доминионы: 3 сентября — Австралия и Новая Зеландия, 6 сентября — Южно-Африканский Союз и 10 сентября — Канада. США 5 сентября официально заявили о строгом нейтралитете, чтобы на первом этапе не принимать прямого участия в войне.

«В те дни, — говорил В. Гомулка на торжественном заседании в Варшаве, посвященном 20-летию ППР, — мы слышали и слышим до сих пор слова англичан и французов: «Мы объявили войну Германии в защиту Польши». Это полуправда. А полуправда это целый обман. Франция и Англия действительно объявили Германии войну, но не вели с ней войны из-за Польши. И никогда не будут вести» ²¹.

Объявлением воины Германии правительства Англии и Франции как бы предупреждали Гитлера о том, что поворот агрессин в сторону Запада встретит с их стороны решительный отпор и свободным остается только восточное направление. Гитлер и его ближайшее окружение эту цель правящих кругов Англии и Франции именно так и понимали. Поэтому, пишет Якобсен, они «пришли к мнению, что британское и французское объявление войны следует рассматривать лишь как формальное...»²².

К. Клее такого же мнения. Он считает, что Гитлер был уверен в том, что Англия и Франция объявили войну только для того, чтобы «формально выполнить договор от 25 августа 1939 г. Бездеятельная позиция, с которой эти два государства смотрели на разгром своего польского союзника, еще более укрепила в нем это мнение»²³. Уверенность Гитлера за свой тыл на Западе позволила ему бросить основные силы против Польши.

Вторая мировая война началась как воина империалистическая. Главную ответственность за развязывание как первой, так и второй мировых войн несет империалистическая Германия. Но нельзя забывать, что эти войны подготовлены международной империалистической реакцией. Большая часть вины за нападение гитлеровской Германии на Польшу лежит на англо-французских империалистах, которые летом 1939 г. сорвали переговоры с Советским правительством о коллективных мерах против агрессивных действий немецкого фашизма.

Поощряли развязывание воины и правящие круги США. Американский историк Рассел Гренфэлл пишет, что правительство США дало понять Англии и Франции: если они вступят в войну, Соединенные Штаты тотчас же придут им на помощь. Американский посол в Лондоне Джозеф Кеннеди «неоднократно заявлял Чемберлену, что в случае неспровоцированной агрессии Америка бросится на помощь Англии и Франции»²⁴. Однако этого не случилось. Правящие круги США, как и в первой мировой войне, решили не торопиться.

Нападение на Польшу означало, что гитлеровцы в соответствии с планом семи стадий предпочли ударить сначала по Англии и Франции, которых они оценивали как менее сильных по сравнению с СССР.

К отражению гитлеровского нападения правящие круги Польши оказались совершенно неподготовленными. Вся после-версальская политика польских реакционных правящих кругов была направлена на подготовку воины совместно с Германией против Советского Союза. Правящие круги Англии и Франции рассматривали буржуазно-помещичью Польшу «как оружие против большевиков»²⁵.

Только в 1939 г., после расторжения гитлеровцами соглашения о ненападении, польские военные руководители разработали план защиты западных границ Польши на случай нападения фашистской Германии. Основу польского плана составляли оборонительные действия до тех пор, пока Франция и Англия не окажут Польше эффективной военной помощи. Польская стратегия исходила из предположения, что англофранцузские союзники сразу же перейдут в наступление на Западе. Это заставит высшее немецкое командование все свои основные силы перебросить для защиты западных границ Германии. В результате удастся стабилизировать фронт, а затем перейти и в контрнаступление.

Польское командование планировало построить на своей 1800-километровой западной границе оборонительную полосу в виде широкой дуги протяженностью до 1000 км. Однако к постройке сплошной, глубоко эшелонированной оборонительной полосы польское военное руководство даже не успело приступить. «Единственно реальный план, который санационное правительство и генеральный штаб польской армии разрабатывали на случай войны, был план бегства из страны. Уже в первые дни июля было принято решение, что в случае войны правительство покинет Варшаву и переедет поближе к румынской границе. Бегство из Варшавы началось сразу же после развязывания войны» ²⁶.

До апреля 1939 г. польские военные руководители не собирались усиливать свои войска, находившиеся на польско-германской границе, за счет передислокации части сил, размещавшихся вдоль границы Польши с Советским Союзом. Лишь после того как создалась явная угроза нападения фашистской Германии, было принято решение о развертывании двух третей всех польских сил на западной границе Польши.

Польская армия на 1 сентября 1939 г. имела в своем составе 37 пехотных дивизий, 11 отдельных бригад кавалерии, 3 отдельные горные бригады, 2 отдельные механизированные бригады, 8 отдельных пехотных бригад, 13 отдельных пехотных полков, 7 отдельных пехотных батальонов, 500 танков и самоходных установок, 430 боевых самолетов²⁷. Мобилизационная готовность составляла всего 66%, а план стратегического развертывания польских войск был выполнен только на 45 %.

Польские армии развернулись в виде заслона вдоль германо-польской границы в следующем порядке: оперативные группы — «Нарев» и «Вышкув», армии—«Модлин», «Поможем, «Познань», «Лодзь», «Краков», «Карпаты»²⁸. Во втором эшелоне развертывалась армия «Прусы». Резерв главного командования состоял всего из трех резервных пехотных дивизий в районе Варшавы.

Польские военные руководители стремились равномерно прикрыть всю западную границу. Это лишило польское командование возможности создать сильную группировку для парирования главного удара противника. Развертывание главных польских сил в непосредственной близости от границы привело к тому, что польские армии попали под сокрушительные удары танков и авиации противника еще до того, как было определено направление главного удара немецко-фашистских армий.

Польское командование заблаговременно не отвело свои главные силы для занятия оборонительных позиций на мощных водных рубежах таких рек, как Нарев, Висла, Сан, что сократило бы фронт обороны до 600 км и при условии активной помощи англо-французских союзников могло бы спасти польскую армию от разгрома. Однако эти естественные оборонительные рубежи использованы не были, а помощи от союзников Польша не дождалась. Союзники не предприняли никаких попыток оказать помощь. Франко-английские войска упорно отсиживались за своей собственной границей.

Надежды же польского командования на быструю и эффективную помощь Англии и Франции лишь ускорили ее поражение. Это стало неизбежным следствием иллюзий, которые питали в Варшаве относительно действий союзников.

Для вторжения в Польшу главное командование германских сухопутных сил выделило 53 дивизии, в том числе 6 танковых и 5 моторизованных (2500 танков) при поддержке около 2 тыс. самолетов (1190 бомбардировщиков, в том числе 200 пикирующих, и около 800 истребителей)²⁹. Немецко-фашистские дивизии были вооружены более современным и разнообразным оружием, чем польские дивизии. Впервые немецко-фашистское командование применило танковые корпуса для решения оперативно-стратегических задач.

В географическом и военном отношении гитлеровцы имели предпосылки для быстрой победы. Германские территории окружали значительную часть Польши с севера и запада. Кроме того, чрезмерная распыленность польских сил как нельзя лучше служила интересам немецкого верховного командования.

Этн благоприятные условия позволили германскому верховному командованию спланировать окружение польских армий, развернувшихся западнее Варшавы, двумя концентрическими ударами. Эти удары наносились со стороны Померании и Восточной Пруссии группой армий «Север» (3-я и 4-я армии) и со стороны Силезии группой армий «Юг» (8, 10 и 14-я армии). Группа армий «Север» (командующий Бок) поддерживалась 1-м воздушным флотом, а группа «Юг» (командующий Рундштедт) — 4-м воздушным флотом. Операции групп армий планировались на глубину 200—250 км.

Главный удар на участке группы армий «Север» наносился силами 3-й армии (командующий Кюхлер); на участке группы армий «Юг» — силами 10-й армии (командующий Рейхенау). Оба эти удара были направлены на Варшаву, чтобы по сходящимся направлениям окружить главные силы польских армий.

В центре стратегического развертывания, против познаньского выступа, занимали оборону резервные немецко-фашистские войска в составе восьми пехотных дивизий.

Таким образом, в отличие от польских сил, равномерно разбросанных на широком фронте, немецкие войска наступали фланговыми группировками, далеко отстоявшими друг от друга, «почти полностью отказавшись от действий в центре (дуга Одер — Варта)»³⁰. В этих двух фланговых группировках на направлениях главных ударов и были сосредоточены основные силы немцев.

Группы армий развертывались в один эшелон с выделением незначительных резервов. Прорыв слабой польской обороны достигался сильным первоначальным ударом.

Командующие группами армий получили задачу провести тщательно замаскированное стратегическое развертывание войск, внезапно прорвать фронт противника крупными подвижными соединениями и не дать полякам возможности отойти за реки Нарев и Висла.

Внезапность обеспечивалась тем, что кадровые дивизии уже в мирное время почти достигали численности, предусмотренной для военного времени. Кроме того, кадровые дивизии якобы «для учебных целей», а также под предлогом участия в праздновании 25-летней годовщины сражения в Восточной Пруссии были переброшены в районы стратегического развертывания группы армий «Север». Легкие пехотные и моторизованные дивизии были стянуты в центральную часть Германии под предлогом «осенних маневров». В целях маскировки танковые корпуса именовались армейскими корпусами. Таким образом, в отличие от первой мировой войны 1914—1918 гг. развертывание проводилось без официального объявления мобилизации.

Польская авиация была в основном уничтожена в первый же день войны на своих аэродромах неожиданным нападением немецких бомбардировочных соединений. Крупные силы германской авиации совершили одновременный налет на 21 польский аэродром. По немецким данным, «уже 2 сентября можно было без преувеличения сказать, что немцы имели в воздухе безраздельное господство»³¹.

Массированные налеты немецко-фашистской авиации не позволили организованно провести мобилизацию польских вооруженных сил, а также сделали невозможными крупные переброски войск по железным дорогам страны. В дальнейшем ходе войны против Польши немецкие военно-воздушные силы использовались лишь для выполнения тактических задач над полем боя.

Танковые и моторизованные дивизии 10-й армии прорвали польский фронт, разрезали польскую армию «Лодзь» на две части и вышли на пути отхода польских войск к Варшаве. В результате внезапности нападения танковые дивизии переправились через реку Варта по уцелевшим мостам и 7 сентября были уже под Варшавой.

Отдельные польские оборонительные позиции, оборудованные в виде системы опорных пунктов и расположенные на большом удалении одна от другой, гитлеровцы не атаковывали, а просто обходили.

Войска 4-й немецкой армии (командующий Клюге), наступавшие из Восточной Померании, без особого труда прошли через польский коридор и к 4 сентября установили связь с войсками, находившимися в Восточной Пруссии.

Польские войска стали отходить на рубежи рек Нарев, Висла, Сан. В междуречье Вислы и Бзуры до 8 сентября не было больших боев, так как немецкие подвижные соединения совершали обходы с флангов.

Польское верховное командование проявило полную растерянность. Только спустя 8 дней после начала поенных действий армия «Познань» нанесла из района Кутно короткий контрудар по обнаженному северному флангу 8-й немецкой армии (командующий Бласковиц), продвигавшейся через Лодзь. В результате этого контрудара войска, действовавшие на левом фланге немецкой группы армий «Юг», понесли тяжелые потерн. По этот контрудар был предпринят малыми силами, что не позволило достигнуть решительных результатов. Немецко-фашистское командование успело повернуть два корпуса 8-й армии фронтом на север для отражения этого удара. Кроме того, значительные силы левого фланга 10-й армии, наступавшие на Варшаву, также были повернуты в сторону реки Бзура. Части 4-й немецкой армии, которые наступали вдоль Вислы на юго-восток, повернули на юг и замкнули фронт окружения польской армии «Познань» с севера.

Войска правого фланга группы армий «Юг» продолжали безостановочно продвигаться по направлению ко Львову (14-я армия — командующий Лист), а левого фланга группы армий «Север» — к Бресту.

Польский народ, польская армия героически боролись за свою свободу и независимость. Попытка немецко-фашистских войск взять Ломжу внезапным нападением «не удалась из-за мужественного сопротивления поляков»³². Манштейн признал, что «намеченное окружение группировки противника в районе Кракова не удалось осуществить...»³³.

Войска варшавского гарнизона и трудящиеся Варшавы сорвали попытку немецко-фашистского командования с ходу захватить столицу Польши. Тогда Гитлер потребовал от главного командования сухопутных сил беспощадного обстрела польской столицы.

25 сентября германская артиллерия открыла огонь на разрушение но внешним фортам, опорным пунктам и важнейшим базам снабжения Варшавы, а 26 сентября вечером начался обстрел самого города. 27 сентября 1150 самолетов подвергли Варшаву ожесточенной бомбардировке.

Однако патриоты Варшавы отказались капитулировать даже в условиях полного окружения и ожесточенных налетов гитлеровской авиации. Варшава держалась до 28 сентября. Моряки Гдыни до 2 октября успешно отбивали все атаки гитлеровских вооруженных сил с моря и суши³⁴. Солдаты ряда гарнизонов и опорных пунктов оказывали стойкое сопротивление в условиях полного окружения. Например, крепость Модлин капитулировала лишь 30 сентября.

15 сентября 1939 г. завершилось окружение Бреста. Но, как был вынужден признать Гудериан, «попытка взять эту цитадель внезапным нападением танков провалилась...»³⁵. Три дня гарнизон Бреста оказывал ожесточенное сопротивление отборным немецко-фашистским войскам.

17 сентября войска 3-й армии юго-западнее Бреста установили связь с авангардными частями 10-й армии, завершив тем самым окружение Варшавы.

Героическое сопротивление польских патриотов было дезорганизовано поспешным бегством обанкротившегося польского правительства. 9 сентября представитель польского правительства Шембек запросил французского посла Ноэля о возможности эвакуации правительства во Францию. «В это время население Варшавы воздвигало баррикады на дорогах, ведущих в столицу, копало вокруг нее окопы, организовывало рабочие батальоны»³⁶. 11 сентября Бек разработал с Ноэлем маршрут эвакуации польского правительства во Францию.

16 сентября правительство Польши перешло границу Румынии, бросив народ и армию на произвол судьбы.

Накануне второй мировой войны (в мае 1939 г.) Советский Союз предлагал Польше свою помощь на тот случай, если она подвергнется нападению. Это соответствовало стремлению польского народа к братскому сотрудничеству с советским народом и обеспечило бы защиту Польши от посягательств фашистского агрессора. «Спасти Польшу от немецкой агрессии или принести ей победу в войне с Германией могло только оборонное соглашение с Советским Союзом»³⁷. Однако правящие буржуазно-помещичьи круги Полыни отказались от союзных отношений с Советским Союзом и тем самым способствовали осуществлению агрессивных планов фашистской Германии. 20 августа 1939 г. в ходе переговоров военных миссий Англии, Франции и СССР Бек телеграфировал польским послам в Москве, Лондоне и Париже, предупреждая их о том, что «Польша не связана с Советами никакими договорами и в намерения польского правительства не входит заключать такой договор» ³⁸.

Характер соглашений с Англией и Францией в апреле — мае 1939 г. не оставлял «никаких сомнений в том, что в случае войны с Германией западные государства не придут на помощь Польше»³⁹. Правящие круги Польши хорошо знали, что так будет. Польский министр иностранных дел Бек неоднократно говорил французскому послу в Варшаве Ноэлю: «Мы не строим никаких иллюзий. Мы хорошо знаем, что наш союз с вами является односторонним. Если вы подвергнетесь нападению со стороны Германии, Польша поспешит вам на помощь, ибо это в ее интересах, однако взаимность совершенно не обеспечена»⁴⁰. Так и случилось. В трагические дни сентября «Англия и Франция оставили Польшу один на один с немецким агрессором»⁴¹. Правящие круги Польши ориентацией на Запад добровольно привязали себе камень на шею. В жертву классовым интересам буржуазии и помещиков были принесены национальные интересы польского народа.

По вине польских правящих кругов, проводивших антинародную внутреннюю и антинациональную внешнюю политику, польский народ в сентябре 1939 г. потерял свою национальную независимость и свободу. Немецко-фашистские захватчики принесли польскому народу неисчислимые бедствия и поставили под угрозу само существование польской нации.

Немецко-фашистским захватчикам удалось закончить оккупацию Польши в короткие сроки в результате не только политических, но и военных причин. Следует прежде всего отметить подавляющее превосходство гитлеровцев в авиации и танках. Немецко-фашистское командование, обобщая боевой опыт в Польше, подчеркнуло необходимость и в будущем начинать войну с немедленного уничтожения авиации противника и достижения господства в воздухе.

Массированное использование танковых и моторизованных войск, поддерживаемых авиацией, для развития первоначального удара в быстрых темпах и окружения противника методом танковых клиньев и клещей привело к тому, что «польская армия как организованная войсковая сила перестала существовать уже в первые дни войны»⁴²

Англия и Франция в это время сложа руки взирали на уничтожение своего польского союзника. Никакой помощи Польше они не оказали и даже, больше того, на фронте против Германии «не подавали признаков жизни...»⁴³.

Примечания:

¹ Документы. «Военно-исторический журнал», 1959, N° 9, стр. 99.

² Там же, стр. 100.

³ Там же, стр. 99.

⁴ Там же, стр. 100.

⁵ Документы. «Военно-исторический журнал», 1959, N° 9, стр. 101.

⁶ Polnische Dokumente zur Vorgeschichte des Krieges. Erste Folge. Berlin, 1940, Dok. N 10/3, 26 IV 1939.

⁷ В. Гомулка. ППР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

⁸ «За рубежом», 1969, № 41, стр. 20.

⁹ В. Гомулка. ППР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

¹⁰ «За рубежом», 1969, № 41, стр. 20.

¹¹ Там же, стр. 21.

¹² «Военно-исторический журнал», 1961, N° 11, стр. 45.

¹³ В. Гомулка. ППР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

¹⁴ Там же.

¹⁵ Там же.

¹⁶ Документы. «Военно-исторический журнал», 1959, № 9, стр. 99.

¹⁷ Там же.

¹⁸ К. Кlee. Das Unternehmen „Seelowe", S. 23-24.

¹⁹ Там же

²⁰ Документы. «Военно-исторический журнал», 1959, № 9, стр. 101.

²¹ В. Гомулка. ППР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

²²  Н. Jacobsen. Fall Gelb, S. 2.

²³ К. Кlee. Das IJnternehmen „Seelowe", S. 24.

²⁴ R. Grenfell. Unconditional Hatred, p. 138.

²⁵ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 324.

²⁶ В. Гомулка. ППР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г,

²⁷ J. Kirchmayer. Kampania wrzesniowa. 1946. s. 35. и др.

²⁸ См. Г. Xeльмepт. Вооруженная агрессия. Сентябрь 1939 г. Перев. с нем. М., Соцэкгнз, 1961, стр. 105.

²⁹ См. Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг. Краткая история, 1965. с. 20

³⁰ Е. Мanstеin. Verlorene Siege. Bonn, 1955, S. 26.

³¹ Мировая война 1939—1945 гг. Сборник статей. Перев. с нем. М., Изд-во иностр. лит., 1957, стр. 16.

³² Н. Gudеriаn. Etinneriingen eines Soldaten, 1951. S. 68.

³³ Е. Мanstеin. Verlorene Siege. Bonn, 1955, S. 40.

³⁴ Военно-морской флот Польши состоял из четырех эсминцев, двух миноносцев и пяти подводных лодок и был блокирован немецко-фашистской эскадрой в порту Гдыня.

³⁵ Н. Gudеriаn. Etinneriingen eines Soldaten, S. 72.

³⁶ В. Гомулка. ПНР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

³⁷ В. Гомулка. ПНР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

³⁸  Там же.

³⁹  Там же.

⁴⁰  Там же.

⁴¹  Там же.

⁴² В. Гомулка. ПНР показала польскому народу новый путь исторического развития. «Жиче Варшавы», 21—22 января 1962 г.

⁴³ P. Young World War 1939—1945, p. 20.